По дороге в магазин она раздумывала о том, как ей перегнать к дому брошенную на стоянке у офиса машину. Конечно, автомобилю там вряд ли что-то угрожало, но Элла любила доводить все дела до конца. Мама с детства внушала ей, что во всем должен быть порядок, кроме того, без машины под рукой она чувствовала себя неуютно, поэтому, прикинув все варианты, остановилась на самом, с ее точки зрения, приемлемом – обратиться за помощью к Олегу Меркурьеву. Безвылазно сидящий в коттеджном поселке, он должен был обрадоваться возможности вырваться в город.
– Позвоню-ка я Олегу, – вслух сказала она. – Ему я мою машинку могу доверить без всякого опасения.
– Кто такой Олег? – немного ревниво тут же откликнулся Витольд.
– Бывший начальник службы безопасности «ЭльНора». Ты знаешь, он мой друг. Как выяснилось в нынешней заварухе, чуть ли не единственный. Когда я это поняла, то даже испугалась. Это так страшно, остаться совсем одной.
– Ты не одна, Эля, – Семенов ласково посмотрел на нее. – Теперь не одна, у тебя есть я.
– Я счастлива, – просто сказала Элла и, достав из кармана телефон, набрала номер Олега.
Забрать машину и перегнать ее во двор к дому он согласился без промедления.
– А ты на чем ездишь, душа моя? – ласково и чуть насмешливо спросил он, зная, что Элла терпеть не может выпускать руль из рук.
– Я сегодня с водителем, – призналась она. – Меня возит близкий мне человек, и мне в его машине ничего не угрожает, я тебя уверяю.
– Ты с мужем, что ли, помирилась? – в голосе Олега удивление смешивалось с недоверием.
Элла с трудом вспоминала значение слова «муж». Ах да, у нее же есть муж. То есть был. То есть официально все еще есть. Даже в лучшие их годы ему никогда не приходила в голову мысль оставить все свои дела, чтобы возить ее на своей машине. Вся семейная жизнь промелькнула у нее перед глазами. С первого крика «Горько!» на молодежной, тогда еще комсомольской свадьбе до отвратительного последнего выяснения отношений. Сейчас ей казалось, что все это происходило не с ней, что ее жизнь остановилась летним днем посредине лужи на одной из улиц поселка Солнечный, когда красивый студент по имени Тося помог ей спасти утопленные сандалии, а заново пошла только что, в осеннем парке, когда все тот же Тося, возмужавший, повзрослевший, состоявшийся как профессионал, выдернул ее из топкой глины, как морковку из грядки. Нет, не из размокшей жижи выдернул, а из грязи всей ее последней жизни, которую она отчаянно пыталась выскрести из души, да не получалось. Ничего у нее без него не получалось.
– Нет, муж мой тут совсем ни при чем, – улыбнулась она в трубку. – Это мой старый знакомый, с которым мы снова встретились через много лет. Ты его не знаешь, Олег. Он из Солнечного, как и я. Его зовут Витольд Семенов, и я вас как-нибудь обязательно познакомлю. Если хочешь, прямо сегодня.
– Сегодня не получится, дела у меня, – извиняющимся голосом сказал Меркурьев. – Да и тебе после приема в «Истории» не до представлений будет. Так что давай, вы действуйте по своему плану, а я сейчас все дела в поселке переделаю, в город выберусь, в пару мест заскочу, а потом отгоню твою машинку в лучшем виде. Часа через три устроит тебя?
– Конечно, Олег. Мне не к спеху. Можешь не торопиться. Домой меня точно Витольд отвезет, – согласилась Элла. – И да, спасибо тебе.
Наши дни
Элла и Нора
Прием в отеле «История» был пышным и торжественным. Строгая и модно одетая Наталья Удальцова на правах хозяйки встречала гостей. Им показывали современные уютные номера, стильный ресепшен, спа-зону, в которой Любовь Молодцова, жена Дмитрия Воронова, открыла филиал своего салона красоты «Молодильные яблоки», небольшие уютные кафе, продуманные до мелочей конференц-залы и переговорные комнаты.
Элла на экскурсию по отелю не пошла, поскольку знала его до последнего закоулка и могла сама водить по «Истории» туристов, причем с завязанными глазами.
– А мне любопытно, – признался ей Витольд. – Очень хочется посмотреть, что можно сделать из гостиницы в маленьком провинциальном городе.
– Сходи, – улыбнулась ему Элла. – Тут действительно есть на что посмотреть. Удальцова обладает отменным вкусом, кроме того, этот отель ее детище, выстраданное и долгожданное, так что постаралась она на славу. Да и «ЭльНор», признаться, хорошо поработал. Этим объектом мог бы гордиться любой строитель.
Последние слова прозвучали у нее с легким оттенком горечи. Отель «История» завершал большую и славную эпоху «ЭльНора». В нем были любовь, дружба, здоровый авантюризм и непомерные амбиции, огромное количество труда и вера в успех. Теперь Элла точно знала, что впереди ее ждет новая, не менее счастливая жизнь, но, как и на любом значимом рубеже, она испытывала грусть. Отель «История» – высокое здание из стекла и бетона, в котором было много воздуха и света, оказался памятником ее ушедшей безвозвратно молодости.
Неспешно бредя по пустынным коридорам, Элла направилась в сторону ресторана, в котором уже были накрыты столы в ожидании церемонии открытия. Стук ее каблучков отдавался гулким эхом, и внезапно она осознала, что в этом эхе слышны не только ее шаги. Кто-то шел вслед за Эллой, и ей внезапно стало так страшно, что волоски вдоль позвоночника встали дыбом. Паника залила грудь. Стараясь не совершать резких движений и не выдавать своего страха, она повернулась и практически столкнулась с Норой, насмешливо смотрящей на нее.
– Для циничной стервы и подлой предательницы ты слишком пуглива, – безмятежно пропела Нора. – Что, грехи не дают чувствовать себя в безопасности? То ли еще будет, дорогая моя.
Обойдя Эллу, как неодушевленный предмет, Нора двинулась дальше по направлению к ресторану. Элла запоздало подумала, что бывшая подруга тоже не пошла на экскурсию по отелю, и по той же самой причине, что и она сама.
Глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз, чтобы унять бешено колотящееся сердце, Элла взяла себя в руки. В зал ресторана она уже входила с высоко поднятой головой, и никто даже заподозрить не мог, как сильно и унизительно она испугалась всего несколько минут назад.
Вечер тек своим чередом. Закончилась экскурсия, зал наполнился людьми, среди которых было полно знакомых лиц. Элла то и дело раскланивалась, здоровалась, улыбалась, пожимала чьи-то руки.
– Почему у вас в городе принято пожимать руки женщинам? – недоумевал вернувшийся к ней Витольд, рядом с которым Элла чувствовала себя в полной безопасности. – Дикость какая-то.
– Потому что для большинства окружающих, да что там для большинства, для всех, кроме тебя, я – не женщина, а совладелица крупного бизнеса, деловой партнер, акула капитализма, да еще и в такой чисто мужской сфере, как строительство, – объяснила она, внимательно следя за происходящим в зале.
Каким-то седьмым чувством она ощущала, какую неловкость испытывают сейчас их общие с Норой знакомые. Они словно раздумывают, к кому из совладелиц «ЭльНора» подойти, а если к обеим, то в какой последовательности. Разговаривая с Бжезинской, суетливо оглядывались на Бутакову и наоборот. Опускали глаза, сворачивали разговор и отходили, радуясь, что с честью выпутались из неловкой ситуации.
Элла подумала, что еще вчера, пожалуй, сильно расстраивалась бы из-за такого положения вещей, но сегодня ей было совершенно безразлично, достаточно ли она блистает в свете. В этом зале ее интересовало мнение о ней только одного человека. А он стоял рядом и, судя по всему, был именно от нее в полном восторге. Витольд. Тося. Ее первая, детская любовь.
Она с нетерпением ожидала окончания церемонии, чтобы уехать домой и наконец-то остаться с Витольдом наедине. Судя по его затуманенному взгляду, он думал о том же самом. Разнесли холодный брют, и Элла, которая любила очень сухое шампанское, вовремя вспомнив, что она не за рулем, взяла холодный запотевший бокал, в котором весело танцевали пузырики.
– Твое здоровье, – сказала она Витольду и улыбнулась.
Слово для торжественной речи взял председатель совета директоров шведской фирмы, в мировую сеть которой входила «История». Элла сделала глоток и приготовилась слушать. Шипучая дорожка бежала у нее по пищеводу, от нее становилось тепло и щекотно внутри.
Где-то, видимо недалеко, громыхнул мощный взрыв, от которого жалобно задребезжали стекла. Первым делом Элла подумала о том, как некстати будет сейчас Удальцовой заниматься окнами, но тут же прогнала от себя эту глупую, ненужную, лишнюю сейчас мысль. Что же взорвалось? Есть ли жертвы? Как узнать, что случилось? Похоже, все присутствующие в зале сейчас думали об одном и том же. Витольд непроизвольно схватил ее за руку, словно для того, чтобы не потерять. От нехорошего предчувствия у Эллы сжалось сердце, и она вцепилась в эту теплую надежную руку, будто прося защиты.
Она видела, как опрометью выскочила из зала журналистка Инна Полянская. К уху она прижимала телефон. Если и мог кто быстрее других получить нужную информацию, то несомненно это была она, и Элла начала двигаться к выходу, таща за собой Семенова, чтобы первой перехватить журналистку, когда та будет возвращаться в зал. Краем глаза она заметила, что то же самое делает и Нора.
С Инной они столкнулись практически у самых дверей. Та, увидев Эллу, остановилась, будто принимая какое-то важное решение, и жестом позвала ее за собой в коридор. Толстая дверь из натурального дуба мягко закрылась за их спинами, отсекая ресторанный шум. Там продолжалась вечеринка, прерванная непонятным взрывом.
Инна Полянская смотрела на Эллу как-то странно. В ее взгляде смешались жалость, решимость и еще что-то неведомое. Нехороший это был взгляд, тяжелый, чужой.
– Элеонора, – Элла мимоходом отметила, что впервые в жизни Инна назвала ее по имени, не прибавив обязательного доселе отчества, – Элеонора, вы не волнуйтесь, пожалуйста. – Она взяла Эллу за вторую, свободную руку, и Витольд, внимательно посмотрев в глаза этой маленькой рыжеволосой женщины, вдруг крепко обнял Эллу и прижал ее к себе. – Этот взрыв, который мы все сейчас слышали… Это взорвали машину. Вашу машину, Элеонора.