Фолька берет его руку, нежно гладит, а потом и вовсе целует кончики пальцев. Унар смотрит на все это… равнодушно.
— Ты воин, — говорит она.
— Так музыкант или воин? — с легким сарказмом спрашивает он, мягко освобождает руку. — Как, по-твоему, какая работа менее грязная: развлекать пьяных свиней похабными песнями, или резать им глотки? По мне, так котлы мыть — ничуть не хуже.
Нет, все же, аристократический снобизм есть, и в полной мере, только он прячется до поры. Я невольно улыбаюсь.
А Фолька вспыхивает, ее щеки идут красными пятнами.
— Так пусть твой мальчик и моет. А нам можно найти дело и поинтереснее. Не волнуйся, свой завтрак ты получишь.
Она улыбается, чуть натянуто и без былой уверенности. Кажется, все еще надеется затащить Унара в постель.
— У него слишком нежные пальчики, — небрежно говорит Унар. — Иди, посмотри поближе.
Я чувствую в этом провокацию и подвох. Фолька тоже чувствует. Оборачивается на меня. Потом, словно нехотя, подходит. Смотрит в глаза… и я дико смущаюсь, а она обижено поджимает губы, кажется, именно сейчас разгадав игру. Без всяких слов, по-хозяйски, берет меня за руку.
— Нежненькие, как у благородной девочки, — говорит с вызовом. — Девочки, которая только и умеет, что смущаться и лежать, зажмурившись, как бревно.
Да, обида и пренебрежение в ее глазах.
И надо ответить.
— Еще я умею шить, — говорю, стараясь не слишком выходить из образа. — Чистить котлы мне и правда не под силу, но, может быть, у тебя найдутся какие-нибудь рубашки или чулки, которые нужно починить? В счет ужина. Я посижу тут, поштопаю своими нежными девичьими пальчиками, понаблюдаю, как ты из последних сил пытаешься завалить моего верного рыцаря. И будет мне тоже — и ужин, и развлечение.
Меня трясет, я волнуюсь, на самом деле.
Но вижу, как Унар за спиной Фольки, беззвучно ржет.
Этих драных тряпок мне принесли целую кучу, даже такое, что точно не собирались чинить, если бы не подвернулась я, но было даже совсем не жаль. Справлюсь. И даже если не справлюсь — что с того?
Я провозилась полночи, и даже Унар закончил раньше меня.
И, мало того, даже попытался влезть и помочь.
— Вот уж, не лезь теперь своими страшными лапами воина-менестреля, — фыркнула я. — Это работа для девочек. Можешь развлечь меня светской беседой.
Он честно развлекал, но я видела, как у него чешутся руки сделать что-то еще.
Он сидел со мной рядом, я штопала, и мне отчего-то было приятно представить, что я делаю это лично для него. Словно продолжение игры.
А потом, когда я устала, и у меня начали слезиться глаза, Унар сказал свое веское «ну, хватит на сегодня», отобрал у меня тряпье и утащил спать. Мой верный заботливый рыцарь.
Утром, когда я проснулась, его не было рядом.
Я встала… Сегодня мы едем дальше? Я же не собираюсь отказываться?
На столе у окна — бадейка с водой и тазик, можно немного умыться. Невольно глянула на свое отражение в воде.
Почему-то именно сейчас вдруг поняла, какие у меня грязные и растрепанные волосы, и без того коротко обрезанные, а теперь и вовсе торчащие в разные стороны. Уставшее осунувшееся лицо. Грязь под ногтями и никак с ней не справиться. И вообще… Сейчас принцессу бы во мне не признала бы даже родная мать.
Изо всех сил попыталась хотя бы волосы пригладить, но что толку, лучше не становилось.
Где-то за этим делом не услышала шаги.
Унар подошел сзади, я скорее почувствовала его, чем услышала. Когда ему хочется — он удивительно тихо ходит, как кошка. Здоровый такой кот.
Подошел, заглянул в бадейку через мое плечо, довольно ухмыльнулся, как обычно.
Я чувствовала его дыхание у самого уха.
— Ты самая красивая, принцесса, — шепнул уверенно.
Захотелось обидеться на него за неприкрытую лесть. А еще так захотелось чуть откинуться назад и прижаться к нему спиной. Я замерла, только выпрямилась. Я же не Фолька, чтобы вытворять такое. Если он оттолкнет меня, скажет так же, как ей: «мне это не интересно»?
Он стоял, не касаясь меня, но так близко, что я почти слышала, как бьется его сердце. Часто бьется. Не оттолкнет. Но я все равно не могу.
— Это не правда, — тихо сказала я, поняла, что голос вдруг сел и не слушается.
— Правда, — сказал он.
Я… я резко повернулась… не знаю, наверно хотела увидеть, что он не смеется надо мной сейчас. Он не смеялся, только улыбался едва заметно и очень тепло, но сразу улыбаться перестал. Он смотрел на меня очень серьезно. Мы с ним оказались лицом к лицу, близко… Я почти испугалась. Сейчас бы шагнуть в сторону, сказать какую-нибудь глупость, отправиться завтракать, наконец… Я не могла.
Поняла, что кусаю губы, глядя в его глаза.
Он тоже смотрел. Что-то происходило…
И с каждым мгновением мне становилось все страшнее.
— Агнес… я… — таким хриплым взволнованным шепотом, что мне сейчас показалось, он скажет: «я люблю тебя». Я уже почти была готова это услышать. Почти готова потянуться к нему за поцелуем…
— Меня нанял твой брат, — вдруг выдохнул он. Так, словно бросаясь с обрыва, и до меня даже не сразу дошел смысл этих слов. — Сигваль просил не признаваться тебе, — сказал он. — Не признаваться так долго, как только можно. Боялся, что ты взбрыкнешь и сбежишь, и с тобой что-нибудь нехорошее случится. Но, наверно, дальше молчать нельзя. Ты можешь понять неправильно…
У него было совершенно спокойное лицо, только в глазах — отчаянье. Или это моя фантазия? Он боится, что я сбегу сейчас. Боится, что я влюблюсь в него, и… Я могу неправильно истолковать его внимание, решу, что он от чистого сердца, но, на самом деле, ему просто заплатили…
Мне вдруг показалось, землю выбили из-под ног.
Но ведь я же знала! Я всегда знала это. Это слишком очевидно. Но так хотела верить, что Унар со мной просто так. Лично из-за меня, а не по приказу.
— Я знаю, — шепнула я, просто для того, чтобы хоть что-то сказать, а не стоять столбом.
Он чуть-чуть улыбнулся, невесело.
— В первом трактире, помнишь, на самом деле были свободные комнаты, — он сглотнул, немного судорожно. — Но у меня была договоренность с хозяином, что он предложит тебе место у камина. И мне тоже. Чтобы у нас была возможность поговорить. Мне нужно было убедить тебя, что я должен ехать с тобой, и чтобы ты начала мне доверять.
Я кивнула… да, я понимаю. Все это было так мало похоже на случайность.
Надо собраться. Надо не показывать, как мне плохо сейчас.
Я же знала.
— А те разбойники? — спросила я.
— Я сбил подковы твой лошади, ночью. Привел тебя в деревню. Специально оставил одну, чтобы у тебя была возможность сбежать. Ты же так явно хотела сбежать и рвануться скорее. И я нанял тех людей. Случайные грабители не были бы так любезны. И еще, за кузницей, меня ждала оседланная лошадь, я ехал за тобой, а немного не доезжая — оставил ее и пошел пешком. Все вышло по плану. Мы на день задержались в пути, и теперь без лошадей и денег догнать Тифрида куда сложнее.
Я понимала, и все равно не хотела верить.
— Ты все врал мне!
— Все, что я говорил про Тифрида — правда. Именно поэтому Сигваль хотел оградить тебя.
— Ты все врал…
Он выдохнул. Все так же прямо глядя мне в глаза.
— Да, ваше высочество.
Мне показалось, в мое сердце воткнули острый клинок.
А я почти верила…
— Скажи еще, что и с боями на площади ты тоже все придумал заранее.
Он покачал головой.
— Я только хотел задержать вас, ваше высочество, потянуть время. А дальше — импровизация.
Тоже.
— И много тебе заплатили?
Я хотела услышать.
— Достаточно, — сказал он. — Если верну вас домой живую и здоровую, если вы набегаетесь и сами больше не захотите никуда бежать, то мне хорошо заплатят. И еще к зиме отправят временным управляющим в Драконьи гнезда, там снова какая-то смута и законного наследника нет, а потом уж будет видно.
— Понятно… — сказала я.
Щедро. Почти герцогство, пусть и временно. А, может, и не временно, кто знает. Бастарду, не имеющему право ни на что. За это стоило и горы свернуть, а не просто задурить какой-то девчонке голову.
У него почти вышло.
— Я не вернусь, — сказала я. — У тебя же нет приказа тащить меня силой? Так что я не вернусь. Я иду дальше. Пешком.
Упрямство? Наверно… Но после этих слов я отступить точно не могу. Не поддамся. Не сейчас. Сигваль прав — мне не нужно было этого говорить. Возможно, еще бы только один поцелуй, и я была готова остаться с Унаром, даже вернуться домой, если он попросит. Ради него. Зачем мне Эдриан, когда… Но он не попросил. Это было бы так просто…
— Хорошо, — просто сказал он. — Тогда мы позавтракаем, и выходим. То, что я сказал — ничего не меняет. Но вы должны были знать. Иначе, боюсь, все это… — он облизал губы, — могло бы зайти слишком далеко. Но я пойду с вами и сделаю все, что от меня потребуется.
Еще немного, и мое сердце разбилось бы окончательно. А так… Где-то на грани замерло.
Не меняет. В нашем походе — не меняет. Унар все так же будет меня охранять, и не давать встретиться с Эдрианом.
Меняет только что-то неуловимое между нами. Мои глупые мечты…
— Я ненавижу тебя.
Он кивнул. «Это ваше право, принцесса».
Глава 14
Переправа. Мы простояли в очереди до полудня. Суета, толчея. Если бы не утренние признания Унара, я бы, наверно, держалась за него, хваталась бы, чтобы не затоптали, потому что иногда становилось немного не по себе. Но он все равно прикрывал меня.
Ярмарка заканчивалась, и многие крестьяне, распродав и купив все, уже тянулись по домам.
Здесь был мост, но сейчас что-то просело и обвалилось, поэтому нас перевозили на лодках. Тех, кто платит — на хороших и без очереди, а дармоедов вроде нас — как придется. И даже когда дождались и сели — все оказалось не так просто. Со стороны города был причал, а с той стороны ничего не было.
— На берег лодку вытаскивать не буду, слишком долго, — порадовал нас паромщик. — Но тут не глубоко, всего по колено. Чай не зима. Прыгайте и идите сами.