ой:
— А вы куда?
Просто бродить по салону не разрешалось, и Прохорову пришлось посозерцать прейскурант цен на различные услуги. Сумма, лежавшая в его кармане, позволяла заглянуть на консультацию к косметологу.
— Кабинет № 8, в порядке живой очереди, — буркнула кассир, забрав наличность. Живая очередь Петю более чем устраивала. Она давала возможность пройтись по пустым коридорам заведения (в этот час желающих посетить его не нашлось) и отыскать массажный кабинет. Над дверью горела красная лампочка, а надпись на двери поясняла, что в таком случае входить в кабинет строго запрещается и нужно дождаться зеленого света. Прохоров на всякий случай дернул дверь, к его удивлению не оказавшуюся запертой. То, что он увидел, повергло его в шок. На кушетке лежала абсолютно обнаженная Лилечка, возле которой стоял молодой мужчина, одной рукой гладивший ее спину, а другой пытавшийся расстегнуть ширинку.
— Вы что, читать не умеете? — заорал массажист на обомлевшего Петра. — Там ясно написано: вход воспрещен.
Стажера поразило поведение Лили. Девушка лениво перевернулась на спину, нисколько не смущаясь постороннего мужика. Ее лицо говорило о том, что она наслаждается происходящим и интересуется впечатлением, произведенным на незнакомого парня. При созерцании обнаженной фигуры и наглого блеска бесстыжих глаз Прохорову показалось: эта кукла сейчас позовет его поучаствовать в групповом сексе. Молодой человек спешно ретировался за дверь, не дожидаясь повторного окрика массажиста.
Он отошел в конец коридора и сел на стул, наблюдая за интересующим его кабинетом. Ветви пальмы скрывали его от посторонних глаз, но не помешали увидеть, как через сорок минут розовая и довольная Барби покидала кабинет, поддерживаемая за плечи массажистом. На прощание парень обнял ее и крепко поцеловал в губы.
— До завтра, Эдик. — Лиля помахала ему ручкой и двинулась к выходу. Петр видел, как Эдик, проводив ее, направился к конторке и дал кассиру деньги. Поистине, и здесь Сейфуллина получала удовольствие бесплатно.
Далее красная «БМВ» отправилась на платную стоянку возле супермаркета, куда через пять минут подъехала новая серебристая «Вольво». Девушка бросила свой автомобиль и нырнула в просторный салон серебристой красавицы, плавно понесшей ее по дороге. Такая машина стоила немалых денег, и не всякий мог позволить себе ее купить, поэтому стажер записал номер. Автомобиль остановился у дорогого кафе, со стороны водителя вышел представительный мужчина лет сорока и открыл даме дверь. Лиля, как пташка, выпорхнула с заднего сиденья и под руку со своим кавалером отправилась завтракать. Прохоров не сомневался: следующая остановка — дорогой отель, однако ошибся. То место, куда повезла машина влюбленных после сытного завтрака, Прохоров не предвидел: «Вольво» остановилась у подъезда красотки, и они с кавалером мирно прошествовали в ее квартиру. Услышав скрежет ключа, Петр понял: Рината нет дома. Возможно, Лиля знала, когда вернется ее благоверный, однако все равно сильно рисковала. Представительный мужчина пробыл у Сейфуллиной около сорока минут и отбыл в неизвестном направлении. Стажер посмотрел на часы и решил немного расслабиться: голод давал о себе знать. Петр подумал, что Лиля, утомленная двумя бурными свиданиями, захочет отдохнуть, но опять ошибся. Кукла Барби вылетела из подъезда через десять минут после ухода владельца «Вольво», поймала частника и рванула в другой конец города. Возле ресторана «Эдельвейс» ее поджидал пожилой мужчина с букетом цветов. Прохорову оставалось только глотать слюни, представляя, какие блюда может поглощать эта парочка в самом крутом ресторане города, однако выхода не было. Посвятив обеду минут пятьдесят, парочка вышла из ресторана и села в автомобиль. Пожилой мужчина оказался владельцем дорогого «Форда», лишь недавно пущенного в продажу, поэтому Петр записал и его номер. Обворожительная женщина опять повезла ухажера к себе.
В этот день Петр не смог позволить себе поесть. Хрупкая девушка не знала усталости и обслуживала мужчин до шести вечера. Именно в это время она распрощалась со своим последним посетителем, забрала машину со стоянки, отвела ее в металлический гараж возле дома и стала, как примерная жена, ждать мужа, вернувшегося около восьми часов. Увидев, что Ринат зашел в квартиру, Прохоров облегченно вздохнул и погнал свою старенькую колымагу домой, выжимая из нее все, что можно: молодой организм требовал пищи.
Глава 43
— Черт знает что, — прокомментировал Киселев, выслушав стажера. — День потрачен на обыкновенную проститутку. А мы еще спорили, откуда роскошь в квартире. Если и муженек у нас мальчик по вызову, снимаем слежку ко всем чертям.
Однако Константин принес другие сведения. Ринатик весь день прошлялся по барам: то пил пиво, то играл в кегли, то орудовал бильярдным кием. В своей мастерской он появился под вечер, пошуршал в гараже, отослал две подъехавшие машины, даже не посмотрев их, и отправился домой к любимой женушке. Ничего интересного Скворцов не узрел. Зато выяснил кое-что интересное: Лиля жила не в Залесске, как она сказала, а в тридцати километрах от этого города, в деревне Малые Овражки. Павел хмыкнул, услышав это название. Родители ее были обыкновенными работниками колхоза и, как считал Константин, никогда не подарили бы дочери даже подержанную иномарку. Кроме того, красотка и ее благоверный учились на коммерческом отделении университета и платили за обучение кругленькую сумму. Семья Рината жила в Приреченске на Полюсной в однокомнатной квартире и трудилась на заводе. Кроме Рината, старшенького, как называла его мама (об этом поведал Скворцову участковый), в семье было еще трое детей, школьники, и не родители помогали парню, а он им. «Наш свет в окошке», — так выразилась мать. Так что вопрос о доходах молодой семьи оставался открытым.
— Наркотики? — предположила Лариса. — Они всегда идут об руку с проституцией.
— Да, слежку бросать нельзя, — констатировал Павел.
— Я бы поговорила с родителями Лили, — Кулакова задумчиво посмотрела на коллег, — только ехать в такую жару неохота. Однако я знаю, кто может это сделать.
Она подумала о Николае Ведерникове и в тот же миг набрала телефон Залесского УВД.
Николай действительно не отказал Ларисе. Помня о том, как его коллеги помогают им искать убийцу Бобровых, он решил сделать маленькую любезность. Старенькая «Волга» доставила его в деревню за пятнадцать минут и высадила на Ягодной, 8 — возле дома родителей Лили.
Дверь Николаю открыла худенькая замученная женщина в старом залатанном халате.
— Проскурина Нина Сергеевна? — Николай сразу предъявил удостоверение: что-либо выдумывать ему не хотелось.
— Да. — Женщина занервничала, увидев документ. — Что случилось?
— Пока, слава богу, ничего, — успокоил ее капитан. — Ваш муж дома?
— В огороде. — Нина Проскурина уже собиралась крикнуть супруга в окно, но он сам зашел в дом, неся полное ведро помидоров.
— К нам милиционер из Залесска, — ошарашила его жена.
— Из Залесска? — удивился Егор Алексеевич. — А в чем дело?
— Мне надо поговорить о вашей дочери, — пояснил Николай.
— О Лиле? — этот вопрос еще больше удивил Проскуриных. — Разве она что-нибудь натворила?
— Ответьте сначала на мои вопросы, а потом я вам все объясню, — предложил Ведерников.
Проскурины кивнули.
— Скажите, где учится ваша дочь?
— В Приреченском университете на экономическом факультете, — родители переглянулись, — а разве это неправда?
— Нет, чистая правда, — Ведерников сделал вид, что отмечает что-то в блокноте. — Следующий вопрос: она платит за обучение?
— Лилечка окончила школу на «хорошо» и «отлично», — сказала мать заученную фразу, — она гордость нашей деревни: одна из всех выпускников школы поступила на бюджет. Иначе мы не смогли бы ее учить.
— Вы помогаете ей деньгами?
— А какие у нас деньги? — удивились родители. — Колхоз давно уже пустил нас на подножный корм. Практически с огорода и кормимся. На зарплату разве что спички и мыло покупаем.
— У вашей дочери есть красная иномарка? — задал Николай следующий вопрос.
— Есть, — кивнул головой отец.
— А откуда она у нее?
— Лилечка такая умница. — Нина Сергеевна опять сделала умиленное лицо. — Она не только учится, но и работает в какой-то фирме. Ей очень хорошо платят. Так что не мы ей помогаем, а она нам. Повезло нашей девочке, — мать быстро перекрестилась. — В наше время фирмы ценят молодых и талантливых людей.
— А мужа ее вы хорошо знаете? — Николая не удивило бы, если бы родители ничего не знали о Сейфуллине. Но здесь Лилечка не обманула.
— Ринатика? — улыбнулась Проскурина. — Как же не знать? Мы его, поди, с пеленок знаем.
— Разве он не уроженец Приреченска? — поинтересовался Ведерников.
— Не совсем, — теперь в разговор вступил отец. — Когда-то его семья жила здесь. Потом Роза и Марат переехали в Приреченск и детей забрали, а отца и мать Розы, у которых жили, оставили. Старики и поныне тут, через два дома от нас.
— Дочь с зятем часто вас навещают? — У Николая заканчивались вопросы. Он был уверен: главного родители не знают.
— Настолько часто, насколько позволяет время, — пояснил Проскурин.
— А где живут молодые? — Ответ на этот вопрос интересовал Ведерникова больше всего.
— За это тоже спасибо фирме, — улыбнулась мать. — Квартирку им предоставили. Разрешили выкупить и кредит дали на десять лет.
Николай улыбнулся наивности родителей. Не имея больше вопросов, он стал прощаться. Проскурин остановил его на пороге:
— А все-таки зачем вы приходили, уважаемый?
— Меня вот эта самая прекрасная фирма и прислала, — засмеялся Николай. — Вы правы: она большая и солидная, и кого попало туда не берут. Мы должны знать все о своих сотрудниках.