— Почему же она не сделала пластическую операцию? — удивилась Кулакова.
— А как, если нет денег? — вопросом на вопрос ответила Анна Сергеевна. — Катя живет вдвоем с мамой. Правда, мать была готова продать квартиру, однако дочка ей не разрешила.
— Она и сейчас с мамой? — поинтересовалась Лариса.
— Не знаю. — Анна Сергеевна поправила волосы. — От своих бывших учениц я слышала: девушка познакомилась с каким-то парнем и вроде бы живет у него. Кто он — не имею понятия.
— Спасибо вам. — Оперативница поднялась с кресла и направилась к двери.
— Постойте! — Анна Сергеевна подбежала к женщине и схватила ее за руки. — Я знаю, кто покалечил Катю.
Лариса удивленно посмотрела на нее.
— Откуда же вы это знаете?
Учительница покраснела:
— Катя настояла на том, чтобы ходить в школу после травмы. У нас хороший и деликатный класс, однако сами понимаете, без выразительных взглядов на такое лицо не посмотришь. Однажды я вызвала Климентьеву к себе в кабинет. Цель моего разговора была проста — уговорить девочку перейти на экстернат. Знаете, что она мне ответила? Что ходит в школу исключительно из-за меня. Нет, не потому, что уважает меня как учителя. Наоборот. Она хотела являться для меня немым укором. — Женщина вздохнула. — Ее порезали братья Данченко. Младший, Юрий, давно положил на нее глаз и видеть не мог, как Катя старается привлечь внимание Алексея.
Услышав такое, Лариса растерялась.
— Почему же, почему же… — она не могла найти слов.
— Почему она никому не сказала? — поняла Анна Сергеевна. — Потому что братья пригрозили убить Алексея. Представляете, какой пример стойкости и любви показала девочка?
— А зачем она рассказала вам? Она надеялась, что вы сообщите куда следует?
— Она хотела сделать мне больно. — Преподаватель достала платок и вытерла покрасневшие глаза. — Катя все рассчитала правильно. Она знала: я никуда сообщать не стану. — Женщина повернула к Ларисе разгоряченное лицо. — Конечно, я поступила трусливо и подло, но я думала о своей семье, детях. — Она сделала паузу и спросила: — А как бы вы поступили на моем месте?
Кулакова подошла к ней и положила руку на ее вздрагивающее плечо.
— Не знаю, — сказала она. — Но вы все равно успокойтесь: дело прошлое.
— Порой я думаю иначе. — Анна Сергеевна уже не вытирала слезы, и они прозрачными нитями катились по ее щекам. — Заяви я тогда на Данченко, и не было бы той пожилой пары, которую они зверски избили и ограбили. Юрий и Александр сели бы раньше и за другое преступление.
— За два, — поправила ее Лариса. — Угрожая искалеченной Кате, они не шутили, и один бог знает, что они сделали бы с вашими детьми. Так что перестаньте себя корить. Все мы хотим быть героями с наименьшими для себя потерями, а это невозможно.
Она пожала холодную руку учительницы и вышла из квартиры.
Глава 50
Беседа с Катиной мамой заняла у Ларисы мало времени. Людмила Георгиевна Климентьева, как оказалось, практически не знала свою дочь. Кулакова ее не осуждала. Перед ней стояла измученная, хотя еще нестарая женщина, вся в заботах о том, как заработать лишние деньги, которые можно будет отложить для Кати. Лариса, слушая ее, думала: у каждого человека есть родные, друзья, приходящие на помощь в трудный час. У Климентьевой не было никого. С юности ей приходилось рассчитывать только на себя. Вопреки всему она продолжала бороться, сопротивляться обстоятельствам.
— Бог послал моей дочери хорошего мальчика, — улыбаясь, говорила она. — Женечку Тихорецкого. Для Катюши он в лепешку разбиться готов. Я считаю, во многом благодаря ему девочка вернулась к нормальной жизни.
Кулакова зашла в опустевшую комнату Кати. С первого взгляда любой бы понял, что хозяйка этой маленькой комнатушки лелеяла большие мечты: все стены были обклеены плакатами отечественных и зарубежных звезд театра и кино. Лариса пригляделась. У нее возникло ощущение, что плакаты один раз сдирали, а потом повесили опять, аккуратно заклеив порванные места. Как бы прочитав ее мысли, Людмила Георгиевна сказала:
— С детства Катюшка мечтала актрисой стать. Потом, когда ей лицо изуродовали, в первый же день выхода из больницы плакаты сорвала и в чулан бросила. «Я, — говорит, — буду представителем другой профессии, и мне эти красотки, напоминание о прежней жизни, не нужны». А недавно, представляете, опять повесила.
— Этому есть объяснение? — поинтересовалась Лариса.
— Есть, — кивнула мать девушки.
Слушая женщину, Кулакова радовалась, что взяла с собой диктофон.
Разговор Кати и Жени о том, как ее оскорбляли на улице и в транспорте, не был последним. У девушки появилась навязчивая идея: покарать виновных смертью, и она каждый вечер досаждала Жене просьбами.
— Ты пойми, — юноша пытался переубедить свою возлюбленную. — Убить человека очень трудно. Да, я прошел Чечню, где действовал военный закон — не ты, так тебя, и теперь ни за какие деньги никого бы никогда не убил. Тебе легко рассуждать, потому что ты не знаешь, что это такое.
— Звучит странно, — в минуты спора Катино лицо превращалось в застывшую маску со злобным оскалом, — в Чечне ты убивал нелюдей. Я предлагаю тебе делать то же самое, ибо разве можно назвать человеком того, кто издевается над искалеченной женщиной? Там ты действовал во имя Родины, здесь будешь во имя любви.
Евгений качал головой. Тогда девушка вскакивала с постели и начинала носиться по квартире в истерике. Юноша видел: с каждым днем она все больше сходит с ума. Несколько раз в его отсутствие Катя попыталась покончить с собой, один раз вскрыв вены, в другой — приняв большую дозу снотворного. Спасло его своевременное появление, однако она не хотела жить и обещала повторить попытки самоубийства.
Испугавшись потерять единственного близкого человека, Евгений дал слово исполнить ее требование: если только кто-либо в его присутствии посмеет оскорбить ее, его ждет смерть.
«Его ждет смерть», — с наслаждением повторяла Катя, стоя у зеркала. Уродливая маска сослужит ей службу. Сейчас она не могла отомстить Данченко. Им придется подождать. Но другие самцы, за исключением одного, ничем не лучше. Пусть первыми будут они. Какая разница!
— И поэтому я требую разрешения на проведение обыска в квартире и машине Тихорецкого, — подытожила Лариса свой рассказ.
Коллеги переглянулись.
— Много эмоций, Ларочка, — пожал плечами Павел. — Я сомневаюсь, что тебе удастся выбить такое разрешение.
Кулакова встала со стула:
— Иду к Кравченко. Расскажу ему все свои умозаключения, а он пусть решает, стоит ли с этим идти к прокурору за санкцией.
Выслушав свою сотрудницу, Алексей Степанович долго молчал.
— Знаешь, в твоих рассуждениях что-то есть, — сказал наконец он. — Я добьюсь разрешения на обыск. Но, умоляю вас, делайте все деликатно. Перед вами два молодых человека, и я не хочу, чтобы им сломали жизнь, если наши подозрения окажутся необоснованными.
— Я все прекрасно понимаю, — ответила Лариса.
Глава 51
Лето кончалось. В один из уже нежарких августовских дней Кате, в отсутствие Жени, захотелось поехать на свое любимое место за город, посидеть на камне, наблюдая за беззаботно текущей рекой. От последних событий девушке не стало легче, наоборот, на сердце легла какая-то тяжесть, и снять ее не смогла даже прогулка за город. Сидя на своем любимом валуне, Катя вспоминала: именно здесь она мечтала о любви Леши, его сюда пригласила и поплатилась за это. Странно, что любовь к парню, который всего лишь один раз взглянул на нее ласково, не убывала со временем, и мимолетные встречи, когда она, закрывая лицо, проносилась мимо, лишь усиливали старое чувство. Она сделала все, испробовала все способы, чтобы не возвращаться к прошлому, однако ничего не помогало. Сев в автобус, девушка закрыла лицо платком: из глаз вдруг хлынули непрошеные слезы. Она почувствовала себя самой несчастной на свете. В ее случае нельзя было ни изменить ситуацию, ни поменять отношение к ней. Сейчас она ехала домой, где ее ждал человек, готовый отдать за нее жизнь, однако он был ей не нужен. Мало того, с каждым днем Евгений становился все более и более противен, и она думала, как от него избавиться. В то же время Катя сознавала: теперь это не так-то просто. Что ж, может, оно и к лучшему. А что ждет ее без Евгения? Уж конечно, не Алексей и не карьера актрисы, загубленная одним взмахом ножа.
Поглощенная своими мыслями, Катя не заметила, что пожилой мужчина, сидевший рядом с ней, уже несколько раз тряс ее за плечо:
— Девушка, вам плохо?
Катя кивнула.
— Может быть, я смогу чем-нибудь помочь?
Девушка отняла платок от лица, демонстрируя мужчине шрам, и отметила про себя, что в его глазах не появилось сочувствия или жалости: это был взгляд заинтересованного человека.
— Прошу вас, давайте выйдем на следующей остановке, — попросил он ее.
— Зачем?
— Я хочу поговорить с вами. — Он ласково посмотрел на нее. — Задать несколько вопросов. Здесь этого сделать нельзя. Да, чтобы вы не пугались. — Он полез в боковой карман рубашки, вытащил визитку и подал Кате.
Она прочитала: «Профессор Иван Андреевич Белов. Пластический хирург. Частная клиника «Воскрешение». Девушка посмотрела на него и кивнула в знак согласия.
— Как давно у вас этот шрам? — Они примостились на скамейке в маленьком скверике, и Белов поворачивал голову Кати к свету и осторожно ощупывал кожу на лице.
— Два года, — отозвалась девушка.
— Два года? — изумился Иван Андреевич. — Почему же вы не обращались к услугам пластической хирургии?
— Я живу с мамой, — ответила Катя. — У нас нет денег на операцию. Правда, одно время мать хотела продать квартиру, чтобы вернуть мне мой прежний облик. Я не согласилась. Хорошо, когда у тебя красивое лицо, но плохо, если с ним негде жить.