— Бедная девочка. — Теперь Белов смотрел на нее с сочувствием. — Два года носить чудовищный шрам! Представляю, сколько вы пережили! До того, как вас покалечили, вы были красавицей!
Катя кивнула.
— И мечтала стать актрисой, — это был первый человек, которому она с легкостью открыла свою тайну.
— Ну, моя дорогая Грета Гарбо или Мерилин Монро, с сегодняшнего дня ваши страдания окончены, — профессор похлопал ее по плечу. — Поговорите с мамой, позвоните мне (мои телефоны указаны в визитке), придите на прием и ложитесь в клинику. Я верну вам ваше лицо. На месте этого багрового чудовища останется тоненькая ниточка, которую не будет видно при умелом наложении грима. Ее не ухватит ни одна телекамера, так что можете смело пробовать себя на актерском поприще.
Увидев недоверчивый взгляд Кати, Белов продолжал:
— Понимаю, вы не верите. Я и не настаиваю, чтобы вы мне поверили немедленно и безоговорочно. Поверите тогда, когда увидите новое лицо. Если я хоть на каплю наврал вам, я не возьму с вас денег. Впрочем, все и так обойдется не очень дорого. Заплатите только за операцию. Пусть ваша мама или родные носят вам поесть и обеспечат чистым бельем. Тогда будет еще дешевле. Ну, до встречи?
Катя не могла пошевельнуться. Этот человек предлагал ей слишком много: вернуть милое сердцу прошлое, вернуться в сказку.
Расставшись с профессором, девушка поспешила домой. Женя уже пришел с работы и успел приготовить вкусный ужин. Восторженная и возбужденная Катя не могла есть и молчать. Через несколько минут Евгений знал подробности разговора с профессором и от души радовался за любимую.
— Ты должна ложиться завтра же, — констатировал он.
— А деньги? — она ехидно усмехнулась. — Не кажется ли тебе, что в первую очередь надо утрясти вопрос с деньгами?
— Мое предложение: продаем машину и гараж, — отозвался Женя.
— А если не хватит? — Катя пристально посмотрела на него.
Евгений растерялся. Его подруга намекала на продажу его квартиры, где он родился, вырос, где умерли дорогие его сердцу люди.
— А если не хватит? — еще громче повторила девушка.
— Сменяем мою двухкомнатную на однокомнатную, — вздохнул Женя. Все-таки родные мертвы, а перед ним сидел живой человек, тоже ставший близким и отчаянно нуждавшийся в помощи. Мама и бабушка одобрили бы такой поступок.
Молодые достали газеты и стали рассматривать объявления, прикидывая, какую сумму выручат за все это добро. Сумма получалась приличная. Однако Катя беспокоилась, что и ее не хватит, и на следующий день отправилась с матерью в клинику к Белову.
Глава 52
Профессор встретил женщин доброжелательно. Он еще раз осмотрел свою будущую пациентку, принес прейскурант цен, и, к Катиной радости, оказалось, что денег, которые они выручат с Женькой, более чем достаточно. К тому же Белов сказал еще одну приятную вещь: поскольку клиника его собственная, они могут внести сначала минимальную сумму, а остальное отдать потом.
Окрыленные мама и дочь Климентьевы вылетели на улицу.
— Твой автобус. — Людмила Георгиевна хотела поцеловать Катю на прощание, но та ответила:
— Поедем к нам. Я хочу побыть с тобой.
Мать не удивилась такой просьбе. По дороге домой они купили торт и печенье. Пока мать заваривала чай и накрывала на стол, дочь залезла в чулан, отыскала пожелтевшие плакаты кинозвезд и принялась наклеивать их на стены.
— Мечта возвращается! — Она кинулась на шею Людмиле Георгиевне, пришедшей звать дочь к столу. — Мамочка, мечта возвращается.
— Давай за нее по рюмочке? — предложила женщина. — У меня хорошее винцо припрятано, подруга на 8 Марта угостила.
— Давай.
Подняв рюмку с напитком приятного золотистого цвета, Катя провозгласила тост:
— Чтобы вера в мечту не покидала никогда, ни при каких обстоятельствах.
Людмила Георгиевна кивнула и с чувством выпила.
— Мамочка, я вчера написала стихотворение, — сказала Катя. — вообще, ты знаешь, я редко пишу, однако такое событие что-то всколыхнуло во мне. Хочешь, прочитаю?
— Конечно, родная. — Мама поудобнее уселась в кресло.
Катя достала блокнотик, подаренный Женей, и, отыскав нужную страницу, начала:
Сегодня прощалась с заветной мечтой,
Стояла на камне и в море глядела.
А ветер, пытаясь общаться со мной,
Мне в ухо шептал: «Что же, что же ты делаешь?»
И ластился, и ласкался у ног
Прибой. И мои утомленные ступни
Он нежно лизал мне, как мокрый щенок,
А я все стояла скалой неприступной.
И все мне шептало и пело: «Не смей!
Не рви с ней все нити! Довольно, довольно!
Сейчас ты из жизни нелегкой своей
Изымешь свой камень краеугольный.
И нить путеводную с ходу порвешь,
Уже это место покинув не прежняя,
Отринь все невзгоды, обиды и ложь,
И снова в душе вспыхнет лучик надежды.
И тут… Я не знаю, что стало со мной!
Летела я в пропасть, где тленье и сырость.
И только под руку с заветной мечтой
Судьба мне на воздух позволила вылезти.
И я поняла, что, рассеяв мечту,
Я падаю, в жизни достигнув предела.
И только с мечтою взмывать в высоту
Возможно, и крепнуть душою и телом.
— Очень хорошо, доченька. — Людмила Георгиевна поставила рюмку на стол и потянулась к телефону. — Женечке позвоню. Без него и радость не радость, согласна, доченька? — Она принялась набирать телефон Тихорецкого.
Катя с силой схватила ее за руку.
— Прошу тебя, не надо этого, — твердо сказала она.
— Но как же… — растерялась Людмила Георгиевна.
— Я сказала: не делай этого. — Катино лицо побелело от гнева. — Сейчас я меньше всего хочу его видеть.
— Хорошо, хорошо, — Людмила Георгиевна положила трубку, — пусть будет так, как ты хочешь. И все же почему? Мне кажется, сегодня Женечка должен быть почетным гостем. Ведь на операцию уйдут деньги, которые даст он. Ты сама мне об этом сказала.
Катя кивнула.
— Тогда почему ты не хочешь его видеть? — не унималась женщина. — Мальчик ради тебя продает машину, гараж, меняет квартиру. Это, между прочим, наследство, доставшееся ему еще от дедушки с бабушкой.
— Его выбор, — усмехнулась дочка. — И, кстати, это не все. После операции мне понадобятся деньги на реабилитацию, а потом — на поступление в театральный вуз и начало творческой карьеры. Так что я считаю: на этом продажи не кончатся. Евгению придется проститься со всей своей квартирой. Ради меня.
— Где же вы будете жить? — Мать с недоумением смотрела на девушку.
— Сначала поживем у тебя, недолгое время.
— Ради бога, сколько хотите. Хоть всю жизнь, — замахала руками Людмила Георгиевна. — Только тесновато для трех человек. А когда ребеночек появится?
— Какой ребеночек? — Катя пристально посмотрела на мать и рассмеялась. — Ты женить нас вздумала?
— А разве вы не собираетесь? — оторопела женщина.
— Он, конечно, собирается. Но не я, — отрезала Катя. — Да, какое-то время мы поживем у тебя. А потом он уйдет. Навсегда.
— Куда? — удивилась мать. — Ведь он останется без жилья.
— А это уже его проблемы. — Девушка устроилась на диване в своей любимой позе. — Мама, давай поговорим о чем-нибудь другом.
— Нет, девочка, я хочу услышать вразумительное объяснение. — Людмила Георгиевна развела руками. — Ты хочешь сказать, что парень отдаст тебе все и уйдет в неизвестном направлении, пополнив ряды бомжей?
— Именно так, — лениво ответила дочь.
— А почему ты так уверена, что он согласится?
— Мамочка… — Девушка встала с дивана и обняла женщину за плечи. — Вижу: ты не поймешь, если я не расскажу с самого начала. Редкая мать не в курсе про первую любовь дочери. К сожалению, ты попала в список этих исключений. Знаешь, кого я любила и люблю?
Мать отрицательно покачала головой.
— Есть такой парень, Алексей Шаповалов, — начала Катя. — В школе он учился классом старше. В то время я его мало интересовала. Правду сказать, и я была хороша. Использовала какие-то детские приемчики, чтобы его завлечь. Однажды он назвал меня сиреной, и я старалась попадаться ему на глаза с распущенными волосами. — Она рассмеялась. — Правда, глупо? В школе мой кумир был влюблен в Леночку Нечаеву. Все думали, они поженятся, однако они передумали. Мамочка, — Катя крепко обняла Людмилу Георгиевну, — теперь я вижу его с девочками, как две капли воды похожими на меня. После операции я сумею его завоевать, ведь я уже не та наивная сирена и знаю, как понравиться мужчине. Это во-первых. Во-вторых, Женю я никогда не любила. Для меня он всегда был вроде спасательной станции. Раньше я и не взглянула бы в его сторону. Великая артистка, красавица — и простой слесарь, пусть даже из хорошей семьи.
— Ты соображаешь, что говоришь? — Мать не верила своим ушам.
— Разумеется. — Катя снова села на диван. — Теперь что касается ухода Женечки. Нет, я не стану указывать ему на дверь. Я сделаю так, чтобы он сам исчез, поняв, что делает меня несчастной. И уйдет, не думая куда. За него не переживай.
Людмила Георгиевна вытерла вспотевший лоб.
— Не верю, — тихо сказала она. — Не могу поверить, что это говорит моя дочь…
— Мамочка! — Девушка снова попыталась обнять ее, однако женщина отстранилась:
— Уходи!
— Мамочка, как ты не можешь понять…
— Уходи! — громко и твердо повторила Людмила Георгиевна, глядя в одну точку на скатерти.
Катя усмехнулась, взяла сумку и вышла из квартиры.
Глава 53
Евгений с нетерпением ждал свою возлюбленную. Едва девушка переступила порог, он схватил ее на руки и закружил по комнате. Катя засмеялась:
— Ты что, сумасшедший? Отпусти немедленно!