— Не возражаете?
Женя пристально посмотрел на нее. Эта женщина чем-то напоминала его маму, но не в ее последние годы, а в то время, когда был жив отец.
— Я не возражаю, — прошептал он. — Какая разница?
— Посмотри, какой он бледный, — шепнула Кулакова Мамонтову, — дай ему передышку.
Игорь Владимирович взглянул на подозреваемого. Тот хрипло и тяжело дышал.
— Отдохните, Тихорецкий, — сказал Игорь Владимирович. — Мы заглянем к вам чуть позже.
Евгений не возражал. Потратив на рассказ достаточно сил, он мгновенно заснул.
Глава 59
Лариса молча выслушала первые показания подозреваемого.
— То, что я тебе скажу, — повернулась она к следователю, — ты и так знаешь. Послушаем, что будет дальше. Предлагаю выпить чаю.
Через час им доложили, что заключенный Тихорецкий хочет их видеть.
— Давайте закончим о Бобровых. — Женя выглядел не лучше, чем прежде, однако был полон решимости довести рассказ до конца. — Бобровы тоже говорили об изуродованном лице Кати, особенно Рафик. Он постоянно сравнивал ее с какой-то своей Танечкой и ужасался искалеченному лицу моей девушки. Его мать соглашалась с ним. Они все время повторяли: «Как ты будешь жить?» Я заметил: после их причитаний Катя скрылась в соседней комнате и плакала. Меня охватила злость. И я убил их.
— Кого первым? — осведомился Мамонтов.
— Этого мерзавца Рафика! — с горячностью в голосе ответил Женя. — Для чего он пригласил ее в гости? Чтобы потом издеваться над ее лицом и сравнивать со своей идеальной невестой?
— Как же вы убили его? — поинтересовалась Лариса.
— Мария Николаевна попросила сыночка спуститься в погреб, поискать соленые рыжики. Мальчик не мог прочитать надписи на этикетках — тускло светила лампочка. В помощь его больным глазкам в погреб отправился я.
— Понятно, — Игорь Владимирович взглянул на Ларису. — А хозяйку после убили?
— Как только вылез из погреба. Когда она повернулась ко мне спиной. — Женя вытер лоб.
— А хозяина-то за что? — спросил Мамонтов. — Вроде о его издевательствах вы ничего не рассказывали.
— Он вернулся из сада в тот момент, когда я убивал его жену. — Евгений опустил глаза. — Как это у вас называется? Нежелательный свидетель.
— Вы не устали? — От такого вопроса Женя вздрогнул. Женщина смотрела на него материнскими глазами. И в них он увидел сочувствие.
— Устал, — признался он. — Но осталось ведь немного, правда? Я закончу, а вы сделайте свое дело.
— Какое дело? — Материнские глаза впились ему в лицо.
— Ну, не знаю, как у вас там принято. — Женя на секунду опустил веки. — Передавайте в суд, выносите приговор. Ведь все понятно.
— Еще не совсем. — Лариса достала из кармана носовой платок и вытерла Евгению лоб. — Игорь, у него жар.
— Это ничего, — отмахнулся парень. — С головой все в порядке. Поэтому с удовольствием расскажу сейчас про убийство Александра — и можно будет отдохнуть. Тем более что и рассказывать нечего. Мы попали к нему в гараж, когда у нас заглохла машина. Увидели красивую вывеску. До этого с ним знакомы не были. Пока он осматривал машину, Катя вышла из салона. И он увидел ее. — Женя сглотнул слюну. — И потом все время, пока чинил мою «копейку», спрашивал, как я могу с такой жить. Предлагал познакомить с другой бабой. Катя слышала наш разговор. Я видел слезы в ее глазах. После визита в этот долбаный гараж мне пришлось целую ночь успокаивать мою девушку. И я решился. Александр дал мне свой мобильный. Я позвонил ему днем и сказал, что заглох на дачной дороге. Назначил ему встречу возле старой автобусной остановки. Он приехал. Ну, остальное можно додумать. Сел к нему в машину и… — Женя махнул рукой. — Потом загнал ее в терновник, вышел и первым делом выбросил свой мобильный в речку. Вот и все, — он вздохнул. — Теперь вы разрешите Кате свидание со мной?
Лариса и Мамонтов переглянулись.
— Свидания с Климентьевой вам никто не запрещал, — удивленно пояснил Игорь Владимирович. — Она сама не изъявляла желания видеть вас.
— Она не хочет меня видеть? — Этот вопрос Женя задал неизвестно кому. И увидел в больших глазах женщины жалость.
Глава 60
Дружная компания, как всегда, чаевничала в кабинете Ларисы, решившей угостить коллег тортом собственного приготовления. С лиц Скворцова и Киселева не сходило удивленное выражение.
— Ничего не понимаю. — Константин готовился отправить в рот солидный кусок торта. — Впервые вижу такое расхождение в показаниях двух человек, один из которых изо всех сил пытается выгородить другого.
— Это точно, — Павел отхлебнул чаю, — если сходство и есть, то в таких мелочах, о которых и мы догадались сразу.
— И о чем это говорит? — Мамонтов посмотрел на Ларису.
— Вы же сами сказали: только о том, что показания не совпадают, — улыбнулась Кулакова.
— А я понял по твоим взглядам на подозреваемого: есть у тебя козырная карта, — усмехнулся Игорь Владимирович.
— До полной уверенности держу при себе, — Лариса опустила глаза. — После истории с Кочетовым…
— Пора бы тебе ее забыть, подруга, как страшный сон. — Киселев отрезал еще кусок.
— Такие промахи не забываются, — вздохнула Кулакова. — И я теперь предельно осторожна.
— И все же что-то не дает тебе покоя. — Игорь Владимирович тоже боялся совершить промах, считая: хватит с него Кошелева.
— То же, что и вам, — Лариса пожала плечами. — А еще нож.
— Орудие убийства? — спросил Константин.
— Именно.
— Оно-то чем тебе не нравится? — поинтересовался Скворцов.
Зазвонивший телефон помешал женщине ответить. Она сняла трубку:
— Алло?
— Чем занимаетесь, красавцы? — раздался голос Станислава Михайловича. — Чаи распиваете?
— Так точно, — рассмеялась Лариса. Судмедэксперт всегда попадал в обеденное время. — Вот торт испекла, товарищей угощаю.
— Это хорошо, — согласился криминалист. — А меня угостишь?
— Хорошо, как к вам соберемся, обязательно что-нибудь испеку, — пообещала женщина.
— Боюсь, не успеешь, — ухмыльнулся Станислав Михайлович. — Пока вы чаевничали, с Тихорецким проводили следственный эксперимент. Выводы, я вам скажу, интереснейшие. Забирайте со стола то, что осталось, и дуйте сюда.
Сыщики не заставили себя долго ждать.
Судмедэксперт приготовил для остатков торта место в центре стола.
— Рассаживайтесь, — пригласил он.
— Ты, Михалыч, не томи душу, — оборвал его Константин. — Сесть всегда успеем. Рассказывай, что надыбал.
— Вот мое подневольное положение, — грустно заметил Станислав Михайлович. — Поесть не дадут. Используют только в корыстных целях.
— Ни в коем случае, — Лариса достала из сумки остатки торта, — подозреваемые от нас не убегут.
— Это точно, — Киселев, до смерти хотевший еще кусочек, махнул рукой. — Садись, ребята. Накормим криминалистику — и за работу.
Судмедэксперт съел свою порцию на удивление быстро. Добавки ему, к сожалению, не досталось: оперативники и Мамонтов подчистили все основательно.
— Орлы, — усмехнулся криминалист, показывая на опустевший стол. — Ладно, теперь к делу. Так вот, Павлов и Толстенко проводили с Тихорецким следственный эксперимент. Результаты меня поразили.
— Чем же, дядя Стас? — Лариса иногда так называла Михалыча.
— Абсолютно всем, — криминалист вытер губы. — По манекенам бил один человек, а убивал другой.
— Ты, Михалыч, говори понятнее, — попросил Скворцов.
— Понятнее? Хорошо. — Судмедэксперт стал объяснять: — Убийца, поразивший насмерть шесть жертв, бил ножом в сердце под углом, словно для удара ему надо было привстать. Наш подозреваемый бил прямо в сердце, параллельно земле.
Присутствующие оторопели.
— А не мог убийца поменять направление? — поинтересовался Павел. — Ведь говорят: человек два раза расписаться одинаково не сумеет.
— Это другое, — пояснил Станислав Михайлович. — Если наш убийца использует два типа ударов, то хотя бы на одном манекене мы бы это заметили. А так перед нами шесть абсолютно одинаковых ударов, и все шесть отличаются от тех, которыми поразили наши жертвы.
Мамонтов побледнел:
— И что это значит? Ведь убийца точно Тихорецкий.
— Не знаю, — улыбнулся криминалист.
— Можно было подумать: играет человек, чтобы запутать следствие, — заметил Павел. — Но он сам требует признать его виновным.
— Чертовщина какая-то. — На Мамонтова было жалко смотреть.
Глава 61
Устав от боли и бесплодных ожиданий Кати, Женя попросил бумагу и ручку. То, что любимая не навещала его, уже не казалось странным. Он сам посоветовал, как ей себя вести, и теперь глупо было бы надеяться на ее приход, слезы и признания в любви.
Закончив писать, Евгений пригласил следователя.
— Я знаю, вы прочитаете это, — сказал он Мамонтову. — Однако учтите: здесь мое желание, моя воля, и я прошу исполнить ее.
Через пять минут в кабинете Игоря Владимировича воля Тихорецкого была прочитана.
Подозреваемый писал: «Я, Тихорецкий Евгений Петрович, находясь в твердой памяти и здравом рассудке, передаю свое имущество: машину, гараж, квартиру — в дар Климентьевой Екатерине Григорьевне». Ниже Женя добавил: «Уважаемый гражданин следователь! Я не знаю, как правильно оформлять такие документы: прежде их писать не приходилось. Прошу вас после прочтения моего заявления вызвать представителей, необходимых для оформления дарственной, вместе с Климентьевой Екатериной и как можно быстрее покончить с данным делом. Евгений Тихорецкий». Ознакомившись с документом, Мамонтов удивленно посмотрел на оперативников:
— Что прикажете делать?
— Вызывать Климентьеву, — усмехнулась Лариса. — Девушка уже, поди, заждалась.