– Ты что вытворяешь, жаба ненормальная? – заорала я, подставляя Рику крыло.
Я б ему высказалась! Я б ему все высказала! Но мне помешали.
– Александра, – прошелестело из крыла.
Фуххх, слава богу… ну или кому тут? У них тут с богами не такая напряженка, как у нас, – полно, перечислять замаешься. Обязательно с кем-нибудь законтачу, ну для поддержки. Но потом.
– Александра, дай мешок, а?
Мешок? Какой мешок? Их там штук пять, а еще свертки. Я стряхнула сразу все, что там было на моей спине, – на выбор. Ну что там опять, а? С чего он такой, укачало, что ли? Не буду я больше так, не буду! Ну их, тех разбойников, пусть удирают куда хотят.
Шаман покопался в мешке, достал знакомый пузыречек и отхлебнул. Один сверточек шлепнулся рядом с лапой лягуха, но тот почему-то молчал. Будто не лягух, а рыба.
Шаман вроде оттаял. На человека стал похож, а не на манекен. Или манекенщика? Нет, манекенщик живой, а манекен чучело, кажется. И что их так похоже назвали?
– Спасибо.
Ой не нравится мне такой голос, ой не нравится. Ну что ж такое, а? Выплеск? Так вроде не случилось ничего ни с кем. Заквак в себе, я вроде нормально, тока чешуя дергается как припадочная.
– Александра, с тобой все хорошо?
– Все в норме, без проблем.
А чешую я приведу в порядок!
– Значит, не тебя. И не мастера. А кого? Мастер, как вы?
Молчание. Заквак прикинулся чучелом. Таращится куда-то и молчит, даже не моргает.
– Мастер Гаэли!
Оглох или таки приложился своей голубой башкой об камушек?
– Слышь, ты, мастер! Языком пошевели!
Жаб наконец очухался и выпал из своего ступора. Но сказать ничего не сказал, только молча тыкал лапой куда-то за мою спину.
Я оглянулась.
Ох ничего себе!
Над зеленой травкой, метрах в трех, висели интересненькие такие воздушные шарики – штук пятнадцать бандюков колыхались и дрыгали ногами.
Вот это выплеск! Ну, Рик, ты крут.
Пока мы обсуждали, кто виноват и что делать с этой выставкой летающих бандитов, криминальные фрукты «созрели» и стали шлепаться в траву. Рик и Гаэли, с третьей попытки сотворив нормальные веревки (первые рассыпались, вторые зашипели и уползли), поплелись собирать урожай, а мне велели разбираться с теми, кто на дороге лежит.
Как разбираться?
Рик оглянулся и разъяснил:
– Ну девушку в себя приведешь, парня встряхни, там поймешь.
Ну я поняла. Я сразу поняла две вещи, как только подошла поближе к этой девушке. Во-первых, она даун-телик! Или дальтоник? В общем, только полная слепота наденет платье из оранжевого с розовым. И второе: Рик – зараза! Полная! Кто мне вкручивал, что тут нет косметики? Вон она, у этой дальтонички в три слоя на лице!
Ну погоди ж у меня, зараза белобрысая! Я тебе припомню и «космы», и крапиву-невидимку, и пауков толченых вместо пудры! Я тебе устрою.
И тут девчонка раскрыла крашеные реснички и пискнула:
– Я не девственница!
Я уронила челюсть. Ну… ну неслабо тут здороваются девушки.
– А я тебе кто – папа-мама? Или гувернантка?
Нашла о чем говорить.
– А? – переспросило крашеное чудо. Кого-то она мне напоминает… не, не помню.
– Я говорю, какое мне-то дело?
– А… а… вы же дракон?
Ну хоть не слепая.
– Ну?
– Так я… это… не девственница, знайте.
– Да ну?
Может, она просто того… головой ударилась? Как там положено разговаривать с психами? Тихо и спокойно, чтоб они не нервничали. Но я не успела даже рот раскрыть.
– Вы поняли? Я не девушка! Вот! Поняли?
– Поняла-поняла, – покивала я, костеря про себя обоих колдунов на чем свет стоит. Лучше б я бандюков собирала, чем беседовать с психопатичкой.
– И… и он тоже! – Дрожащая рука указала в сторону какого-то парня в латах – он неподалеку валялся. – Ясно?
В абсолюте!
– Он тоже не девушка, – кивнула я, прикидывая, что будет, если я свистну ее косметичку. Заметит пропажу эта озабоченная девственностью? Или… а даже если заметит! На дракона-то она точно не подумает. А мне нужнее, я хоть пользоваться умею. – Это заметно.
– Он не девственник! – сердито пискнуло создание.
– Ну да!
– Честное слово!
– Скажите, какие мы знающие! – не удержалась я.
Но ненормальная моего ехидства не услышала.
– Да!
Нет, не заметит. Мне кажется, я у нее и сундук могла б забрать – она б не уловила. Во зациклилась, а?
– Ладно-ладно, я в материале. Вы оба… хихик, не девственники. Успокоилась?
Кошмар стилиста тихонько присел на землю, словно ноги перестали держать, и опять захлопал ресничками:
– Может, вы теперь уйдете?
– Куда? – Ой, чего-то я тут не догоняю.
– Догоните кого-нибудь из разбойников. Среди них обязательно кто-нибудь найдется!
– Кто? – Да я просто тупею от этого разговора. Надо срочно пойти и поговорить с кем-нибудь поумнее, чем эта мисс «мои мозги ушли на шопинг и заблудились навсегда».
– Ну из них, из дев…
– Еще раз скажешь это слово – пожалеешь! – не выдержала я.
– Кого можно съесть! – спешно поправилась накрашенная девчонка.
Я села. Не-ет, с этими местными спятить можно!
Съесть? Ее?
Вместе с этим типом в панцире?
Да в мире столько мезима не найдется, чтоб я хоть латы переварила. Ой мамочки, ну за что мне все это?
– Не хочу я их есть. Я эта… венерианка!
– А?
Тупизм. Полный. Нет, эта местная гирла точно мясопродукт. Ума как в колбасе. Кого ж она мне напоминает?
– Я мяса не ем! Усекла? Все.
Думала, она обрадуется, а она уставилась куда-то мне в спину, как моя француженка на унитаз с мужским голосом (я сама ей такой заказала, для розыгрыша), заверещала и снова сползла в обморок.
Ой, да что ж ее, кегли воспитывали? Че она падает-то все время?! Все, надоела, лучше я парня в чувство приведу, может, он мне про дев… тьфу-тьфу, про мясопродукты талдычить не будет. Но сначала… где там ее косметичка… по цветовой гамме мы совпадаем, и голубые-серые-зеленые тени мне пойдут. Интересно, есть там тени или только эта жуть помадная. Вот и шкатулочка! Ну-ка…
– Леди Александра! – вякнул за моей спи… моим хвостом дедуля Гаэли. – Что вы делаете?
Ой, принесло ж тебя.
– Я это…
– Зачем вы ворошите вещи бедной девушки?
– Э-э, я… в общем…
– Это же лекарства, с ними поосторожней надо!
А-а-а. Так это не косметичка, а аптечка? Во невезуха-то. Еще не хватало намазаться чем-нить неподходящим. Стоп, лекарства? Ага.
– Вы ж это… сказали ее в чувство привести, я и ищу. Что она все время в астрал уходит?
Заквак фыркнул:
– Леди Александра, неужели не понимаете – вы ее напугали!
– Я?!
– Вы же дракон! Обрушиваетесь с неба на бедную девочку и хотите, чтоб она восприняла ваше появление спокойно и без опаски? Ваша внешность, знаете ли…
Ах так! Ах вот как ты заговорил, да? У меня вся чешуя ощетинилась.
– Что моя внешность?
Дедуля заосторожничал:
– Я… э… хочу сказать, что людям обычно свойственны немотивированные фобии касательно существ иной видовой принадлежности, чье анатомическое строение далеко от стандартов человека обычного, а посему данная девушка, вполне естественно, могла испытать шок при лицезрении дракона в непосредственной близости от… а… э… ва…
Голос бормотал и бормотал, как телик с уроком английского, слова становились все ученей и непонятней (дедуля даже припомнил какую-то толерантность, которую вроде как надо воспитывать в ментоле… нет, в металле… в менталитете всех разумных рас), мм… Какая ж тут травка мягкая!
– Вы успокоились, леди Александра?
А? Я с трудом разлепила глаза. Эй, когда это я успела заснуть, а?
– Вы успокоились?
Что это было? Старик начал извиняться, учеными такими словами извинялся, больше ничего не помню. Тут нигде по соседству конопля не горит? Кто меня так усыпил?
– Вы хорошо себя чувствуете? – позаботился заквакистый дед.
– Ага, вроде.
– Вот и хорошо. Идите тогда помогите Рикке собрать разбойников и принести их сюда. А я приведу в чувство несчастную девочку. Думаю, когда рядом не будет дракона, ей станет…
– Аа-а-а-а-а-а-а! Помогите-е!
Нет, это орала не я. Я в это время пыталась крыльями уши зажать. Свинство какое, что у драконов рук нет!
А надрывалась та самая «несчастная девочка», которую Гаэли собрался приводить в чувство. Вот она кого испугалась! Вовсе даже не дракона, а лягуха! Что значит, почему я так думаю? Вы б видели, сами б так и подумали! Она топала ногами, швыряла в бедного дедулю травой, песком, какими-то комочками и вопила-вопила-вопила, так что у меня уши пухли!
– Пошло вон! Пошло вон! Кыш-кыш-кыш!
Гэл, кажись, чего-то хотел сказать, даже губами шевелил, но этот Витас женского пола перекрыл бы даже музыку на дискотеке.
– Тихо!
Фигушки.
– Во-о-о-он! – блажила девица.
В конце концов мне это надоело, и я хлопнула по земле хвостом.
– Тихо!
Земля дрогнула.
Дедуля, гирла-Витас и бесчувственный тип в латах подпрыгнули.
Девица наконец заткнулась и заметила меня.
– Ой! Это ты! Дракон, миленький, прогони ее, прогони! Я лягушек боюсь. Прогони! Или… или съешь!
Во заявочки. Я как-нибудь сама со своим меню разберусь! Минутку-минутку.
– Думаешь, он девственник? – ляпнула я, и жаб в момент сменил цвет на бордово-коричневый.
– В-в-в… – начал он, – в-в-в…
– И вообще, он не жаба, он Гаэли.
– Кто?
– Вы… – бормотал старикан, – во…
– Ну человек он, человек, только заколдован.
Но резвая девица перебила меня на полуслове:
– Я с ним целоваться не буду!
Дед сел. Я тоже, если честно, оторопела немножко. Во переклинило.
– Во… во…
– Водички? – помогла я. Зря. Дед меня даже не услышал.
– Во… во…
– Восхищен? – подсказала «бедная девочка». И тоже мимо.
– В-во…
– Вот дура? – Мне честно хотелось помочь! А что? Он так до вечера прозаикается! Даун-теличка обиделась, зато старика наконец прорвало. Вот и хорошо, а то что-то жалко его стало – надо ж, какие здесь девицы озабоченные. Пристают со своими поцелуями ко всем подряд, бедному жабу податься некуда.