Птиц умирало много: много аистов, травмированных, простреленных, безнадежных. Умер мой Виничка, осоед. Но Жакобушка – это, Марин, совсем другое. Умер в моей ладони. Я слышала, как остановилась сердце. Он знал несколько слов, и я говорила с ним, мне это казалось важным. Меня многому научила жизнь здесь. И даже тому, что после смерти Жакоба мы его вскрыли, чтобы выяснить причину болезни (вскрывали всех – и осоеда, многих). И мне хватает светлого понимания ума (пока), что это необходимо. У Жакоба, наверное, был туберкулез. Поражение внутренних тканей легких. Он с нами прожил полтора года.
Надеюсь, что и Францизск Ассизкий с этим сталкивался. Не только читал проповеди птицам, но и говорил им последние – и очень важные – слова ухода.
Сейчас эта клетка пуста. Но я люблю и помню мальчика. (Хотя вскрытие показало, что это девочка. Такое бывает иногда – при жизни пол птиц иногда трудно определить, особенно если живут без пары.) Но для меня он мальчик.
Будем счастливы.
В лесу все черные листья, по ночам ливни. Сосны в лишайниках, капли дождя на можжевельниках. Вдруг ударил мороз. Ирме добавила сена. Спит на нем. Вся морда в инее. Воет вечером на мороз и луну.
Все ваши.
13 ноября
Москва
Марина – Юле
Погрусти, и светло помаши ему вслед.
Помнишь птичку Борю в спектакле Резо «Осень моей весны»?
Как в конце душа Бори легко улетала на небо?
А я пакую чемодан, с утра лечу в Архангельск.
Завтра, убегая от папы, оставлю у него для тебя духоподъемную книгу «Радостная мудрость». Была на встрече с автором – само сияние. Книжку потом притаракань. Я ее не читала, но чую, что общение с таким светочем нам пойдет на пользу.
Этого человека пригласили принять участие в исследовании головного мозга при медитации. Его поместили в машину МРТ и командовали:
– Девяносто секунд – «Открытый ум»! Стоп! «Сострадание» – девяносто секунд. Стоп!
Так, поверишь ли, приборы зафиксировали всплески радости на семьсот процентов мощнее, чем у простого смертного! Вот в чьем фарватере мы должны держаться, две плоскодоночки.
Пиши! Дыши!
Обнимаю.
21 ноября
Пушкинские Горы
Юля – Марине
Аля рассказывала мне о танцах, о разнице между «плясать» и «танцевать». Танцы – это фокстрот и «коробочка», а пляски – под гармонь и частушки. Вот такие:
Я любила любоваться
на сирень завитую,
посмотри, мой милый дроля,
на меня забытую!
Аля хорошо танцевала, ее часто приглашали. И когда в Федках жила до переезда в Бугрово (это поближе к заповеднику), тоже бегала на танцы. Через деревню Коноплюшки.
«Все, что не нужно, – жалуется мне Аля на память, – помню. Сто седьмую серию сериала, места клюквенные, куда ходили в Федках – Долгий Мужичок, Лядинка Большая, Лядинка Маленькая. А куда очки положила или пенсионную книжку – никогда!»
«Раньше я издалека любую мусоринку в саду видела, – говорит, – а сейчас?»
«Вот мы с Надей Лапиной дружили. Вместе в баню ходили. Надя все брови красила. Карандашом рисовальным. В восемьдесят лет! «Вот умру, – говорила, – вы брови мне почерните!» А дочка, Инка, не почернила.
И еще мы с ней договаривались (так Надя мне говорила), что кто первый из нас помрет, пусть потом придет и расскажет: как там? Надя умерла, не приходит. А я жду…»
(«Умру – к тебе буду приходить!» – грозит.)
«Приснился мне Тасин муж, – рассказывает Аля. – Что с ним мы в поле пасемся и коровы, как лягухи, в пруду. Я проснулась с криком: «Вишня тонет моя!»
Тася мне на это сказала: «Да ты и во сне работаешь…»
А работала Аля бригадиром в колхозе имени Пушкина (ну, чьего еще имени в наших-то местах? Только колхозы Пушкина, Дельвига, Лицея…).
Рассказывая, она добавляет: «Вот так-то, родителька ты моя, вот так…»
24 ноября
Москва
Марина – Юле
До чего хороши, Юлька, твои заснеженные волчица с журавлем и розами.
А меня вчера вдруг взяли в цирк – «Дю Солей»!
И эта фантасмагория началась фразой:
«Сегодня ночью мне приснились мои похороны».
А в конце оркестранты – с трубами и литаврами, великанами и карликами (ладно, карлики, там были настоящие ВЕЛИКАНЫ) – помахали герою, тихо катящемуся по небу на велосипеде, и он тоже помахал нам сверху, с улыбкой пересекая границу света и тьмы…
Вышли на улицу – а там выпал первый снег.
Дина подарила свой новый роман «Синдром Петрушки»!
25 ноября
Пушкинские Горы
Юля – Марине
Ой, Марина, цирк – это здорово! У нас тоже был снег, растаял. Сейчас только ветер и дожди. Свиристели носятся по окрестностям, едят рябину. Видела щеглов на репейниках. Ирма слушает дятлов. В полях свистят снегири. Еще недавно видели рядом диких гусей, остановились поесть на поле травку.
Хиддинк стал мощным парнем и взял меня под свое крыло. Когда он распахивает крылья, то он как огромная сосна или ель, всех нас, Марина, и защитит и собой укроет.
У меня появился новый воспитанник – Кутузов, по прозванию догадываетесь, что с ним произошло. Это гусенок, очень слабенький; огромный лебедь, сволочь, его побил и дал в глаз. Теперь у меня Кутузов и одновременно адмирал Нельсон.
Журавли так кричат хорошо, Марина. Приезжало псковское телевидение и снимало, как журавлик ест с моих рук, идет на мой голос, как мчится навстречу Андрею лось Лосось.
Утром туманы, иногда иней.
Кстати, что интересно – у меня уже есть новая книга Дины Рубиной. Абсолютно случайно на сельском рынке среди ревущих, гогочущих поросят и гусей, на сельской ярмарке в честь урожая я ее разглядела на прилавке. Купила мед и шерстяные носки.
Купила себе еще тельняшку.
Случайно у Марика с Олей нашла книжку старшего брата Лёни про Канаду.
Пожалуй, все.
Еще. У нас появилась лошадь. Огромная, отказная (из-за лет), выше всех нас намного ростом, ганноверская кобыла Громуша. Черная, как ночь.
Верхом на ней иногда неспешно прогуливаемся.
Любим вас. Тихо идем по лесу.
Мы.
28 ноября
Пушкинские Горы
Юля – Марине
Привет, Марин! Я вам уже рассказывала, что нам часто привозят больных или найденных животных, подраненных и сбитых машинами, а иногда и просто «отказников».
Из дикой природы много сов, много аистов, а тут недавно отдали нам шиншиллу. Никогда такого зверька не видела и не интересовалась им. Ну, крыса крысой. Серенькая, с большими ушами, толстенькая (то есть он толстый, это мальчик), и ножки худенькие и маленькие. Зовут Шушей. Он сейчас живет в туалете.
Кто, Марина, у нас только не жил в туалете! В туалете перезимовала и выросла косуля.
Марик однажды у нас чуть не умер, когда в унитазе увидел маскового неразлучника, оранжево-красной морфы, который туда случайно упал и ждал, кто же его достанет. В туалете ночевала и практически тоже выросла наша дикая свинья Чуня. Там ночевала вислобрюхая вьетнамская свинья Мазута, будущая жена кабанчика Уголька.
И вот – Шуша. А в туалете стиральная машина. Мы заложили туда белье стирать, и в самый-самый последний момент, когда вода уже стала, как в последних кадрах «Титаника», захлестывать «иллюминатор», показались отчаянные глаза Шуши, растопыренные и прижатые к стеклу уши и ладошки.
Слава богу, все выключили, спасли. А то стал бы в начале подводником, а когда бы машинка завертелась, почувствовал себя Гагариным на старте.
Теперь к его имени прибавилась фамилия:
Шуша Гагарин.
1 декабря
Пушкинские Горы
Юля – Марине
Привет моей дорогой и любимой Марине – из лесов!
Побыла я в Москве недолго, приезжали меняться птицами, по делам. Привезли красивых, Марина, гусей – казарок, канадских казарок белощеких. Канада, о которой я часто думаю, все ближе. Это дикие гуси, просто разведенные в домашних условиях. Гусь Квебек с гусыней Монреаль.
Какие они голосистые! Если некоторые гуси гогочут, то эти, дорогая моя Марина, трубят. Как оркестр перед началом концерта, когда продувают духовые. Густо, басисто, низко. И еще привезли красавцев – тульских гусей.
Хидька уже мосты наводит.
Ирма встретила меня нежно, но не как собака, они ведь обычно припадают к ногам и бьют хвостом, а просто прижималась ко мне с достоинством и с любовью, подставляла бока.
Приезжаешь и всех обходишь сразу, ведь все, Марина, ждут твоего внимания. Кого ты хоть раз рукой коснулся, все ждут продолжения с надеждой, что ты о них не забыл и сам никуда не делся.
Хидька неожиданно сильно заскучал, ходит за мной, воркует.
В Москве появлюсь в конце декабря – поработать.
Каждый день мне что-то дает здесь – для сердца и для работы.
В декабре приеду вспомнить Люсю (о которой, Марина, помню, и вы знаете).
3 декабря
Пушкинские Горы
Юля – Марине
Sms: Марин все
никак не могу
подумать и
поверить что у
меня в жизни
есть настоящий
верный
красивый волк
5 декабря
Пушкинские Горы
Юля – Марине
Решила написать на минутку.
Вернулась от Ирмы с еловых веток в ее вольере, на которых сейчас сидели вместе, Ирма по-новогоднему, из детства пахла елкой. Вылизала мне лицо, разгрызла рукав. Тихо сидели, смотрели в глаза друг другу. А сейчас вспомнила так о вас, о наших встречах на семинаре.
Любим и помним,
8 декабря
Пушкинские Горы
Юля – Марине
Чудесная и дорогая моя Марина!
У нас зима, да. Вспомнила почему-то парк Царицынский. Зимний вечер, когда светло от снега. Деревенские