– Прости, девочка, но я мечтал об этом весь чертов сегодняшний день.
Я едва улыбнулась, потому что его слова мне тоже нравились. Этот мужчина, которого боятся, ненавидят, которым восхищаются… Неужели он и правда чувствует что-то ко мне? В это было невозможно поверить. И так хотелось поверить в это!
– А как прошел твой день? – спросил он.
– Если честно, паршиво, – вздохнула я.
Достала из кармана халата записку и протянула ему.
Фаррелл переменился в лице, пробежал взглядом написанное на клочке бумаги один раз, потом второй. Кулаки сжались, по скулам заходили желваки.
– Как это сюда попало? – тихо спросил он, чеканя каждое слово.
Сейчас это был совсем другой Райан Фаррелл. Такой, каким его, наверное, привыкли видеть партнеры по бизнесу и враги: собранный, жесткий, опасный как заряженный револьвер. И почему-то мне сразу стало спокойнее. Он точно сумеет меня защитить.
– Телемастер принес, – коротко ответила я, – с утра сломалось кабельное…
– Так. И что, чёрт побери, он делал в твоей комнате?
– Пришел проверить, все ли работает.
– Он был один? – серые глаза опасно сузились.
– Нет. С Элеонорой.
– А охрана?
Я молча помотала головой.
Фаррелл выругался, обхватил меня двумя руками за плечи, усадил на край кровати сам сел рядом.
– Кто такой этот Ф? Рассказывай. Ты же понимаешь, что сейчас не до игр в молчанку?
– Понимаю, – ответила я. – Иначе не показала бы тебе записку.
– Тогда я слушаю.
– Я мало что могу рассказать. Он появился через пару недель после гибели Криса. Сказал, что на записи есть кое-что, что доказывает: Криса убили по твоему приказу. Вот и все. Остальное я сделала сама. Я знала от брата, что все записи с камер копируются на отдельный диск. И что в этот день все напьются и офис останется фактически без охраны. Ну а ключ у меня был. Ключ Криса. Вот, собственно, и все…
– Ты видела его документы?
– Нет. Он их не показывал, а я не спрашивала.
– Тогда даже имя ничего не значит, он мог назвать любое. Как он выглядит?
– Да никак, – пожала я плечами. – Роста среднего, не толстый и не худой, волосы, вроде, темные. Никакого шрама через все лицо. Родинок я тоже не заметила, да и не о том я тогда думала.
– Негусто, – сказал Фаррелл.
– А что на этой записи? Я ведь ее не видела.
– Ничего. Трое парней стоят у ворот, выстрелы – и все падают.
– Я хочу ее посмотреть.
– Не стоит. Ничего нового ты не узнаешь, а видеть, как убивают твоего брата…
– Я хочу, – упрямо сказала я. – Я хочу это увидеть.
– Уверена?
Я кивнула.
– Ну хорошо, пойдем.
Мы пришли в кабинет Фаррелла, он открыл ноутбук, достал флешку и включил запись. А потом накрыл мою руку своей.
– Девочка, ты все-таки подумай.
– Я не стану биться в истерике, если ты беспокоишься об этом, – резче, чем следовало, ответила я, но все-таки сжала его руку.
Серая запись, три фигуры возле ворот. Потом подходит четвертый. Они стоят и, наверное, переговариваются, звука все равно нет. Четвертый отходит за ворота, а в следующее мгновение тела троих вздрагивают, словно попали под электрический разряд. Но это пули. Еще несколько мгновений – и три тела неуклюже заваливаются на асфальт. И все.
Я даже не успеваю понять, что один из этих троих – мой брат, не воспринимаю это как реальную запись. Просто кадры в каком-то дешевом черно-белом кино. И все равно слезы бегут по щекам.
Я поворачиваюсь к Фарреллу, чтобы сказать, что он был прав, и натыкаюсь на его застывший взгляд и плотно сжатые губы.
– Ты… Ты что-то там увидел? – спрашиваю я.
– Да, кое-что – тихо отвечает он, но в его голосе отчетливо слышна ярость. – Я разберусь с этим, девочка. Обещаю тебе, я разберусь.
Он захлопывает крышку ноутбука и разворачивает меня к себе:
– Линда, ты мне веришь?
Кажется, впервые он назвал меня по имени. Это так неожиданно, что я киваю прежде, чем успеваю сообразить, что именно он спросил.
– Хорошо. Тогда не пугайся, но я должен предложить тебе кое-что… необычное.
– Это связано с сексом? – нервно хохотнула я.
– Не совсем, – уголки губ дрогнули в мимолетной улыбке. – И не могу обещать, что тебе понравится. Но мне кажется, это лучшее, что сейчас можно сделать. В общем, собирайся. Нам нужно уехать
Собирайся…
Да мне и собирать-то особо нечего.
– А ты мне доверяешь? – спросила я.
Он нахмурился.
– Конечно, доверяю, к чему этот вопрос?
– Тогда, может, вернешь мне куртку? И телефон…
Короткая пауза. Я в напряжении жду ответа. И не потому, что мне нужна эта дурацкая куртка. Или чуть менее дурацкий телефон. Нет, для меня важно другое…
Кто я ему?
Все еще пленница или…
– Конечно.
Фаррелл пересек кабинет, открыл сейф, достал оттуда мой телефон и протянул мне.
– Куртку вернет Элеонора. После. А сейчас – собирайся.
Глава 17Райан Фаррелл
Я ввалился к ней после охеренно долгого и трудного дня. Притиснул к себе, теплую, хрупкую. Вдохнул тонкий запах ее волос. Ее запах.
И понял: я дома. Действительно дома. И это не про особняк.
А она протянула мне бумажку.
Не сразу понял, что это. А когда понял…
Впервые за столько лет своей жизни я испытал забытое чувство: страх. Дикий, липкий, вымораживающий страх.
Какой-то урод вломился в комнату к моей девочке, в моем доме, сунул ей в руки свою гребаную записку.
В голове крутилась только одна мысль: он, мать его, мог прийти не с запиской, а с ножом или с пушкой. Хотя нет, это вряд ли. С оружием охрана бы его не пропустила.
Да эта охрана должна была глаз с него не спускать, как только он прошел внутрь, за ворота! Он же не голыми руками ремонтировал чертово кабельное. Достаточно отвертки из чемоданчика мастера, чтобы любого отправить на тот свет.
Да какие, на хер, отвертки?! Хрупкая девчонка и слабая женщина. Легко мог бы придушить бы обеих. И вышел, посвистывая. Мимо лопоухой охраны.
Менять, к дьяволу. Всех. От старшего смены до последнего бойца.
И дело даже не в проколе с мастером. И не в самом мастере, а в том, почему он пришел.
Чтобы передать записку Линде, нужно знать, где она. И иметь возможность туда пробраться.
Кто-то слил инфу, что девчонка у меня. А потом повредил кабель, что можно было сделать только на территории дома.
Значит, кто-то из охранников. Или из обслуги. Кто-то из условно «своих».
Я расспрашивал Линду о Фреде, и всей шкурой, всем своим нутром чувствовал: здесь больше не безопасно.
Небезопасно!
Черт побери, думал ли я, что когда-нибудь доживу до момента, когда в моем доме будет небезопасно?!
Итак, теперь я знал, кто ее отправил в мой офис. Но это ничего не дало. Под именем Фреда-Фрица-Хера-Собачьего мог скрываться кто угодно. А под описание подходила половина мужского населения города и окрестностей.
Она договорила и доверчиво посмотрела на меня зелеными глазищами.
А у меня перехватило дыхание.
Твою ж мать…
Девочка…
Что же ты делаешь?
Мне нужны ясные мозги, а не розовое желе, в которое они превращаются от твоего взгляда.
И это розовое желе не смогло отказать, когда она попросила посмотреть запись, которую стащила. Хотя после «я тебя вытащу» из записки счет шел, возможно, не на часы – на минуты. И десять из них пришлось потратить на то, чтобы Линда увидела все своими глазами и успокоилась.
Конечно, запись стоило изучить повнимательнее.
Видимо, что-то на ней есть такое, из-за чего гребаный Фред, кто бы он там ни был, из штанов выпрыгивает, лишь бы ее заполучить?
И я увидел. В этот раз увидел.
Сначала у ворот стоял один Крис. Потом к нему подошли еще двое.
А потом…
Сэм.
Вот он стоит, переговаривается с ребятами.
Ему кто-то звонит, во всяком случае, он берет трубку. Отходит в сторону, скрывается за воротами.
И буквально через минуту – выстрелы.
Мать твою, Сэм, вовремя ты отошел. Слишком вовремя. Или ты чертов счастливчик, или…
Похоже, времени еще меньше, чем я рассчитывал. И тех, на кого можно положиться, тоже.
Я быстро отослал Линду собирать вещи, придвинул ноутбук.
Перешёл в раздел «Безопасность».
«Видео с камер».
Нашёл нужную комнату, отрубил на хер все камеры в ней. Снес последние записи и изменил все пароли.
Так, а если условно «свой» окажется хакером? Ему не фиг делать все это взломать. К тому же безопасностью, в том числе и системой камер, занимался Сэм. Что если он предусмотрел какое-нибудь левое подключение ко всей этой компьютерной хрени, в которую я не особо вникал? Тогда мои танцы с ноутбуком вообще не имеют смысла. Даже если я его разобью или сожгу.
Надо просто завесить камеры тряпками, чтобы ни одна сволочь не смогла увидеть, что в комнате никого нет.
Я отодвинул ноутбук и вызвал к себе старшего по объекту.
– Майк, как в доме оказался посторонний? И почему, твою мать, он бродил тут один?
Майк переменился в лице. Правильно. Сейчас я готов был порвать его на сотню маленьких охранников. Голыми руками.
Впрочем, он быстро справился со страхом и отчитался:
– Кабельное не работало с утра, вызвали мастера. Когда он приехал, мы связались с офисом, затребовали фото и все его данные. Сверили полученное фото с оригиналом, все данные внесли в компьютер. Обыскали, чистый. И в чемоданчике только инструменты.
Значит, парень с запиской – не какой-то левый хрен, и настоящий мастер не лежит связанный где-то под кустом.
– А в дом, почему он пошел в дом один?
Майк побледнел:
– Вы же сами с неделю назад запретили нам туда заходить.
– А посторонних пускать туда без присмотра я разрешал? – с тихим бешенством спросил я.
– Нет, сэр. Но за ним присматривала Элеонора…
– Ну конечно, Элеонора у нас главный охранник. А вы так, мимо проходили. Ты должен был сначала позвонить мне. И только получив согласие, пропускать хоть мастера, хоть Папу Римского.