Хочется вырваться. Избавиться от этого наваждения, от его власти, перестать гореть под его взглядом. Хватит, пробовали. Наполовину я не умею. Я сгораю дотла.
Но я не могу вырваться.
Ничего не могу.
Не могу шевелиться, не могу думать, не могу даже ровно стоять на ногах…
– Ненавижу! – повторяю упрямо. – Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу…
– Пусть…
Короткое слово – как выстрел в висок, а дальше…
Он будто сходит с ума. Нежности нет, только дикая страсть…
Во взгляде.
В теле.
В каждом его движении.
Перехватив мои руки, он поднимает вверх и жестко фиксирует над моей головой, легко удерживая оба запястья одной ладонью. Делает движение бедрами, вдавливая в живот твердый восставший член.
Теперь, когда между нами преграда лишь из одежды, я отчетливо чувствую, как сильно он возбужден. И мои трусики становятся влажными.
Черт! Я теку только от одной мысли, что он меня хочет…
А он больше не пытается быть мягким и нежным. Нет. Ему надоело скрываться. И он не собирается позволять этого мне.
Удерживая мой взгляд, опускает вниз руку, грубо сжимает грудь, мнет ее, потирая сквозь ткань ноющие соски.
Играет ею.
Играет мною.
И ловит первый стон своими губами.
А наигравшись, скользит рукой ниже, засовывает горячую ладонь под резинку трусиков. Потом ниже. Еще ниже. Она обжигает. Плавит. И заставляет дрожать.
Хочу его оттолкнуть, крепко стискиваю бедра… И только делаю хуже, прижимая его пальцы туда, где все горит и пульсирует. Туда, где уже влажно…
– Ненавидишь и хочешь, – комментирует он. – Пока мне этого хватит.
Я хочу закричать, хочу наговорить ему кучу гадостей, хочу… Но не успеваю – его губы накрывают мои.
Бьюсь в его руках, сопротивляюсь, отталкиваю. Но мне это только кажется.
Каждое мое движение – навстречу ему. И лишь облегчает доступ к моему телу.
Его пальцы скользят у меня между ног, медленно, невыносимо медленно растирая влагу по складочкам, чуть-чуть не доставая до…
Ну еще немного, еще, пожалуйста… Я закусываю губу, чтобы не произнести это вслух. Но ему плевать на слова.
Он чувствует.
И усиливает свои движения – надавливает на клитор, натирает его, скользит с нажимом между складочками, кружит возле входа, задевая его своим пальцем, и снова возвращается к клитору, чтобы терзать и мучить его. И меня.
– Нежным… – его горячечный шепот перемежается с поцелуями в шею и в губы. – Я хотел быть нежным с тобой, но ты явно любишь другое… Тебе нравится, когда жестко, да? Я постараюсь. Оттрахаю так, что ты неделю не сможешь встать.
От его слов по моему телу расходятся жаркие волны. Не страха – нет. Возбуждения.
И то, что я все еще сжимаю бедра, все еще пытаюсь его оттолкнуть – это всего лишь агония сопротивления. И он это знает. Его поцелуи – как наказание, грубые, жесткие, будоражащие.
Как его пальцы у меня между ног.
Мои губы припухли, их чуть покалывает. Но я не могу его остановить.
Не могу отказаться от его поцелуев. Не могу отказаться от того, что творят его пальцы там, внизу.
Не могу.
Не могу.
Ненавижу его. И люблю.
Хочу так, что все летит к черту – злость, ненависть, та, к которой он уходил.
Все это как темный сгусток, как тень, которую приходится откинуть, чтобы и дальше нестись к яркому свету. Чтобы и дальше жмуриться от вспышек, которые вызывают его бесстыдные ласки.
Я полностью обездвижена. Но еще никогда я не чувствовала себя настолько живой. И гибкой – когда он просто закидывает мою ногу к себе на бедро, и продолжать ласкать.
Сильно. Грубо. Почти больно.
Умопомрачительно приятно.
Так, как мне нравится. Очень нравится.
– Вот так… – доносится до меня его шепот. – Вот так можешь и дальше меня ненавидеть.
Одна секунда, может быть, даже меньше – я не чувствую времени, с ним оно растворяется – но уже и вторая моя нога у него на бедре. И я подаюсь навстречу его руке, трусь, тянусь за его ладонью, насаживаюсь на его пальцы и громко стону, запрокидывая голову и подставляя шею для жадных поцелуев.
Жарко.
Душно.
Одежда мешает. Мне хочется скинуть ее. Хочется попросить его, чтобы он скинул. Чтобы кожа к коже, чтобы понять что-то важное, почувствовать…
Не успеваю.
Рассыпаюсь в его руках, слепну от яркой вспышки, глохну от собственного стона, который он ловит губами.
Мне так хорошо, что даже чуточку больно. От его прикосновений кожа стала очень чувствительной, а его пальцы все продолжают и продолжают поглаживать клитор.
Мучают. Заставляют вздрагивать от отзвуков только что пережитого наслаждения.
Я неохотно разлепляю ресницы и смотрю на Райана. Его глаза совсем черные от расширившихся зрачков. Лоб блестит испариной, пальцы теперь не фиксируют мои запястья. Они с силой впиваются в мои ягодицы.
Одна секунда.
Смотрит внимательно, пристально, будто пытается убедиться, что я в порядке, что выжила, а потом…
Я вскрикиваю, когда он разворачивается и вдруг бросает меня спиной на кровать.
Не успеваю ни отползти, ни понять, что происходит, а он уже стаскивает мои трусики и отшвыривает их в сторону.
– Райан, ты… – испуганно бормочу я.
– Я, – чеканит он жестко. – Всегда только я. Пора бы это понять.
Меня бросает в дрожь от его слов. Глотаю ртом воздух, пытаюсь их осознать, поверить, понять… Может, я ошибаюсь. Скорее всего, он совсем не это имеет в виду…
А еще в подсознании пульсирует мысль, что я должна ему сказать что-то важное…
Но щелчок пряжки ремня вводит в ступор. Он… Он и правда собирается…
Я зажмуриваюсь. А потом я слышу, как рвётся обёртка, и…
Кровать прогибается, он ложится рядом, оперевшись на локоть.
По телу прокатывается дрожь. Я тихо выдыхаю, чувствуя, как быстро возвращается возбуждение. Возбуждение, смешанное с любопытством и страхом. Сейчас я получу ответы на все вопросы. И… будет больно. Но мне хочется…
А он ласкает грубо и жадно. Обхватывает губами сосок, втягивает его в рот, теребит языком, лижет, прикусывает. Сжимает грудь, скользит горячей ладонью к призывно раздвинутым бедрам, с силой надавливает на низ живота, замирает, срывая с губ стон.
И потирает ребром ладони у меня между ног, все сильнее, жестче…
Я вцепляюсь пальцами в простыню, извиваюсь, тянусь за его рукой, кусая губы.
И тут же слышу:
– Не сдерживайся. Мне нравится, как ты стонешь.
И я больше не сдерживаюсь. Не потому что он так сказал. Потому что не могу. Не могу больше.
Он снова и снова доводит меня до неистовства, и когда остается совсем чуть-чуть, останавливается, балансируя на самой грани, не давая скользнуть за нее, рассыпаться искрами, разлететься.
Это больше похоже на пытку. Бесконечную сладкую пытку.
Ничего не осталось.
Страха не осталось. Мыслей не осталось. Меня не осталось. Его не осталось.
Лишь жгучее желание, от которого почти больно.
Он дергает меня на себя. Приподнимает вверх мои бедра, шире раздвигает колени. Я чувствую тугую головку члена. Она скользит по мокрым складочкам, надавливает, дразнит. Доводит желание до почти нестерпимого, прижимается…
Он рывком входит сразу на всю длину.
Мой вскрик. Его хриплый выдох:
– Моя девочка…
Он опускается сверху, накрывая странно приятной тяжестью. Окутывает своим запахом, запахом парфюма и разгоряченного мужского тела. Замирает на несколько мгновений, словно дает мне привыкнуть.
К себе.
Ко мне, изменившейся.
К нам обоим, словно слитым в единое целое…
А потом накрывает мои губы своими. И целует, жадно, порочно бесстыдно. Нет, не целует. Он трахает языком мой рот, словно объясняет, что сейчас будет там, внизу, где туго и горячо от его члена.
Трахает, будто просит о чем-то. Подталкивает, искушает.
И я тону в этом поцелуе, двигаю бедрами, прислушиваясь к ощущениям.
Боль… Она не такая сильная, как я боялась. И постепенно стихает, остается легкое жжение. И оно совсем не мешает…
Дергаю бедрами еще раз, сильнее…
Трение обнаженной кожи о кожу, хриплое, тяжелое дыхание над ухом, жгучий жадный поцелуй, скольжение чужой плоти внутри моего тела…
Пряно, остро, ярко.
Почти невыносимо приятно.
Но уже мало. Мало.
Хочется получить…. Что-то, о чем понятия не имею. Что-то большее, то, что вывернет меня наизнанку, раздробит на миллиарды атомов, успокоит тянущую странную тоску внутри.
То, что может дать только он – мой первый мужчина…
Жарко отвечаю на поцелуй, провожу ладонью по его спине, и чувствую капельки пота.
– Девочка…
Его руки, на которые он опирается, дрожат. И все тело дрожит. И не от холода, как я подумала недавно, накрывая его одеялом.
Он меня хочет. Хочет настолько, что едва сдерживается, чтоб не начать яростно вколачиваться в мое тело. Грубо, яростно, жестко.
От этой мысли по телу прокатывается волна жара, мутя голову.
Не хочу думать, не хочу пробовать. Хватит!
Хочу его целиком, полностью!
– Пожалуйста, – изгибаюсь, стремясь плотнее прижаться к его паху.
И да, это снова как выстрел, потому что все мгновенно меняется. Он перестает удерживать меня, как фарфоровую статуэтку, которая в любой момент может разбиться.
Его жалящие губы пробуют все – мою грудь, мою шею, мой рот, мой язык.
Он вколачивается в мое тело. И жадность, с которой он меня трахает, заводит до белых пятен перед глазами, до диких криков и стонов. Я дурею от влажных шлепков плоти о плоть, от его хриплого дыхания, от обжигающего взгляда, запаха кожи и пота, от мощных ударов его члена.
Перестаю понимать, думать, соображать. Могу только чувствовать, впитывать и откликаться.
Откликаться как могу.
Подмахивать, стонать, растекаться жаром и плавиться…
И он начинает трахать так быстро и резко, что я теряюсь, тону в своих ощущениях, которых не могу описать. Они словно рассыпаются на яркие фрагменты.
Колючий жар внизу живота…