Подмигнула! Я точно это видела, черт побери!
Она. Мне. Подмигнула!
Общение с доктором явно хорошо на нее влияет, хоть она ни в чем ни за что не признается. Но мне и не надо ее признаний. Я прекрасно вижу сама. С некоторых пор.
С тех самых, как встретилась с Райаном.
Я посмотрела на часы и сорвалась в душ.
Ужин через полчаса! Первый нормальный ужин с тех пор, как все закрутилось и понеслось кувырком. И мне хотелось выглядеть на все сто.
Высушив волосы, я расчесала их, бросила щетку перед зеркалом и с отвращением покосилась на джинсы. На хрен! Они мне до смерти надоели. Все! Никаких джинсов и футболок, только платье.
Я распахнула шкаф и вздохнула. Так себе выбор. Соблазнение в красном с треском провалилось, даже вспоминать не хотелось. В бежевом я летала в Париж. Осталось всего два, которые я ни разу еще не надевала. Отбраковав черное, что смахивало на мешок, я достала зеленое. Тоже мешок, конечно. Еще и на бретельках, под такое бюстгальтер не наденешь.
Ну и хрен с ним, с бюстгальтером. Я нырнула в платье и аж зажмурилась от удовольствия. Прохладный шелк струился по телу, мягко облегал грудь и от талии расходился невесомыми складками.
Я нацепила темные туфельки на небольшом каблуке – никаких шпилек, в прошлый раз чуть шею не свернула – и покрутилась перед зеркалом.
Ух ты, вполне классное платье. Не в облипочку, но и не мешок, как мне вначале показалось. К тому же идеально подошло под цвет глаз.
Тронув тушью ресницы, я покосилась на остальную косметику, сгребла ее в ящик и посмотрела на часы.
До ужина оставалось две минуты.
Надеюсь, доктор сегодня не придет в очередной раз осматривать Райана, и мы останемся одни…
От мысли, пришедшей в голову, щеки полыхнули огнем.
Она была ужасно развратной. Порочной. И невыносимо заманчивой.
Дурея от собственного бесстыдства, я стащила трусики, закинула их в шкаф и решительно вышла из комнаты.
В столовой уже все собрались. При виде меня на лице Элеоноры не дрогнул ни один мускул, док слегка приподнял бровь (все же он тут, черт!), а Райан…
От его чувственной ленивой улыбки по телу побежали мурашки.
– Добрый вечер, – говорю я.
И иду к столу, при каждом шаге остро ощущая, что я без трусиков. Сажусь неподалеку от Райана, вдыхаю его запах, запах дорогого одеколона, чистой мужской кожи и чего-то неуловимого, присущего только ему.
И время почти останавливается. Секунды капают медленнее, чем бьется сердце. Оно бьется везде. В груди, в животе, в горле. В висках, в коленках, что начинают дрожать.
Я не знаю, что у меня в тарелке. Машинально жую, не ощущая вкуса, да это и неважно.
И исподтишка поглядываю на Райана.
Господи, как же он мне нравится. Весь.
Нравится, как он дышит, как склоняет голову на бок, слушая дока, как отвечает ему. И каждый звук его голоса заставляет томительно сладко сжиматься что-то внутри.
Нравится, как он ест. Как смыкаются его губы на вилке, когда он отправляет кусочек в рот. И мне хочется стать тем кусочком…
Нравится, как двигаются его руки, как скользят его пальцы по краю бокала. И от их движения странно мутится в голове.
Мне так хочется к нему прикоснуться, потрогать, что я крепче сжимаю вилку, чтобы не сделать этого.
Он рядом. Рядом. А его могло бы уже и не быть…
Не могу, не хочу даже думать, что едва не потеряла его несколько дней назад.
И от этого особенно остро ощущаю его присутствие. Всем телом, от макушки до пальчиков ног, словно он не вне, а внутри меня, прямо под пылающей кожей.
Я поднимаю голову и натыкаюсь на взгляд потемневших глаз. Вязну, тону в их жаркой темноте. И понимаю: он знает, что я сейчас чувствую. Потому что сам чувствует то же самое.
И от этого окончательно схожу с ума.
Хочу его. Хочу его всего, целиком. Снаружи и внутри себя. Хочу немедленно. Прямо сейчас. Иначе не выдержу. Иначе я просто умру.
Душно.
Ужасно душно.
Воздух скапливается на другом конце стола, где спокойно ужинает доктор, воздух двигается за Элеонорой, подающей очередное блюдо.
А здесь, между мной и Райаном, он становится таким густым, горячим и тягучим, что просто искрит от напряжения, и им невозможно дышать.
По оголенным нервам бьет звонкая трель.
– Прошу прощения, мне пора. – Доктор, прижав телефон к уху, выходит.
Не сговариваясь, мы одновременно встаем и тоже выходим, сворачиваем в противоположную от дока сторону. Райан хватает меня за руку и тащит за собой, быстро, почти бегом, а я еле успеваю переставлять ослабевшие ноги.
Он вталкивает меня в кабинет, и едва закрывается дверь, придавливает меня к ней, одним рывком задирает подол и ныряет ладонью между ног.
– Влажная, – хрипло выдыхает мне в шею. – И без трусиков…
Я едва слышу его слова. Сердце так колотится, что еще немного – и разорвется.
Воспоминания вспыхивают искрами под кожей.
Кабинет. Темнота. Жар крепкого мужского тела, его запах…
Так уже было, было… Когда я случайно сюда забрела за книгой.
Он прижимает меня к стене, как тогда. Только теперь я не боюсь. Меня потряхивает не от страха. От возбуждения, от которого почти больно.
Его горячие губы накрывают мой рот. Так, как я тогда хотела и как хочу сейчас.
Все перепуталось, воспоминания и реальность. Понеслось лавой по венам.
Я изгибаюсь, стискиваю колени, прижимая крепче его руку туда, где все горит огнем.
И стону от наслаждения, кричу прямо в его рот.
Он целует меня жадно, порочно, тягуче. Грубо трет ребром ладони между ног.
Трахает меня пальцами, горячим языком.
Хорошо.
Слишком хорошо, долго не удержаться.
Я и так уже почти… почти…
– Хочу видеть, как ты кончаешь…
Щелкает выключатель, вспыхивает свет.
– Посмотри на меня…
Я послушно поднимаю тяжелые ресницы, тону в черной бездне его глаз.
И кончаю, бурно и сладко. Так сладко, что хочется плакать.
– Девочка… – хриплый шепот обжигает шею, выбивая из неги, возвращает обратно.
Его ладонь все еще у меня между ног. Он с нажимом проводит ею по влажным складочкам, с силой надавливает на клитор.
Возбуждением простреливает низ живота. В ушах, словно наяву, раздается вкрадчивое: «Оттрахаю так, что ты неделю не сможешь вставать».
От обещания, сквозящего в этих словах, подгибаются коленки, кровь превращается в жидкий огонь.
Да… Да… Оттрахай. Я вся твоя, делай со мной, что хочешь…
Я со стоном упираюсь пылающим лбом в его плечо.
Но он же… Ему же нельзя… Мы не…
Он не дает мне додумать, не дает хоть немного прийти в себя. Сжимает пальцами клитор, грубо, больно и… сладко. И убирает ладонь.
Я изгибаюсь, дергаю бедрами, тянусь следом, не хочу ее отпускать.
– Тс-с-с… Сейчас, девочка, потерпи…
Он подцепляет пальцами бретельки платья, сдергивает лиф вниз. Груди выпрыгивают мячиками, трутся сосками о жесткую ткань его костюма, и от каждого их движения молниями простреливает тело.
Он крепко прижимает меня к себе, вдавливает каменный член в мой живот. Даже сквозь ткань чувствую, как сильно он возбужден.
Горячий рот накрывает мои губы, и я совсем перестаю соображать.
Он целует меня яростно, жарко, бесстыдно. Как никогда еще не целовал. Как никто меня не целовал. Словно навеки присваивает меня себе, словно печать ставит: «Моя!». И я дурею, насколько мне это нравится.
Какими-то ошметками разума я понимаю, что мы куда-то движемся. Что он подталкивает меня, не переставая целовать, не переставая в сносящем крышу ритме вдавливаться в живот тугим членом.
Ягодицы упираются во что-то нетвердое и гладкое.
Он рывком разворачивает меня спиной к себе, перегибает через спинку большого кожаного кресла. Я упираюсь руками в его сидение и замираю, дрожа от предвкушения.
Звяканье пряжки ремня, шелест обёртки презерватива и…
Оглушительно громкий шлепок обжигает ягодицу, я взвизгиваю от неожиданности. Боль почти сразу проходит, сменяется покалывающим теплом.
Еще один шлепок.
И еще…
Удары сыплются один за другим, кожа уже не горит, а пылает, между ног жарко пульсирует.
И возбуждение разгоняется, становится почти невыносимым.
Еще немного, и просто потеряю сознание.
А в следующий миг он впивается пальцами в мои бедра и дергает, насаживая меня на себя.
Полностью.
Глубоко.
На всю длину…
И начинает трахать. Мощно. Грубо и жестко. Как обещал.
Никакой нежности, ласки. Они не нужны. Их бы я сейчас и не вынесла.
Только напор, дикая страсть и яростные толчки, от которых груди раскачиваются, бьются о прохладную кожу кресла.
Он сминает их своими ладонями, сдавливает до сладкой боли, дергает, тискает, щипля и выкручивая соски.
Я перестаю понимать, где я и что я. Могу только чувствовать и теряться в своих ощущениях, погружаясь в горячий дурман.
Влажные шлепки плоти о плоть, хлюпающие звуки.
Короткое хриплое дыхание, мои истошные крики и стоны, его член, вдалбливающийся в мое тело…
Быстрее, быстрее, быстрее.
Остро, ярко, почти непереносимо.
Слишком приятно, чтобы продолжаться долго…
Еще несколько мощных толчков, и…
Ослепительная вспышка. Мой стон, ответный хрип чужого наслаждения, упоительно-сладкие судороги, скручивающие тело…
Я выгибаюсь и обессиленно повисаю на спинке кресла. Сквозь накатывающую волнами негу чувствую, как он поднимает меня, поворачивает и целует. Нежно-нежно.
Прихожу в себя у него на коленях. Райан сидит все в том же кресле, прижимает меня к себе и искушающе спрашивает:
– Повторим?
С ума сошел.
Платье болтается на талии, но сил нет даже на то, чтобы его поправить. Шевелиться не могу, говорить не могу. Поэтому слегка приподнимаю голову, молча качаю ею и снова опускаю на его плечо.
– Слабачка, – выдыхает он в мою макушку.
Но по голосу ясно, что он улыбается.
Глава 33Линда Миллард
– Мистер Фаррелл ждет вас в своем кабинете, – сообщила Элеонора.