Остался ждать, и через несколько минут во тьме послышались шаги. Когда она вышла под свет фонарика, я удостоверился, что это Куросэ. Она держала руки в карманах черной толстовки поверх джинсовых шорт.
– О, с окончанием смены, – поприветствовала она, когда заметила меня.
– Угу. Так о чем поговорить хотела?
– Тут рядом есть скверик. Пойдем туда?
Куросэ показала дорогу, и я повел велосипед вслед за ней.
До сквера в самом деле оказалось рукой подать. Над ним висела табличка с названием: «Ивовый сквер». Несколько ив, которые там росли, уже начинали желтеть, напоминая, что на дворе осень. В свете фонарей они наводили жуть, и кожа покрылась мурашками.
Помимо деревьев там оборудовали площадку с горкой, качелями, турником и парой лошадок-качалок на пружине. Чуть подальше я разглядел рукоход, то есть обставили крохотный скверик на совесть. Конечно, так поздно вечером здесь уже никого не было, но представляю, сколько тут народу гуляет днем.
– Да, холодно стало по вечерам… Зато звезды красивые! – воскликнула Куросэ, устраиваясь на лавочке.
Я тоже невольно поднял взгляд к небу и убедился, что она права. Я уже давно не смотрел на небо, потому еще долго не сводил глаз со светящихся точек.
– Ваш менеджер скоро умрет, да? – спросила девушка, которая успела налюбоваться небом и опустила глаза.
– Ты про Кимуру? Да. Ему, к сожалению, осталось девять дней.
Пусть правда представала перед нами по-разному, но она тоже видела грядущие смерти. Дымка клубилась и за мной. Хотя, наверное, сейчас она смешивалась с темнотой.
– Ясно… Я с самого детства у него что-нибудь покупаю. Он очень добрый человек.
– Угу.
Кимуру любили не только подчиненные, но и покупатели. Я успел у него проработать всего ничего, но уже прекрасно понимал, как так вышло: у него был очень радушный нрав.
И теперь, когда у него вот-вот родится ребенок, а будущее, казалось бы, сулит уютную семейную жизнь, ему суждено умереть. Как я узнал от Танаки, в каких-то тридцать восемь лет…
– Может, попробуем его спасти?
– По-моему, я вчера уже все сказал. Я не собираюсь вмешиваться в естественное течение судьбы.
– Тебе ничего не надо будет делать. Просто составь мне компанию.
– В смысле? – Я покосился на Куросэ.
– Я собираюсь в тот самый день проследить за ним. И спасти, когда пойму, что ему грозит опасность. Но одной страшновато, поэтому прошу тебя мне помочь.
Это ж надо – так легко и непринужденно говорить про такую сложную задачу. Ее прямой и сияющий взгляд меня почти слепил, поэтому я старался с ним не встречаться.
– Это все, конечно, хорошо, но бесполезно. Если он умрет от какого-то внутреннего недуга, ты ему ничем не поможешь.
– Я прочитала, что самая распространенная причина смерти мужчин от тридцати до сорока лет – суицид. У подростков тоже. А от самоубийства человека в теории можно отговорить.
Все это я тоже прекрасно знал. Про Японию и правда говорят, что у нас страна самоубийц, но я что-то сомневался, что нашему менеджеру грозит именно такая участь.
– Я не думаю, что он покончит с собой.
– Почему?
– У него вот-вот родится ребенок. Не уверен, что такие люди накладывают на себя руки.
Кажется, мой ответ застал Куросэ врасплох. Она оперлась подбородком на руки и задумалась. Лично я из оставшихся вариантов – несчастный случай или болезнь – склонялся к последнему.
– Может, несчастный случай? Вряд ли убийство: мне кажется, его все любят.
– Я бы поставил на здоровье. Он в последнее время выглядит так себе.
Куросэ не нашлась что ответить.
Вряд ли еще какие-нибудь парень с девушкой ясным осенним вечером среди зелени на лавочке беседуют на такие темы, но все же я немного порадовался. Я никогда не чаял, что мне кто-нибудь поверит, но Куросэ ни секунды не сомневалась в моих словах. Не говоря уж о том, что она тоже видела нечто подобное. Вообще-то получается, что мы с ней товарищи по несчастью – хотя совершенно по-разному смотрим на вещи – и такой разговор больше невозможен ни с кем, кроме нее. Может, и она тоже об этом думала? Я бы обрадовался.
– Слушай, ну предположим, что это здоровье. Но вдруг его можно спасти, если быстро вызвать скорую?
– Не исключено.
Ее слова, конечно, не лишены смысла. В подобных случаях бывает и такое, когда скорость реакции решает исход дела. Большинство людей цепенеет в нерешительности, сбиваются с толку и не успевают принять правильное решение. Я несколько раз из любопытства наблюдал подобные сцены и видел людей, которые терялись и не делали ничего.
Зато если заранее понимаешь, к чему все идет, то успеешь собраться с мыслями и спокойно предпримешь все те меры, которые полагается.
И все же я не особо воодушевился:
– Ого, сколько времени уже. Домой пора. – Я обнаружил, что телефон показывал почти одиннадцать.
– Точно. Прости, что задержала. Просто в школе толком не поговоришь.
– Да, потому что в кабинете кружка всегда Кадзуя. А что делать?
Я сел на велосипед, который оставил у входа в сквер, и уже думал тронуться с места, но вдруг обернулся:
– Слушай, темно уже. Может, тебя подбросить до дома?
У Куросэ чуть глаза не вылезли из орбит.
– Правда подбросишь?
– Правда. Запрыгивай.
– Хорошо, спасибо…
Девушка робко села на багажник и скромно ухватилась за мою форму. Почему-то все мои мысли сосредоточились на незнакомом ощущении от ее рук. Я направил велик туда, куда она показала, и мы медленно поехали сквозь тьму. В последний раз я возил Акари, и сегодня вел даже осторожнее, чем тогда.
– Видишь дом с треугольной крышей? Я там живу, – указала Куросэ, прежде чем я привык, что со мной в кои-то веки едет пассажир.
Когда мы остановились, она поблагодарила и слезла с багажника.
– Ну а я домой тогда.
– Ага, осторожнее по дороге.
Я уже нажал на педали, как вдруг Куросэ что-то вспомнила и окликнула меня:
– Ой! Подожди!
Я тут же ударил по тормозам.
– Давай контактами поменяемся? Надо будет столько обсудить… – В руке она держала телефон.
– Угу, давай.
Она сказала мне, как найти ее в мессенджере, и я нашел по запросу профиль «Маи-тин»[17] со все той же таксочкой на аватарке – такой же, как в твиттере.
– «Маи-тин»… – пробормотал я, и Куросэ тут же в панике на что-то нажала. Имя изменилось на «Маи Куросэ».
– Я просто ничего не меняла с самой регистрации! – Она принялась придумывать оправдания, но я не стал шутить на этот счет и только понимающе кивнул. На вид она собранная и спокойная, но, кто знает, не скрывается ли под этой маской неожиданная неуклюжесть.
– До встречи! – бросил я и на этот раз правда укатил во тьму.
Вдруг я заметил, что улыбаюсь, и плотно сжал губы. Я ехал домой, размышляя, что не прочь еще с ней поболтать.
Несколько дней спустя с самого утра зарядил дождь, и на станцию я поехал автобусом. По дороге опять попался мальчишка с четырьмя портфелями на спине, и над его головой колебалось число 68. Я проводил его взглядом, уперев щеку в руку.
– Арата, вы с Куросэ-тян встречаетесь, что ли? – внезапно спросил Кадзуя, когда я добрался до станции.
– Че? Как тебе это в голову пришло? Нашел о чем спросить…
– Кто-то видел, как вы едете вдвоем на велике, вот я и поверил…
– Не, обознались, скорее всего! – поспешно открестился я, но друг только заулыбался пуще прежнего. Видимо, ночью в парке нас застукал кто-то из одноклассников.
– Радость-то какая! Вот наконец и на твоей улице весна…
– Кому говорю, нет у нас ничего!
Кадзуя размашисто похлопал меня по спине и, чуть не пританцовывая, зашел на станцию.
– В последнее время дождь только по выходным лил, я даже соскучился! – счастливо поделился со мной друг, когда мы миновали турникеты. Видимо, предвкушал встречу с властительницей своего сердца, Девушкой Дождя. – О! Вон она!
Девушка, как обычно, сидела в одиночестве на лавочке. Задумчиво глядела куда-то вдаль. До поезда оставалось еще больше пяти минут. Я привычно отсел подальше и достал телефон.
Обменявшись контактами, мы с Куросэ перекинулись парой сообщений. В основном по поводу смерти менеджера Кимуры, ни грамма флирта.
Когда наконец показался поезд, Кадзуя с Девушкой Дождя вместе зашли в вагон, а я поплелся за ними следом и занял свободное местечко.
– До встречи, Юи-тян!
Мы с другом вышли на той же станции, что обычно, а Девушка Дождя поехала дальше.
Она училась в женской школе дальше по ветке. Кадзуя рассказал, что Юи состоит в ансамбле духовых. Играет там на флейте, а в средней школе даже участвовала в национальном конкурсе.
– С самого утра такой бальзам на сердце! – рассмеялся по дороге до школы Кадзуя, над которым сегодня висело 51.
Я бы и рад всей душой поддержать его чувства, но этим цветам не суждено принести плодов.
– Чем она тебе так нравится? – Я решил отомстить за то, как он дразнил меня с Куросэ.
Но Кадзуя улыбнулся от уха до уха и ответил без тени смущения:
– Понятное дело, всем!
Жаль, моя контратака провалилась.
– Так и позови ее погулять. Не пытался? – Я решил бросить дурацкие шутки, поэтому задал серьезный вопрос. Мне хотелось, чтобы остаток жизни друг провел без сожалений. Обычно я бы не стал лезть в чужие отношения, но Кадзуя – совсем другое дело. Мне кажется, ему лучше хоть недолго побыть с любимой.
– Мм, погулять-то, наверное, хорошо. Но времени нет.
– Конкурс?
– И конкурс тоже. Но тут и фестиваль, и вообще…
Тут я вспомнил, что на прошлом классном часе его выбрали в исполнительный комитет по фестивалю. От нашего класса решили делать кафешку с такояки[18], но меня, замкнутого книжного червя, конечно же, готовить не звали. Хотя, может, и Кадзуя потянул за нужные ниточки, потому что помнил, что мне еще журнал делать.
Когда начались занятия, я не колеблясь открыл вместо учебника книгу, которую прихватил с собой. На этот раз – подростковое фэнтези, которое экранизировали несколько лет назад. Иногда и на такое тянет. От хорошей сказки и сердце трепещет, и легче отвлечься от дурацких мыслей, полностью погрузившись в мир книги. Поэтому я возвращаюсь к этому жанру, когда устаю от реальности.