Фильм все очень хвалили, и образы из него сами собой возникали перед глазами. Вот вроде я просто скользил по столбцам с печатными символами, но они оживали в голове, и я читал все быстрее и быстрее.
В книге было четыреста с лишним страниц, но к середине третьего урока я уже все проглотил. Я знал, чем заканчивается история, но все равно впечатлился сюжетом.
До чего же люблю читать! Я забываю о зловещих числах, только когда погружаюсь в мир литературы. Пожалуй, не такая плохая идея – запереться на остаток дней дома и не отрываться от книжек.
– Арата, извини! Мне сегодня надо кое-куда заехать, в кружок не пойду, – признался после занятий Кадзуя, когда я уже собирался идти в соседний корпус. Похоже, в последнее время дел у него невпроворот: вчера он тоже не пошел в кружок из-за подготовки к фестивалю.
– Ладно. Тогда пока!
Мы попрощались, и я продолжил путь. По дороге заметил впереди Куросэ.
Я уж думал ее окликнуть и догнать, но вовремя вспомнил, что она меня предостерегала не общаться особо на людях.
Делать нечего, и я остался на почтительной дистанции.
На полпути она свернула в уборную, так что в кабинете я в итоге оказался раньше нее. Куросэ подоспела, только когда я взял с полки книжку и сел на свое место.
– Ой! У тебя сегодня нет работы?
– Не-а, нет.
– Понятно, – откликнулась Куросэ, занимая обычный стул, но вместо чтения просто уставилась в никуда.
– Что делаешь? – не удержался я от вопроса. Зачем она тогда, спрашивается, пришла в кабинет, если не читать?
– Ничего. Просто сижу. Здесь как-то спокойно.
– Да, понимаю.
Я про себя в очередной раз отметил, что она чудачка, но молча вернулся к тексту. Впрочем, на этот раз мне попалась какая-то высокая литература, которую я терпеть не могу, так что меня хватило всего на несколько страниц.
– Менеджеру осталось четыре дня, – пробормотала Куросэ, все так же уставившись в одну точку. Да. А потом он, если ничего не изменится, умрет.
– Ты в итоге решила, что делать?
– Угу. Вот хотела посоветоваться. – Куросэ вздохнула и продолжила: – Он в опасности, начиная с полуночи. Поэтому я решила за ним приглядывать из сквера, пока он работает.
Не понимаю. У него же ночная смена! Ей придется следить всю ночь до самого утра. Я даже решил, что Куросэ шутит, но, судя по взгляду, нет.
– Из сквера открывается отличный вид на комбини. Через бинокль можно следить, что с ним все в порядке, я проверила. И если вдруг что – сразу переходить к действию.
У меня аж голова пошла кругом. Видимо, она настроена серьезно. Что ж, пусть дерзает, раз так охота.
– Арата-кун, ты же мне поможешь?
Меня бросило в дрожь. Наконец я собрался с мыслями и ответил:
– А можно отказаться?
Куросэ заметно нахмурилась:
– Силком, конечно, заставлять не буду. Но, если поможешь, буду очень рада.
– Слушай, ну всю ночь же сидеть. Не думаю, что это хорошая мысль. Холодно, спать будет охота, а если нас поймают, то вообще сдадут в участок.
– Я думаю, если одеться потеплее и завернуться в плед, то нормально. Спать будем по очереди, а люди по ночам почти не ходят, на дальних лавочках по темноте никто не заметит.
Пожалуй, даже если я спрошу, зачем ей все это, она просто ответит, что сила дана ей, чтобы спасать жизни, поэтому я промолчал.
– К тому же будут выходные, даже школу прогуливать не придется.
– Так, погоди, а если во время смены ничего не случится, то что?
– Гм-м. – Куросэ задумалась, взгляд ее блуждал из стороны в сторону.
При условии, что менеджер не останется на дополнительную переработку, смена закончится в девять утра, и он на байке поедет домой. То есть если ему суждено умереть дома, то мы ему никак не поможем.
– Да, домой за ним не проберешься. Значит, придется ограничиться часами работы и обратной дорогой.
– Дорога, ну да. Он на байке добирается, вряд ли мы его нагоним на велосипедах.
– О, тут не переживай. Я знаю, где он живет. Там меньше десяти минут на велике.
Ах, она, значит, и тут уже все разведала. Мне даже не захотелось знать как.
– Убедимся, что он нормально добрался до дома, и на этом будем считать миссию успешно выполненной. После этого езжай к себе.
– Ладно…
– В общем, я думаю, лучше сделать все, что в наших силах! Если этого окажется мало, то тут уже ничего не поделаешь, а если нет – может, и спасем ему жизнь. Лучше попытаться, чем всю жизнь сожалеть.
Когда я увидел, как у нее во время монолога засверкали глаза, сердце пропустило удар. На вид такая холодная, но душа – горячая. Вдруг внутри проклюнулась мысль, что вместе мы, может быть, даже и… Но я тут же одернул себя.
– В моем случае «всю жизнь» – это всего пятьдесят шесть дней, – поморщился я, и Куросэ отвела глаза. Именно это число я сегодня увидел в зеркале. Сам не заметил, как осталось меньше двух месяцев.
На этом наш стратегический совет завершился, и я вернулся к чтению, а Куросэ стала убираться в кабинете. Когда звонок объявил об окончании внеклассных занятий, она вышла первой.
А я задержался у подоконника и глядел, погруженный в свои мысли, на золотисто-рыжее небо.
В день перед операцией по спасению менеджера я сразу после уроков ненадолго завернул домой, переоделся в обычную одежду и поехал на работу.
Мы с Куросэ еще несколько раз созванивались, обговаривали детали. Честно говоря, я считал, что она чокнулась, да и план придумала дурацкий. Но отговорить все равно не смог, она меня и не слушала.
Куросэ сегодня не пошла в кружок, а сразу уехала домой. Сказала, хочет по возможности выспаться, хотя лично я сомневался, что она все не проспит. Я тоже расстроюсь, когда Кимура погибнет, но против предначертанного не попрешь. Пусть я атеист, но твердо верю, что за попыткой изменить судьбу следует небесная кара.
Боги, обратите внимание: я к Куросэ не имею никакого отношения! Я с ней чисто за компанию посижу! А вообще-то это все она. Поэтому я молюсь, чтобы меня вы не трогали.
Когда я добрался до комбини, менеджер уже вышел на работу, и у меня сперло дыхание.
– О, Мотидзуки-кун! А Танака-сан заболела, так что я тоже приехал пораньше, – объяснил он, неловко улыбаясь. – Вот дела!
Когда он рассмеялся, единица над его головой задрожала, и сердце снова больно сдавило.
Получается, мы в последний раз вместе работаем и болтаем. На меня напало уныние.
– Мотидзуки-кун! Подойди на кассу! – попросили меня, и я словно очнулся.
Я и не заметил, как там скопилась очередь, и поторопился на рабочее место.
Привычными движениями я пробивал товары, доставал с полки нужные сигареты, принимал оплату за коммунальные услуги, забирал посылки и сам гордился, какой я эффективный.
Последней гостьей, которая выложила на кассу пару шоколадок, оказалась Куросэ.
– А ты здесь откуда? Я думал, ты спишь, – спросил я тихо, чтобы Кимура, который перебирал журналы, меня не услышал.
– Сейчас пойду и лягу. Менеджер сегодня рано на работу вышел… – ответила она, бросая в его сторону быстрый взгляд. – Сплошная чернота.
Я не спросил, что она имеет в виду. И так ясно, что дымку за его спиной. Она раньше уже говорила, что чем гуще темнота, тем ближе смерть.
– Ладно, до встречи! – наконец бросила она, протягивая мне шоколадку.
Потом Куросэ ушла.
– Твоя знакомая, Мотидзуки-кун? Она у нас давно закупается, – прокомментировал Кимура, провожая взглядом ее велосипед. С журналами он закончил.
– Гм, да мы просто в школе вместе ходим в кружок.
– А. Я ее помню еще вот такой крошкой. Так выросла… – Он жестом показал девочку ростом ему по пояс.
Менеджер вообще помнил всех постоянных покупателей, и Куросэ – не исключение.
– Понятно, – ответил я и отошел в кладовую.
Я присел среди товаров, которые возвышались там горами, и приложил руку ко лбу. Не горячий. Но всякий раз, как я видел число над головой у Кимуры, сердце заходилось. Я знал, что не виноват в его смерти, но меня так грызла совесть, что я еле стоял на ногах.
– Мотидзуки-кун, ты в порядке? – Спустя несколько минут менеджер заметил, что со мной что-то не то, и подскочил на помощь.
– В порядке…
– Ты что-то бледный. Ну-ка, отдохни немного.
Когда Кимура присел, цифра над ним словно зависла у меня над душой. Она меня пугала.
– Тогда… десять минуток, если вы не против.
– Конечно, давай.
Я решил воспользоваться его любезным предложением и перевести дух. Когда присел на стульчик в комнате отдыха, Кимура принес мне из зала горячего какао, и стало полегче.
Если я хоть как-то связан с человеком, у которого вижу конец жизни, мне становится невыносимо смотреть на него напрямую. И теперь, когда это случилось с моим начальником, стало совсем плохо. Что будет со мной ближе к смерти Кадзуи, даже подумать страшно, и я невольно представил, как буду страдать уже совсем скоро.
Мне стало неловко перед Кимурой, так что я не стал дожидаться окончания десяти минут и вернулся к работе, как только допил какао. Ко мне и в самом деле вернулись силы.
– Мотидзуки-кун, ты только себя не перетруждай. Если тебе нехорошо – возвращайся домой.
– Нет-нет, все в порядке. Выпил какао – полегчало.
– Ну хорошо! – Он широко улыбнулся и вернулся к работе.
От его извечно доброй и теплой улыбки мне стало грустно.
Дело шло к девяти, и до конца смены мне оставался еще час. Начальник неутомимо трудился. Поток посетителей почти иссяк, так что он взялся за швабру.
Спустя какое-то время он мягко заговорил:
– Ты уже неплохо освоился. По-моему, скоро месяц, как ты к нам устроился.
– Да. Работа оказалась сложнее, чем я думал.
– Правда? – спросил он и так заразительно рассмеялся, что и я невольно расплылся в улыбке.
– Я тоже, когда учился в школе, в первый раз устроился на работу именно в комбини.
– Ого! И с тех пор продвинулись по карьерной лестнице до старшего менеджера?
– Вроде того. Я не нашел работу по специальности, так что хозяин, который тогда работал с нами в магазине, предложил взять меня в штат. Кстати, и женился я на коллеге, – со смущенной улыбкой почесав затылок, признался он.