– Куросэ. Куросэ, ау! – Я затормошил приятельницу, она проснулась и тут же выпрямилась. Ненадолго, впрочем: почти сразу снова обхватила колени и повалилась на бок. Видимо, по утрам мозг у нее не работал: сколько я ни звал, она больше не просыпалась.
С меня же слетели последние остатки сна, поэтому я укрыл подругу своим пледом и ушел к магазину.
– Доброе утро!
– Ого! Мотидзуки-кун, что такое? Ты чего так рано? – При виде меня у Кимуры округлились глаза, и он застыл посреди зала. Судя по всему, как раз раскладывал сдобу.
– Утренняя прогулка. А то в последнее время совсем не занимаюсь спортом, – не моргнув глазом вывернулся я.
– Ну и замечательно! – рассмеялся начальник. Колеблющийся ноль над его головой так и бросался в глаза. – Мотидзуки-кун, ты как, хорошо себя чувствуешь? У тебя сегодня смена, да?
– Да, мне уже намного лучше. Буду работать.
– Ну и прекрасно. А Танака-сан пока болеет, так что я за нее.
– Хорошо…
Я наведался в уборную, купил горячего чая и какао, вернулся в парк. Какая-то бабушка, выгуливавшая собаку, с явным недоумением на лице взирала на спящую на лавочке Куросэ. Видимо, решила, что та сбежала из дому.
– Куросэ, вставай давай, а то хуже будет. – Я сунул ей под нос какао. Девушка медленно села, огляделась по сторонам и поежилась. – Холодно, так что я тебе вот, принес.
– Спасибо, – просипела она и потянула язычок[19]. Осторожно отпила и вздохнула. И вдруг вспомнила: – А как Кимура-сан?
Не дожидаясь ответа, Куросэ схватила бинокль и посмотрела в сторону магазина.
– Уф, ну хорошо… – Ей заметно полегчало.
Вообще-то кризис еще не миновал, но я представляю, как бы ее подкосило, если бы менеджер умер, пока она спала.
От облегчения ее оставили силы, и Куросэ откинулась на спинку лавочки.
– Напомни, какой дальше план? – спро-сил я.
– Проследить, чтобы он благополучно вернулся домой, и на этом все. Тебе на смену, так что вечером я сама за ним прослежу, не переживай. Но сейчас меня куда больше волнует вопрос туалета. – Она отдала пледы мне и вприпрыжку бросилась к магазину.
Несколько минут спустя принесла мне – видимо, в благодарность за напиток – дынную булочку[20].
– Спасибо.
Я надкусил свою булочку, Куросэ – свою, кремовую, и слежка продолжилась.
– Мне пора, – сообщила девушка, когда дело шло к девяти. С этими словами она запихнула в здоровенный рюкзак два пледа, вскочила на припаркованный неподалеку велосипед и уехала.
Поскольку менеджер ехал домой на байке, она собиралась ловить его на полпути. Мы не знали, что случится и где, но она не собиралась ни на миг спускать с него глаз.
Минут пятнадцать спустя Кимура вышел из магазина. Я написал сообщнице и проследовал за ним.
Впрочем, тут и говорить нечего: на велике за байком не угонишься, так что он почти сразу скрылся из виду. Я тем не менее продолжил путь до адреса, который мне заранее скинула Куросэ.
Там-то мы с ней и пересеклись. Она глядела в упор на закрывшуюся за спиной моего начальника дверь, так и не спешившись с велосипеда.
– И как он? – спросил я, останавливаясь по соседству.
– Вернулся без происшествий. Мы сделали все, что могли.
Я вздохнул с облегчением. Но радоваться пока рано: еще непонятно, спасли мы его или нет. Мы с Куросэ попрощались, и я поторопился домой.
Проснулся я в своей постели только в четыре двадцать. Еще минута – и я бы опоздал на смену, так что я опрометью бросился собираться и даже не заправил за собой кровать.
Утром я только в душ и успел заскочить, а потом рухнул спать, как будто сознание потерял. Таким уютом меня объяла родная кроватка…
Я запрыгнул в чистую одежду и унесся на работу. Отчаянно крутил педали, а сам думал – жив ли еще мой начальник?
Каждое движение отдавалось болью в мышцах, да и усталость так до конца и не прошла. Но я наплевал на готовые взвыть суставы и только приналег на педали.
Как оказалось, на смену раньше меня вышла Танака.
– Танака-сан, вы уже поправились?
– Да, температура спала, так что ничего. Надо будет сказать начальнику большое спасибо, когда придет.
– Точно…
Сдается мне, такая возможность ей уже не выпадет. Но я прогнал эти мысли и как ни в чем не бывало принялся за работу.
Телефон, который я тайком припрятал в кармане, зазвонил в начале десятого. В это время мы уже с минуты на минуту ждали Кимуру в магазине, но он пока не шел. Я проверил, что в зале никого нет, и ретировался в кладовую.
– Алло.
– Я на месте, – убитым голосом сообщила мне Куросэ. – Не знаю, что делать… У дома скорая…
– Ага… Понятно.
Она, всхлипывая, продолжала что-то еще говорить, но я уже повесил трубку.
Принялся за уборку в дальнем углу зала. Закусил губу и налег на швабру.
– Кимура-сан сегодня задерживается, – тихонько заметила Танака, укладывая в кассу запас десятииеновых монет. Я не отвлекался от уборки. – Бывает же такое. Наверное, проспал.
– Точно…
Пока Танака смеялась и пожимала плечами, я опять проскользнул в кладовую.
Как и в тот раз, я сел на корточки посреди груды товаров и крепко обхватил руками колени. Но вряд ли ко мне снова подойдет менеджер и спросит, все ли у меня в порядке. Нет больше ни широкой улыбки, ни теплых рук, которые по-доброму похлопают меня по спине.
В кармане снова завибрировал телефон. Наверняка Куросэ. Я не обратил на него внимания и молча плакал.
На следующий день Танака рассказала, что Кимура скончался у себя дома во сне. Инфаркт от переутомления. Его обнаружила супруга, когда заметила, что он не проснулся к смене. Тут же вызвала скорую, но было уже слишком поздно.
Все, как я предсказывал, – только зря потратили силы и время. Какой же я дурак, что на что-то надеялся. Я твердо решил, что теперь точно никогда и палец о палец не ударю.
Куросэ горевала. Я написал ей про обстоятельства смерти и кое-какие слова утешения, но она не ответила.
Видимо, смерть менеджера ее сильно подкосила, и она всю неделю не ходила в школу.
– Интересно, что с ней такое? – переживал Кадзуя, над головой которого в кабинете литературного кружка покачивалось 42.
– Понятия не имею, – я притворно пожал плечами. К тому времени я уже несколько раз пытался с ней списаться, но тщетно.
– А, кстати. С завтрашнего дня и до конца фестиваля я сюда приходить не буду.
– Что? Почему?
– Так организацией же заниматься надо. А по вечерам я пишу допоздна по кофейням, а то дедлайн завалю.
– Ясно. Ну хорошо.
Фестиваль уже нависал над нами: оставалась неделя…
– Ой! А что с журналом-то?! – вскрикнул я, внезапно вспомнив о поручении. За работой и попытками спасти менеджера он у меня совсем вылетел из головы.
– Не парься, Куросэ-тян его делает.
– Что? Правда?
– Да. В те дни, когда ты уходил на работу, она делала журнал. Последнюю неделю она дома, поэтому не знаю, как он продвигается, но я прислал ей все, что она просила, так что, наверное, порядок, – объяснил Кадзуя, не отрываясь от экрана.
В свободной руке он держал колу из автомата. По столу рассыпались крошки – видимо, он еще и перекусить успел.
– А, тогда ясно. То есть можно вообще об этом не думать?
– На твоем месте я бы ей помог все напечатать и переплести. Тираж планируется три сотни, в одиночку тяжеловато.
Про себя я отметил, что вдвоем – не сильно легче, но не взваливать же на Кадзую еще больше работы? Так что я промолчал.
– Ну ладно, пора, пожалуй, домой. Арата, ты как?
– Тоже пойду. Собирался навестить в больнице бабушку.
Когда я вышел из лифта на четвертом этаже, по дороге к палате прошел мимо комнаты отдыха и увидел там пациентку, сидевшую у подоконника.
Над ее головой висело число 45, а сама она разложила по столу альбом и рисовала. Видимо, та же самая, что в прошлый визит.
Меня разбирало любопытство, что же там такое рисует девушка, которой осталось жить полтора месяца, но я не придумал никакого предлога с ней заговорить, так что не остановился.
– О, какие гости! Устраивайся, – поприветствовала меня бабушка с теплой улыбкой, закрывая толстую книжку.
Свою любовь к чтению я унаследовал от нее и частенько брал что-нибудь почитать из ее домашней библиотеки.
– Что это у тебя?
– Французский роман о любви и мести.
– Ага…
Бабушка сняла очки и вытащила из тумбочки все те же печеньки. Сама она сладостей почти не ела, поэтому держала их специально для гостей. Так что и я не стеснялся, брал их сколько захочется. Мне нравилось ими хрустеть, так что я утягивал одну за другой. Бабушка с любовью наблюдала, как я хомячу угощение.
– К слову, мне Юмико сказала, что ты устроился на подработку. Молодец.
– Да ну, я так… Почти все старшеклассники подрабатывают, ничего такого.
Я вспомнил, что в прошлый визит ни словом не обмолвился ей про комбини. Я не стал упоминать, что наш менеджер умер, а с новым, которого прислали от головного офиса, я не сошелся характерами.
– Как в школе? Весело?
– Мм, ну нормально. На следующих выходных будет фестиваль культуры. Если честно, так лень туда тащиться. Думаю прогулять.
– Да ладно тебе, наверняка будет весело! – все с той же улыбкой принялась уговаривать меня бабушка, будто маленького ребенка. Вообще-то я бесился, когда со мной сюсюкали, но именно на бабушку почему-то не злился. – Если ты наслаждаешься жизнью, то и мне большая радость.
Едва ли мне под силу сполна насладиться последними денечками. Очень жаль, что я не оправдаю бабушкины надежды.
– Ладно, приложу все силы…
– Брось, не пересиливай себя. Главное – простые повседневные радости. Не болей и будь счастлив, а главное – проживи долгую жизнь, и мне тогда ничего больше не надо.
– Угу… Ну да.
Сердце неприятно сжалось. Я отвел глаза, как будто бабушкино лицо, когда мы заговорили о будущем, зажглось слишком ярким светом.