Я надеялся, что его кто-нибудь уведет от смерти – может, отвлечется на кошку, на собаку, да хоть бы на ворону!
Но отец по дороге на бейсбол попал в аварию и в самом деле больше не вернулся.
Я каждый день терзался чувством вины. Почему я не придумал, как его отговорить? Перед глазами до сих пор стояла его спина, когда он уходил из дома.
Но потом я вдруг спросил себя: почему над его головой вообще так внезапно возникли эти зловещие цифры? Ведь отсчет всегда начинался с девяноста девяти. А у него вдруг сразу двенадцать. Как я ни напрягал мозги, на тот момент ответа не нашел.
И вот два года спустя – 31 над Акари.
Я долго ломал голову. Думал три дня и три ночи и пришел к такому выводу: отсчет начинается внезапно, если что-то ломает привычный уклад жизни человека. Скажем, приходит мысль о самоубийстве или еще что-то такое, что ему обычно не свойственно.
По всей логике отец не должен был попасть в команду. Просто один из товарищей травмировался, и отца позвали на замену, а по дороге на поле он попал в аварию. Если б не внезапное приглашение, отец бы остался в живых.
И, как ни прискорбно, с Акари случилось то же самое. Это я надоумил ее согласиться выступать представителем класса и изменил ее судьбу. Если бы она со мной не поговорила, то, может быть, отказалась бы от предложения и вместо этого сосредоточилась бы на спортивной секции. Я повлиял на ее решение, судьба переменилась, и начался обратный отсчет.
Я не знал, насколько моя догадка верна. Но ничего другого в голову не приходило.
Вот и цифры над Девушкой Дождя значили, что в ее судьбе наступила неожиданная перемена, либо что-то внезапно стряслось со здоровьем, либо она задумалась о суициде. По выражению на ее лице на станции я склонялся к последнему.
Я даже в страшном сне себе не представлял, что возлюбленная Кадзуи скоро погибнет. Однако и тут я себя убеждал все той же расхожей фразой, что такова судьба и ничего не попишешь.
Все занятия я опять читал. В последнее время книжки не откладывались в голове, и я только скользил глазами по словам на бумаге, и все-таки за чтением я немного успокаивался.
После уроков Кадзуя сразу убежал из школы по делам, и я в одиночестве побрел в кружок. Сколько еще раз мне ходить этим маршрутом? Встав у полок, я изучал их содержимое вдоль и поперек.
И все же меня совершенно не тянуло читать, так что я решил заняться коробкой у стены. Там лежал новенький стеллаж, который Куросэ заказала в интернете, и с тех пор его не распаковали.
Я оторвал скотч и, сверяясь с инструкцией, начал сборку. Кабинет наполнился ароматом кипарисовика.
– Ой, ты уже все сделал! Деревом так классно пахнет, – заметила Куросэ, которая подоспела, как раз когда я достал из коробки последние детали. С учетом нашего последнего разговора встреча получилась немного неловкая. – А где Кадзуя-кун?
– Ушел по делам…
– Мм, понятно.
Больше не произнося ни слова, я продолжил заниматься сборкой. Куросэ присела в сторонке и углубилась в книгу. Разумеется, в дополнительной обложке.
– Извини, ты тут не подержишь? – обратился я, когда понял, что со следующим элементом конструкции в одиночку не справлюсь.
Подруга тут же захлопнула книгу и подскочила ко мне:
– Вот тут?
– Ага. Подержи ровно, ладно?
Я прикрутил шурупы прилагавшимся к набору инструментом и закрепил верхнюю доску. Дальше помощь Куросэ уже была мне не нужна, но девушка осталась помогать до конца.
– Ура, готово! Деньги еще остались, так что давайте потом все вместе еще книг новых выберем?
– Ага… Потом, – пробормотал я так многозначительно, что настроение в комнате опять стало напряженным.
У нас с Кадзуей не будет никакого «потом», да и книги, на которые мы заработали честным трудом, я уже не прочитаю, и от этого мне стало как-то грустно.
– Как думаешь, от чего умрет Кадзуя-кун? – вдруг спросила Куросэ, вернувшись на свое место.
– Не знаю. На вид он вроде здоров, так что вряд ли от какой-то болезни. Его все любят, так что на убийство не похоже. В суицид я тоже не верю. Методом исключения остается несчастный случай. Тем более что он слегка рассеянный, – ответил я, сам не веря своим словам.
Пока не появились цифры, мне вообще казалось, что Кадзуи Нодзаки смерть не коснется. Такой веселый и открытый человек, из которого ключом била энергия, и друзей он заводил с полпинка. До сих пор в голове не укладывалось, что Кадзуя, душа любой компании – Кадзуя! – покинет этот мир через каких-то пару недель. И все же цифры над его головой не оставляли никакой надежды.
– Я тоже так думаю. Он постоянно на ходу смотрит в телефон. Наверняка несчастный случай. Но убийство со счетов все-таки не списывай. В новостях передавали про какого-то маньяка.
– Погоди, а этого психа разве еще не поймали? Ну и это все равно в другой префектуре произошло, так что маловероятно.
– Не повод ослаблять бдительность! Никогда не знаешь, на кого наткнешься в городе.
Я обернулся на девушку и обнаружил, что она что-то строчит в блокноте. Я заглянул ей через плечо.
«Кадзуя-кун», «1 декабря», «причина смерти», «несчастный случай», «убийство», «суицид» и другие отдельные слова. От имени друга во все стороны тянулись линии к предположительным обстоятельствам его гибели.
– Первого декабря – годовщина основания школы, будет выходной. Может, сходим куда-нибудь все втроем?
– Я… пожалуй, пас.
– Можешь мне не помогать, просто составь компанию, как в прошлые разы. Да?
– Нет.
Повисла небольшая пауза.
– Почему? – печально спросила Куросэ.
– Не хочу видеть, как погибнет Кадзуя.
– Я буду его телохранителем, и он ни за что не умрет! – пообещала Куросэ с поразительной для человека, который еще ни разу никого не спас, самоуверенностью.
Каждый раз поражаюсь, откуда у нее столько запала.
– Помнится, с менеджером и Саякой-сан ты говорила то же самое. Так что сомневаюсь.
Куросэ понуро повесила голову. Кажется, я слегка перегнул палку, но все-таки считал, что кто-то должен был сказать все как есть. А в прошлый раз она и сама могла погибнуть, если бы я ее не удержал. Куросэ только подставляла себя под удар. Небезопасно все время ошиваться рядом с человеком, которому предначертано вскоре умереть. Какой смысл, если и другого не спасешь, и себя в придачу погубишь?
– Ладно, одна справлюсь. Но если у меня получится, то пообещай, что ты тоже попытаешься сбежать от смерти. И кстати, журналы мы тоже все распродали, так что пари выиграла я!
– Не считается: я не соглашался на пари. И вообще: что конкретно ты мне предлагаешь?
Куросэ перевернула страницу блокнота и показала разворот: «Арата-кун → 6 декабря → Несчастный случай». Ага, понятно, как она оценила мою судьбу. Мне даже захотелось возмутиться, почему она не рассматривает в моем случае других вариантов, но тут мое внимание переключилось на нижнюю строчку. «Спасение → Прогулять школу, не выходить из комнаты», – вывела она аккуратным почерком. Очень просто и, возможно, неожиданно эффективно.
– Ну, идеальный же план? – победно улыбнулась Куросэ.
Я ответил ей тяжким вздохом:
– Кажется, мы это уже обсуждали, но что, если дома пожар? Что, если сердечный приступ? Тогда все равно не поможет.
– Ну да, ну да. Но все-таки с моим планом шансы на выживание намного выше.
– Не уверен, что все так просто… – Я поднялся с места и подхватил сумку.
– Ты домой? Но военный совет еще не окончен!
– Первого декабря буду весь день валяться дома. Шестого – пойду в школу. Свободна.
Куросэ что-то возразила, но я уже не слушал.
«Может, спасти человека от смерти не так уж и сложно», – вдруг подумалось мне. Для несчастного случая достаточно буквально нескольких секунд, и самоубийцу можно или переубедить, или просто помешать ему осуществить задуманное. С убийством и болезнью сложнее, но тут в пользу старшеклассников выступает статистика. Так что, может, и для нас с Кадзуей еще не все потеряно.
Но сколько я об этом ни думал – нет, не вариант. Я приму судьбу и проведу остаток дней так, чтобы умереть без сожалений. Конечно, страшно. Но я сам принял это решение, и Куросэ меня не переубедит.
Настал новый день, двадцать первый с конца. Я решил махнуть рукой на школу и готовиться к смерти.
Для начала надо закончить все дела, какие получится.
Утром я читал книги, которые скопились на полках, чтобы не жалеть – или хоть не так жалеть, – что не успел.
Во второй половине дня у меня стояла смена, так что я сел на велосипед и укатил в комбини.
Надо будет сказать, что я дорабатываю последний месяц и увольняюсь. По-хорошему, стоило озаботиться этим вопросом раньше, но я не подумал.
Первым делом я предупредил Танаку, но она вежливо объяснила, что это надо не ей сообщать, а менеджеру, когда тот подойдет.
Новый, которого поставили вместо покойного Кимуры, оказался не в пример строже, и я его недолюбливал.
Когда смена закончилась, я прямо перед выходом поставил нового начальника в известность. Никак не объяснил свой внезапный уход, но тот безразлично кивнул, принимая к сведению, и я даже расстроился. Вот Кимура бы наверняка попытался меня уговорить остаться. Затем я выехал на темную дорогу.
На следующий день опять в школу не пошел. Кадзуя с Куросэ закидали меня сообщениями, но я их игнорировал.
С утра читал, днем, вечером и до ночи – доигрывал игру. После финального босса посмотрел целиком титры. С одной стороны, я был доволен, что довел дело до конца, с другой – такая пустота скопилась на сердце, что полились слезы.
Я не вернулся на занятия ни на следующий день, ни на следующий после него и заканчивал дома все дела, которые мог припомнить. Вот уже и книжек непрочитанных почти не осталось, и посмотрел три фильма, которые давно собирался.
По сути, только стол пока не разобрал. Надо избавиться от всего, что могло меня компрометировать, и подумать над предсмертной запиской. Стоит ли вообще ее писать? Наверное, нет. А то, скажем, собьет меня машина, найдут записку – и еще подумают, что я сам прыгнул под колеса, а это меня не устраивало. Каково тогда придется маме? Так что я не стал.