– Ну то есть в чем для тебя смысл жизни? – уточнил я, поняв, что слова подобрал дурацкие.
Она у меня все-таки долго прожила. Я надеялся, уж ее-то ответ отзовется у меня в груди.
Я явно застал ее врасплох, но она все-таки ответила:
– Дай-ка подумать… Сложно сказать. Мне кажется, такие вещи понимаешь уже на пороге смерти.
– Как-как?
– Ты не ослышался. В последние мгновения. Надеюсь, ты тоже проживешь полную жизнь без сожалений, – ответила она не совсем то, что я хотел от нее услышать, но зато в своем стиле.
Вот только я доживаю последние дни, и на пороге смерти мне предстоит много в чем раскаиваться.
– Еще я, кроме всего прочего, живу ради твоих визитов.
Мне вдруг вспомнились слова покойного менеджера Кимуры: «Ради себя – тоже ради других». Когда меня не станет, у бабушки окажется на одну причину меньше жить. Меня мало заботило, что я умру, но вдруг захотелось хотя бы пережить бабушку.
– Кстати, твой дедушка у меня как-то спрашивал то же самое, – припомнила с теплой улыбкой бабушка, пока я молчал.
– Что он был за человек? – вдруг полюбопытствовал я.
Мама постоянно говорила, что он был упрямый и неусидчивый. Я его видел разве что на фотографиях и подробно никогда не спрашивал о нем.
– Он у тебя был настоящий герой.
– Герой? – Словечко, которое использовала бабушка, мало вязалось с тем образом, который у меня успел сложиться, и от неожиданности я переспросил.
Все с той же мягкой улыбкой она продолжила:
– Твой дедушка спас несколько человек. Про него даже в газетах писали.
Сердце застучало.
– То ребенка тонущего из воды вытащит, то не даст одному человеку прыгнуть под поезд. И постоянно такие истории с ним случались.
– Ого! А мама говорила, что он был себе на уме, и я как-то даже не думал…
– Хи-хи. Он постоянно перекраивал планы, иногда прямо на ходу. Загадочный был человек.
Чем больше я слышал, тем сильнее убеждался в своей теории. Получается, я унаследовал эту силу от него. Только, в отличие от меня, он свои способности использовал во благо и без малейших колебаний.
– Незадолго до свадьбы тоже был случай. Мы сели в автобус, и вдруг ему что-то взбрело в голову, он устроил большой шум и велел всем немедленно выходить. Я его послушалась и сошла на ближайшей остановке, а остальные не обратили внимания. Сразу после этого случилась авария, пять человек погибло.
– А дедушка?..
– Сильно поранился, его госпитализировали, – грустно объяснила она, сжимая руки на груди.
Думаю, та авария была страшнее, чем я даже могу себе представить.
Бабушка закашлялась, и я погладил ее по спине:
– Все хорошо?
– Да, я в порядке.
Она устало опустилась на койку и закрыла глаза.
Так и вижу, что там произошло. Дедушка увидел цифры у людей в автобусе и попытался всех их вывести по возможности. Но ему мало кто внял, и в итоге они угодили в катастрофу.
Я восхищенно вздохнул. Попытался представить, как бы я поступил на его месте. Это нетрудно: если бы я как-нибудь по пути в школу зашел в автобус и увидел там нули над головами пассажиров, то пулей выскочил бы наружу. Тут же нажал бы кнопку с требованием остановки, бросился водителю в ноги – все что угодно, лишь бы поскорее открыл дверь. И палец о палец бы не ударил, чтобы спасти пассажиров.
Даже не сомневаюсь, что так бы все и было. Я всегда следил за обреченными издалека, с островка безопасности. Считал, что так правильнее, и даже не сомневался в своей правоте.
А вот дедушка рисковал собой ради совершеннейших незнакомцев. Бросал вызов судьбе и менял ее. Может, героизм стоил ему жизни, но зато он спас перед смертью много людей. Моя полная противоположность. Я почувствовал себя таким слизняком и ничтожеством, что выступили слезы.
– Как-то раз… – Я думал, бабушка уснула, но она тихо продолжила, и я поспешно вытер глаза. – Как-то раз дедушка поехал с Юмико на рыбалку и утонул в реке. Забросил удочку, ушел и не вернулся. Юмико считает, он поскользнулся где-то, пока искал рыбное место. Но я думаю, она не права. Наверняка не знаю, но уверена, что что-то случилось, – рассказывала она сквозь слезы.
Бабушка с ним долго прожила, и я, увы, догадывался, что она имеет в виду…
Что дедушка опять попытался кого-то спасти.
Бабушка сказала, что только перед смертью понимаешь, зачем ты жил. Интересно, о чем в последние мгновения думал дедушка?
А я? Мне умирать через пять дней – я-то найду ответ на вопрос? Я готов к встрече со смертью?
Наконец бабушка тихо засопела, и я дал волю нахлынувшим чувствам, из глаз хлынуло ручьем. Я изо всех сил старался не всхлипывать, но слезы не вытирал, и они так и катились по лицу.
От этого цифры над ее головой расплывались. Скорее всего, с ними я уже ничего не сделаю, ведь она и так уже лежит в больнице.
Но как насчет Кадзуи? Вдруг его еще можно спасти?
Куросэ считает, сила нам дана, чтобы спасать родных и близких. Дедушка тоже не щадил сил, чтобы бросить вызов судьбе. А я…
Разве я могу так просто отпустить Кадзую на верную смерть? Нет, конечно!
Я подорвался бежать даже прежде, чем пришел в себя. Меня словно подталкивали в спину, и я летел как ветер. Не в силах ждать лифта, пронесся по лестнице, перепрыгивая ступеньки. На меня кричали все встречные медсестры, но я только извинялся и бежал дальше.
До чего странно. Я, столь смиренно принимавший судьбу, теперь так отчаянно бросился в бой. Казалось, что до сегодняшнего дня я просто не мог выбраться из ловушки упрямства.
Сначала спасу Кадзую, а потом уже и умирать будет не так страшно. Может, даже найду на смертном одре ответ, который так отчаянно искал. Все мои мысли поглотило новое стремление.
Я на бегу достал телефон и набрал Куросэ. Но увы – хотя фильм уже, по идее, закончился, она не подходила к трубке. Попытал счастья с Кадзуей, но с тем же результатом.
В округе я знал всего один кинотеатр – на последнем этаже торгового центра, до которого от больницы ходил всего один автобус. После кино они собирались закупаться книгами, а книжный в комплексе тоже есть, и они наверняка еще где-то там.
Судя по расписанию, автобус ушел из-под носа, а следующий ожидался только через пятнадцать минут. Мне было невыносимо стоять на одном месте, и я побежал дальше.
Сколько лет я уже не бегал в полную силу? Я даже на спринтах на физре откашивал, а когда опаздывал на поезд или автобус, в лучшем случае переходил на трусцу. Поэтому дыхание тут же сбилось, ноги не заплетались только каким-то чудом.
Тем не менее скорость я не сбавлял и на бегу снова попытался дозвониться. Друзья все так же не отвечали, и я не находил себе места.
Светофор впереди замигал, а я знал, что зеленого потом долго не будет. К переходу я чуть-чуть не успел, но плюнул и перебежал дорогу на красный.
У торгового центра стояла скорая.
Кажется, они только подъехали: за распахнутыми дверцами фургона я не увидел пациента. К кому это? Обуреваемый недобрым предчувствием, я вбежал в здание.
Медиков не увидел и впрыгнул на эскалатор на второй этаж, где, как я помнил, и располагался книжный. Когда я, шатаясь, кинулся в его сторону по коридору, увидел толпу. Среди них выделялись врачи – видимо, несчастный случай случился именно там.
– Подросток? Его что, кто-то ударил?
– Да вроде нет, шел и упал…
– Может, споткнулся и стукнулся головой?
Люди перешептывались, и я ничего толком не понимал. Я застыл на месте как вкопанный. Не хотел смотреть, кто же там впереди лежит.
Ноги запоздало заныли и подкосились. Пока я оседал на землю, в просвете между людьми все-таки увидел, кого окружили медики, и меня поглотило отчаяние. Я прекрасно знал эту прическу, профиль, костюм. На полу до боли знакомо угадывался Кадзуя.
– Арата-кун! – воскликнул знакомый голос.
Я обернулся на звук, и там, вся в слезах, дрожала Куросэ.
– Что с Кадзуей?..
– Не знаю… Он вдруг… – всхлипывала она.
Она упала на колени рядом со мной и разрыдалась.
Я перетащил ее на лавочку поблизости и подошел к другу. Над его головой отчаянно трепыхался, готовый исчезнуть, ноль. Я изо всех сил взмолился, чтобы пламя его жизни не потухло.
Нас с Куросэ тоже пустили в карету скорой, и мы приехали в больницу.
Друга сразу увезли в интенсивную терапию и пытались спасти его жизнь, но мы знали, чем это кончится. И все же молились, чтобы случилось чудо и Кадзуя пришел в себя.
Пока мы сидели в рекреации, Куросэ через слезы рассказала все по порядку.
Фильм закончился, и они отправились в книжный. Пока они проглядывали полки в поисках чего-нибудь подходящего, Кадзуя внезапно схватился за грудь и упал. Куросэ тут же вызвала скорую, и как раз когда ему оказывали первую помощь, подоспел и я…
Иными словами, Кадзую подвело здоровье. Даже если бы я согласился помогать, ничего бы не изменилось.
Отчаяние нахлынуло с такой силой, что у меня потемнело в глазах.
– Опять… не спасла… – всхлипнула Куросэ в завершение рассказа, как будто винила во всем, что случилось, себя.
– Ты не виновата. Это был безнадежный случай… – Я попытался смягчить ее горе, а сам незаметно смахнул очередные слезы.
– А вдруг это я его добила…
– Неправда. Исход в любом случае не изменился бы.
Как раз тут из палаты интенсивной терапии вышел всклокоченный старший брат Кадзуи – семья недавно приехала, но родители, видимо, пока остались с младшим сыном.
– Спасибо, что были с ним рядом. Кадзуя только что скончался, – ошеломленно сообщил нам старший брат, которого я знал с самого детства.
Куросэ снова разревелась, а я закусил губу и уронил голову.
– Он… чем-то болел? – спросил я у него, и старший брат, до того застывший с горестным выражением на лице, поднял на меня удивленные глаза.
– Арата-кун, он разве тебе ничего не сказал? Мне говорил, что да…
– Нет, я… ничего не знаю.
– Ясно… – бессильно выдохнул брат. – Значит, так и не набрался смелости. Дело в том, что…