Для начала я решил прогуляться под морозным зимним небом.
Сразу за дверьми мир встретил меня непривычными красками, звуками, запахами. Каждый встречный прохожий, велосипед, машина – от всего теперь веяло угрозой. Смерть поджидала за каждым углом. Я постоянно озирался по сторонам, а пешеходные переходы переходил как по тонкому льду.
Может, во мне разыгралась паранойя, но казалось, будто за мной кто-то следит.
Время от времени я отдыхал, но в конце концов достиг намеченной цели через пять часов ходьбы. Видимо, сказывалось, что я пришел в будний день, – на кладбище почти не было посетителей.
Только тут я сообразил, что не прикупил по дороге ни цветов, ни благовоний, но пожал плечами и отправился на поиски дедушкиной могилы. Я более-менее помнил, куда идти, а там уже сориентируюсь на месте.
Сходить на могилу мы придумали вместе с Куросэ во время утреннего разговора. В ее рассказе Сиросэ в одной из сцен молится на кладбище духам семьи о том, чтобы герой уцелел.
Может быть, я перемудрил, но все-таки мне казалось, что изменить судьбу можно, только вырвавшись далеко за рамки повседневности.
Если со мной случится приступ, то сидеть дома опасно: никто вовремя не заметит, что мне плохо, и я могу погибнуть. На улице вероятность, что кто-нибудь вызовет скорую, выше, и в таком случае лучше выйти. Мы долго выбирали, пойти в школу или остаться дома, но оба варианта не выходили за рамки моего обычного поведения, и Куросэ предупредила, что даже в родной комнате меня может подстерегать опасность.
Я с ней мысленно согласился. Вот и придумал навестить могилу дедушки. Я уже много лет к нему не ходил, а вот так, зимой, не на Обон – вообще в первый раз. Вот уж точно – такое за рамками привычного поведения.
Когда я признался Куросэ, что дед видел такие же цифры, как я, она воскликнула:
– Ну точно! Он тебя защитит!
Она встретила мою идею с энтузиазмом и вызвалась составить мне компанию, но я отказался, потому что не хотел подвергать ее лишнему риску в своей компании. Она пыталась настаивать, но через полчаса уговоров все-таки сдалась.
Дедушкина могила нашлась быстро, в том числе потому, что мамина длинная девичья фамилия – Кавахарада – сразу бросалась в глаза. Чувствуя себя ужасно неловко, что пришел с пустыми руками, я для начала робко поклонился, а затем подошел поближе.
Сложил руки в молитве духу предка, которого никогда не встречал, закрыл глаза.
Дедушка, прости, что так ошибался по поводу тебя. Ты для меня тоже герой. Помоги сбежать от смерти.
Пока шел, я вспотел, но теперь пот остыл, и я поежился. Взглянул на часы: едва перевалило за половину третьего. Пусть я только пришел, но решил потихоньку выдвигаться в обратную сторону. Ноги уже гудели, а мне еще предстоял и обратный пятичасовой поход.
Я бросил на могилу последний взгляд… и время словно замерло, когда я увидел выгравированные даты.
Конечно, на свете бывают удивительные совпадения. Но я не мог отделаться от мысли, что тут нечто большее…
«Масахико Кавахарада. 6 декабря 1989».
У меня выступили мурашки. Получается, сегодня его годовщина.
Да разве бывают такие совпадения?!
Может, и цифры у меня над головой загорелись как послание от дедушки? Может, он послал мне испытание за то, что я прожил всю жизнь так, как будто у меня нет особого дара?
Чем дольше я думал, тем больше убеждался, что прав. Вот и сегодня меня привела к нему какая-то невидимая нить…
Пока я собирался с мыслями у могилы, меня вдруг окликнули:
– Извините… Вы, наверное, родственник Кавахарады-сана?
Я обнаружил позади себя какого-то мужчину в сером пальто. Он держал в руках цветы.
– Э, да, я его внук.
– Внук! Меня зовут Канадзаки. Ваш дедушка меня очень обязал при жизни. Вы позволите?
– О, разумеется. Прошу.
Я спешно уступил ему место на гравии перед могилой. Он поставил по обе стороны монумента поминальные цветы и зажег палочки с благовониями. Я молча за ним наблюдал.
– Извините… А как именно вы связаны с дедушкой? – спросил я, когда гость закончил молиться.
Канадзаки медленно обернулся и погрустнел.
– В начальной школе он спас мне жизнь. Я играл на речке, поскользнулся и упал в воду. Чуть не утонул, а он меня вытащил. – Мужчина вновь обернулся на могилу. – Меня он спас, но его самого затянуло течением. Я был слишком маленький, перепугался и убежал… Теперь страшно раскаиваюсь. Если бы я тогда позвал кого-то на помощь, может быть, он бы не погиб… Простите меня, пожалуйста.
Мужчина склонился передо мной в глубоком поклоне. Его внезапное признание меня как громом поразило. Получается, так дедушка и погиб?
– Кавахарада-сан умер из-за меня. В новостях сказали, что это несчастный случай, но на самом деле нет.
Бабушка все правильно подозревала.
Он вовсе не просто так свалился в реку. Подозреваю, увидел ноль над головой мальчишки и тут же бросился на помощь. Потратил все силы на спасение, а сам уже не выбрался. Это ж надо такую недюжинную смелость проявить – броситься в реку среди зимы! Да уж, героический подвиг.
Я не перебивая слушал, что Канадзаки скажет дальше.
– Я нашел его могилу всего несколько лет назад. Ничего про него не знал, только фамилию и дату смерти, но этого оказалось достаточно. Решил, что если встречу кого-то из родственников, то обязательно расскажу все как есть.
Он снова попросил прощения и поклонился, чем еще больше меня смутил, поэтому я поспешил его заверить, что все в порядке.
– Я надеялся, что встречу его родных в годовщину смерти или на Обон. Но внук! Какое счастье, что наконец выговорился… – признался Канадзаки со слезами на глазах.
Он долго нес этот груз на душе в одиночку. Я его отчасти понимал. Меня тоже тяготила совесть перед родными и близкими всех, кому я не помог. Они не из-за меня погибли, но я терзался виной за то, что отворачивался от них и делал вид, будто ничего не вижу.
Поэтому я ни в чем не упрекнул Канадзаки.
Мы присели на лавочку неподалеку и разговорились.
– Я так благодарен Кавахараде-сану. Если бы не он, и дочка бы моя не родилась! – признался Канадзаки и показал мне фотографию на телефоне – по всей видимости, со дня рождения: на ней радостная маленькая девочка задувала три свечи на торте. Совершенно очаровательное создание.
В груди разлился жар. Благодаря дедушке родился новый человечек, который иначе никогда бы не появился на свет. Настоящее чудо.
Где-то через полчаса Канадзаки пообещал, что снова придет в будущем году, и ушел, кивнув на прощание. Я же вернулся к могиле дедушки и поклонился ему со всем почтением.
Если сегодня выживу, обязательно попрошу, чтобы мы сюда сходили с мамой и бабушкой. А пока что я снова пустился в дальний путь.
Интересно, сколько я за сегодня прошел? Под конец пути у меня болели икры и сбились ступни. Когда силы меня почти покинули, я наконец начал узнавать район.
На часах – восемь вечера. Я и не думал, что прогуляю столько времени. Осталось четыре часа – еще всего четыре часа!
Наконец я дотащился до дома…
И вдруг услышал за спиной шаги. Я обернулся, вглядываясь в темноту, весь сжался, как пружина: вдруг явился маньяк по мою душу? Но увидел не незнакомца, а Куросэ.
– У меня сейчас… ноги отвалятся! – слабо прошептала она и осела на землю.
– Ты что, ходила за мной? – спросил я, бросаясь к ней.
– Угу, – коротко призналась она, растирая бедра прямо сквозь черное пальто. По-моему, она неловко улыбалась.
Нет, я, конечно, уже понял, что эта девица – тот еще фрукт, но это ж надо! Потащиться за мной в такую даль! Вот, получается, чей взгляд я периодически чувствовал затылком.
И тут я обратил внимание, что в свете вечерних фонарей над головой Куросэ больше ничего не раскачивалось. Она сбежала от смерти.
Какое счастье! Теперь мне не о чем жалеть. Раз Куросэ будет жить, то мне и умереть не жалко.
– А я тебе говорил, чтобы не ходила за мной.
– Ну как ты это себе представляешь? Я не могу сидеть сложа руки, когда твоя жизнь висит на волоске.
Она подняла голову, и я увидел, что у нее покраснели щеки и нос, а глаза блестели, как у маленькой девочки.
– Ой! Исчезло… – Когда девушка взглянула мне за спину, то страшно удивилась. – Ура… Ура!
Она зажала рот ладонями и расплакалась, так и не вставая с земли.
Едва я услышал ее, как бросился домой – к зеркалу в ванной. Включил свет и уставился в пространство над головой в отражении.
Цифры, которые сводили меня все это время с ума, исчезли.
– И правда… – пробормотал я и шумно выпустил из легких воздух.
Секунд пятнадцать я разглядывал отражение, а потом вернулся к Куросэ. Она так и не поднялась с земли и только тихо плакала.
– Убежал… Спасся… – повторял я, пока еще не до конца осознавая.
Куросэ кивала, все так же утирая слезы.
Вот и мои глаза обдало жаром. Я изменил судьбу! Пусть я не чувствовал никаких изменений, но цифры исчезли, а значит, сегодня я не умру.
Но еще больше меня радовало, что плачевной участи избежала Куросэ. Она нашла способ продлить мне жизнь, а я – спасти ее от смерти… Стоило на секунду зазеваться, как по щекам заструились теплые ручейки.
Ни слова ей не скажу о том, какая опасность над ней нависала. Ей незачем знать. Ведь это не я ее спас, а она – меня.
– Как же здорово. Как же хорошо жить! – Голос Куросэ дрожал от слез, и я крепко-крепко прижал ее к груди.
Наступило утро. Проснувшись и сев в постели, я взглянул на календарь. В сентябре я зачеркнул все дни после шестого декабря, поэтому сорвал испорченный лист и бросил его в мусорку. Надо скорее покупать календарь на будущий год. А пока что я сладко зевнул.
Наступило, хотя я этого уже совершенно не чаял, седьмое декабря – тихое, ничем не примечательное утро.
Как же давно я так крепко не спал. В голове разлилась блаженная пустота. С тех пор как три с небольшим месяца назад появились цифры, я ни разу не выспался.