– И как же? ― Но казалось, Круч спросил просто так, интереса в голосе не было.
– Я тут далеко не последний человек, ― приосанился Резак. ― Могу сделать так, чтобы старики не цеплялись и режимники помягче обращались. А еще от работы помогу отлынуть.
Было ясно: Резак очень хочет заполучить Круча в друзья. Вот только Стасу показалось, что пока это желание не взаимно.
– Звучит заманчиво, ― равнодушно кивнул Круч. ― Надо подумать.
– Ну что, гоу к нам? Там и обмозгуешь. ― Резак комичным приглашающим жестом указал на стол, за которым сидела его компания. ― И да… ― он покосился на Стаса и остальных. ― Тут у нас местные касты. И есть такие, куда лучше не попадать.
Все за столом, кроме Круча, так увлеченно исследовали свою картофельную запеканку, будто разглядели в ней инопланетную форму жизни.
– Да? И что же с ними не так? ― Круч проследил за его взглядом.
– А тут все сломанные и бракованные.
Круч прищурился, помолчал. Стас решил, что он вот-вот примет приглашение, встанет, пересядет. Но Круч не шевелился, лишь продолжал пристально смотреть на Резака. Эти двое будто сражались взглядами.
– А я неплохо чиню сломанные вещи, ― наконец отчеканил Круч.
Резак ощерился. Он все понял.
– Я тебя предупредил. И мой тебе совет: сделай правильный выбор.
С этими словами Резак ушел.
Перед ужином все встали и хором прочли молитву:
– Господи, Иисусе Христе, Боже наш, благослови нам пищу и питие молитвами Пречистыя Твоея Матере и всех святых Твоих, яко благословен во веки веков.
Затем все сели и принялись за запеканку.
– Зря ты так, ― вздохнул Коля. ― Теперь спокойной жизни не дадут.
– Да кому она нужна? ― Круч хмыкнул. ― Да и тем более, не тронет он меня.
Стас представил, как бьет тарелку, берет самый большой осколок и втыкает Кручу в горло. Отчетливо увидел, как на белый кафель льется алая кровь.
– Ты не знаешь Резака, ― мрачно сказал Коля.
Круч уверенно улыбнулся, обнажив темные зубы.
– Это он меня не знает.
Его глаза блеснули. Этот опасный блеск и улыбка навевали плохие воспоминания. Стас поспешил отвернуться, но про себя даже ухмыльнулся. Он знал Круча достаточно и догадывался, на что это чудовище способно. Круч против Резака. Захватывающее будет противостояние… Вот бы они прирезали друг друга. Правда, Круч казался Стасу слишком умным, чтобы действовать напролом. Откуда эта догадка? В их последнюю встречу Круч особо не демонстрировал злобной гениальности. Но люди меняются… Сейчас его взгляд стал умным и проницательным, да и Резак неспроста позвал Круча в свою компанию, знает его откуда-то. Что-то с Кручем не так, однозначно. Он явно больше не тот баракский торчок, которому по карману были лишь два развлечения: понюхать клей да засунуть горящую палку в ухо мимо проходящим детишкам. Одного Стас не понимал ― почему он выбрал компанию «бракованных» и отбрил Резака? Обычно такие упыри издалека чуют друг друга и сближаются. Но сейчас между ними явно вспыхнула неприязнь.
Судьба поиздевалась над Стасом еще раз, нанеся добивающий удар под дых, ― Круча подселили к нему в комнату. Вообще, до его появления Стас был доволен соседями: все оказались нормальными ребятами. Борзые вроде Резака жили в других комнатах.
У соседей Стаса была ежевечерняя традиция: перед сном вслух мечтать о том, кто чем займется на свободе. Вот и сегодня парни завели любимую тему:
– Я вот как отсюда выйду, сразу торт куплю трехъярусный и сожру его один.
– А я на футбик пойду.
– А я пиццу куплю огромную, тройную пепперони.
– А я сразу к девчонке своей побегу.
– А я в кино пойду. Куплю там попкорн с вишневой карамелью и ванильную колу.
– А я на каток…
Очередь дошла до Круча. Он молчал.
– Эй, Круч, теперь ты! ― крикнул Коля. ― Так чего будешь делать?
– Я? ― Круч задумался. ― А я сожгу хату дядьки и тети, когда они будут спать. А потом пойду в парк аттракционов и куплю себе бельгийские вафельки с мороженкой.
Круч заржал, но никто больше не засмеялся. Даже Стас поежился. Может, в чем-то Круч изменился, но он до сих пор нагонял жуть.
Стас долго не мог заснуть, ворочался, нервничал. А что если Круч узнал его и просто притворяется? Что если, стоит уснуть, как он подойдет, опустит ему на лицо подушку и задушит? В таких мыслях Стас провел без сна несколько часов.
«Круч не просто так оказался здесь, ― шептал голос в его голове. ― Он сломал твою жизнь. А из-за него ты сломал жизнь Томе. Подумай, Стас, сколько людей он еще уничтожит?»
«Нет, Стас, не делай этого, ― возразил призрачный голос Егора. ― Борись».
«Это не выход», ― голос Егора сменился на Томин.
Но зловещий шепот перебил их:
«Это закон бумеранга. Такие мрази, как он, не заслуживают права жить».
«Нет, Стас! Это не твоя дорога. Если свернешь на нее, уже не вернешься!»
«Он получит по заслугам. К нему все вернется, все вернется… Ты спасешь много невинных, Стас Шутов, если сделаешь это».
Стас никак не мог разобраться в себе и заставить все эти голоса замолчать. Чувствовал, как в груди с рычанием просыпается что-то темное и жуткое, что-то, что давно спало. Акулы, затаившиеся в подводных пещерах.
Мир «после». Тома
1
Мне хотелось повалить ее и втоптать в землю. Уничтожить. Гнев был таким, что мне самому стало страшно. Я уже забыл, какой властью надо мной обладает ненависть.
Тома стушевалась, вжала голову в плечи. Ее страх был почти осязаем. Она знала, что ее не простили. И это приводило чудовищ внутри меня в восторг. В затравленном взгляде читалось: она и сама все еще корит себя за предательство. И правильно, так и должно быть. Но этого мало, чертовски мало.
«Как ты жила эти три года, Тома? Ты была в тепле и безопасности. Веселилась с новыми друзьями, ходила в школу, в кино, на секции? Читала книги и смотрела сериалы? Наслаждалась жизнью? Молодец. Думаю, ты хорошо отдохнула. И ты даже не представляешь, что за чертовщина происходила все это время со мной! А все из-за тебя!»
– Девочка, ― пискнула она.
– Ты что, новенькая?
– Да.
– Как тебя зовут?
Ее глаза говорили: «Зачем ты спрашиваешь? Зачем мучаешь?»
«Потому что хочу, ― отвечал я взглядом. ― Ты это заслужила».
Я заявил, что рад знакомству, и до боли сжал ее руку, мечтая раздробить костяшки пальцев. Тома сморщилась. Но тут Егор потряс меня за плечо и велел не пугать новенькую. Я послал ему злобный взгляд. Предатель! Он же все утро провел в классе, знал, что Тома вернулась, но ни звонка, ни сообщения! Егор не дрогнул. Похоже, он собирался защитить Тому. Я понял, что надо идти, а то все выйдет из-под контроля.
– Оставляем детишек и валим на взрослую тусовку, ― заявил я со своей фирменной акульей улыбкой и удалился.
И вот я уже часа три как был на даче. Я целовался с Голядкиной, которая сидела у меня на коленях. Вдруг, поведя носом, слегка отстранился и спросил:
– Что у тебя за духи?
– Ваниль. А что?
– Нет, ничего. Просто вкусно пахнешь, ― через силу улыбнулся я. ― Зай, тебе подлить?
– Да, мне вина. ― Лена поднялась и протянула свой стакан.
Вернувшись, я протянул ей напиток, но тут же пошел прочь.
– А ты куда? ― удивилась Лена.
– Сейчас вернусь.
Веселиться настроения не было. Еще и Егор остался со своим классом, хотя и обещал подъехать попозже. Я взял бутылку пива, вышел на улицу, вдохнул свежий воздух. Вот так лучше. Больше никакой ванили на сегодня.
Увидев приставную лестницу, которая вела на открытый чердак-нишу, я забрался наверх. Вскоре я уютно устроился в нише и, прихлебывая пиво, стал смотреть на звезды. Правда, и пива-то не хотелось… Лучше бы сейчас кружку чая, того самого, из каморки Егорыча… Я отставил бутылку в сторону.
Скрип двери, чьи-то шаги ― и вскоре я увидел макушку Егора. Он все же приехал! Я обрадовался. Только двоих ― Егора и Янку ― мне хотелось видеть даже в самые плохие минуты. Они действовали на меня словно транквилизатор.
Егор поднялся и сел рядом со мной. На нем была рубашка-поло, сверху ― свитер с треугольным воротом. Повзрослев, он стал немного отпускать волосы, чтобы закрыть уши. Своих «локаторов» он очень стеснялся, хотя я считал, что они придавали ему шарм.
– Как ты? ― встревоженно спросил Егор.
– Хреново, ― честно отозвался я.
– Прости, я не сказал сразу… Вообще, не думал, что ты наткнешься на нее сегодня. Хотел, чтобы ты напоследок хорошо повеселился. И не хандрил, ― Егор обвел взглядом чердачное пространство.
Я кивнул. Так вот почему меня не предупредили. Можно понять.
– Что теперь будет? ― очень тихо спросил Егор.
– Ты о чем? ― Я посмотрел на него.
– Ты знаешь, о чем. Что теперь будет с Томой?
– Ничего хорошего, бро.
Егор нахмурился. Наверное, он чувствовал себя меж двух огней. Как обезопасить Тому и одновременно не предать друга? Но я знал: так не получится, как бы он ни старался. Придется выбрать сторону.
– Но в чем смысл? ― все же начал проповедь Егор, глядя в упор бесконечно печальными глазами. ― Лучше… похорони все, Стас. И отпусти.
– Не отпущу, ― отрезал я. ― Она мне должна.
– Она была ребенком.
– Не была! ― вспылил я. ― Она прекрасно понимала, что делает! То, что ей было двенадцать лет, не значит, что она могла просто плюнуть на меня! Не пытайся меня переубедить, Егор. Ты… бесишь только сильнее. И ты ничего не изменишь.
Егор помолчал. Наконец он привстал и направился к лестнице.
– Ладно, бро, я вижу, ты не в настроении. Лучше посиди тут со своими тараканами. Все, что я могу сказать, ― я знаю тебя. И мне безумно жаль эту девочку.
За этот скорбный взгляд, брошенный на прощание, мне захотелось кинуть в друга бутылку. Егор спустился. Я думал крикнуть вслед что-нибудь хлесткое ― например, что от Томы теперь не останется и живого места, и Егору этого не предотвратить. Но куда больше хотелось закричать другое: «Почему ты жалеешь ее, а не меня?»