— Про-бо-вал. Но на бешеную нежить внушение инкубов не действует.
Здорово. Интересно, за что мне такое везение от госпожи Судьбы? Н-на тебе, Магда, нежить, да не абы какую, а прямо-таки элитную. Мало того, что здоровую как бык, так еще и бешеную. В общем, уникальную со всех сторон: от хвоста до носа.
— Тогда сожри! — крикнула от отчаяния в обход любой логики, даже женской.
— Магда, прыгай! — Крик Эрриана откуда-то сбоку.
Почему именно сейчас нужно сигануть с этой черной шкуры, я не поняла. Но рефлекторно оттолкнулась от грима, разжимая руки. Именно в этот миг тварь перекувыркнулась. Она хребтом прокатилась по снегу. Окажись я на спине грима — была бы уже трупом, раздавленным тяжеленной тушей нежити. Но я успела в последний момент.
Хотя спасение было сомнительным. Тут же рядом с одним из надгробий раздался рык. Еще один грим…
Я попятилась сидя, спиной вперед и ерзая по снегу ягодицами. Да что это за день такой! Не успеваешь себя спасать.
Тварь, в отличие от первой, выходила медленно. Сначала из-за плиты показался ее пос. Он напоминал мне по цвету протухший кусок мяса. Ноздри чуть подергивались, вбирая запах моего страха. Вот только не было привычных для живых облачков пара. Как и дыхания. Ну да, нежить же несколько ударов колокола может без воздуха обходиться. Не в пример одной ведьме, у которой не было при себе не то что самострела, чтобы защититься, а даже котелка.
Визг, который огласил в следующий удар сердца все окрест, так же быстро стих. Морда грима упала в снег, красный огонь глаз начал тухнуть. А в следующий миг из-за надгробия шагнул Эрриан. Жутко злой Эрриан, которого я сейчас боялась ничуть не меньше, чем нежити.
Вот только придушить одну светлую ведьму темный не успел. Его отвлек рык. Тварей было много. Очень. И они начали окружать нас. Путь к спасительным воротам кладбища оказался перекрыт.
Эрриан обернулся так, чтобы я очутилась за его спиной, а с другой стороны меня защищала могильная плита. Темный неотрывно следил за тварями. И хотя он не шевельнулся, его вопрос был адресован именно мне:
— Как вы здесь оказались?
Вкрадчивый голос. И вроде не было в самих словах ничего опасного, если бы не тон. Наверняка именно таким чернокнижники обещают своей жертве на алтаре долгую и мучительную смерть.
— Прибежали тебя спасать, — выдала я чистейшую правду. Будь неладен этот Джером!
— Да уж… — не отвлекаясь от приближающейся стаи, зловеще изрек лунный. — Теперь я знаю, что значит прийти на выручку в духе светлых: это пустить весь план гриму под хвост. А вслед за ним — и свои жизни.
— Слушай, лунный. Я тут к тебе со всей душой, с котелком спешила. А ты… — Я задохнулась от возмущения.
— А я сейчас скомандую: «Лезь на дерево!» И ты полезешь, — поудобнее перехватывая меч, продолжил Эрриан.
— Какое еще дерево?
— Вон то. — Кивок лунной головы влево.
— А ты?
— А я наконец-то смогу заняться делом вместо того, чтобы переживать, как бы не загрызли одну ведьму. Беги на счет три, — скомандовал Эрриан.
Именно в этот момент один из гримов прыгнул на темного.
— Три! — рявкнул Эрриан, мгновенно сориентировавшись и отложив арифметическую прелюдию из «один» и «два».
Да чтоб его! Все у этих темных не как у людей. Это я подумала, резво скача зайцем через могильные ограды. На березу взлетела за один вздох, крепко обняв ствол.
— Кар-р-р! — возмущенно раздалось над головой.
Воронья стая, уже обрадовавшаяся, что после гримов ей будет что поклевать, негодовала.
Зимнее солнце отливало красным золотом. Погост, зима, белые волны, укутавшие все вокруг. Ажурные снежные хлопья на тонких ветвях — словно души давно умерших. И на фоне этой вечности — закладывающий второй круг по кладбищу Джером. Удирая от грима, он действовал в точности с правилами шахматной партии: играя со смертью и попав в переплет, спасался матом. Исключительно матом: оружия при смуглом не было, магией он не пользовался. Неужели после бурной ночи так и не восстановил резерв?
Видимо, подобный вопрос возник и у Эрриана. Потому как, мельком глянув на этого бегуна, который не иначе как решил поставить новый рекорд на длинной дистанции с барьерами, он рявкнул:
— Какого святого ты носишься и орешь? — Вопрос совпал с резко оборвавшимся воем очередной твари: Эрриан рассек ее пополам. — Ты же, мать твою за ногу, пожиратель душ! Тебе оружие не нужно, чтобы убивать.
— Нежити это не касается! У нее нет души! — лихо перемахнув через кованую оградку, крикнул Джером. Правда, та отомстила за надругательство: один из шипов уцепил-таки порты смуглого. Треск ознаменовал, что с этого мига у Джерома прорехи не только в планах по спасению друга, но и на штанах. Впрочем, смуглого, сверкавшего подштанниками в сердечках, это ничуть не смутило. Он, не сбавляя скорости, проорал в ответ:
— А от выпитой у этих тварей жизненной энергии я сам сейчас сдохну! Она не переваривается!
Я пригляделась: действительно, семь или восемь гримов валялись на снегу без признаков того, что их последний вздох прервала отточенная сталь. И тем не менее они были мертвы. А вот сейчас у смуглого были неплохие шансы отправиться за грань через глотку преследовавшего его грима.
Эрриан и вовсе оказался окружен стаей нежити. Вернее, уже половиной стаи.
Клинки в его руках плясали свой бешеный, дикий танец, сверкая кровавыми отблесками. Они рассекали воздух, и им вторило рычание и вой.
И именно в этот миг от кладбищенских ворот раздался истошный женский визг. Я мысленно взвыла не хуже гримов: кого еще принесло? А потом получила и ответ на свой вопрос. На рубиновом от крови снегу, рядом с одним из убитых гримов стояла Мажета, голося на одной ноте, а рядом с ней — Астор Крон.
Рыжий быстро сориентировался в обстановке, схватил девицу за руку и дернул назад, уводя к воротам. Но было поздно: нежить их заметила. Несколько тварей рванули навстречу нашим сильно упорным преследователям.
Сильные лапы взрывали снег. Лохматые черные тела — словно стрелы, спущенные с тетивы. Они были быстры. Гораздо быстрее, чем неистово голосящая девица, что путалась не только в своих юбках, но, кажется, и в ногах. Мажета враз растеряла всю свою решительность.
Я же, увидев рядом с этими двумя памятник, крикнула лишь одно слово:
— Статуя!
Астор понял без пояснений. И в один миг оседлал памятник двенадцатому бургомистру Хеллвиля Врохишу Энайскому. Судя по надписи, умер досточтимый мэр города больше столетия назад, оставив после себя лишь тире между двумя датами.
Ну и, на счастье Крона и Мажеты, надгробный памятник. Скульптор изобразил правителя городка, гордо сидящим на коне, и, видимо, показывающим направление. К слову, прямиком в центр кладбища.
Рыжий выдернул все еще истерично вопящую Мажету из сугроба за шкирку, как морковку из грядки. Причем сделал это за миг до того, как на том месте, где она стояла истуканом и голосила, лязгнули челюсти.
Отвлекшись на этих двоих, я лишь в последний момент заметила, как одна из тварей в рывке кинулась, целя в горло на миг открывшегося Эрриана.
Я могла крикнуть, попытаться предупредить. И, может, лунный успел бы среагировать. Или нет. Пульсар, слабый, всего на пол-единицы, сорвался с моих пальцев, чтобы угодить в глазницу взвывшей твари. А я сразу израсходовала весь свой резерв. Пальцы разжались, и я едва не сверзилась с дерева. Ухватилась в последний момент.
Когда мой пульсар, больше напоминавший искру, просвистел рядом с щекой Эрриана, тот обернулся. Глаза, иссиня-черные, полные тьмы и безразличия, задержались на мне. Я узнала этот взгляд. Эйта была бы довольна: так смотрят те, кто готов вот-вот шагнуть в ее лабиринты.
«Не уходи!» — безмолвный крик отчаяния слился с болью, которой щедро окатила меня клятва, данная белке. Я должна вести Эрриана к безумию, а не останавливать на его пороге.
Темный вскинулся, словно услышал мою мольбу.
Все длилось меньше одного удара сердца. А затем рык. Очередной. И снова пляска стали на снежной плахе.
— Ты его убьешь! — Истеричный крик Мажеты ударил сразу в мозг.
Я увидела, как она толкнула под руку уже замахнувшегося рыжего. С пальцев Астора сорвалась метательная звезда, чтобы через миг впиться в ствол дерева. Как раз между Джеромом и преследовавшим его гримом.
Как завороженная я уставилась на звезду, что одним из своих лучей вгрызлась в кору. И единственный вопрос, набатом отдававшийся в моей голове, вытеснил все остальные. Кого хотел убить Астор: нежить или темного?
— Проклятье! Чумная девка, чего творишь! — как ни странно, вопил не рыжий, а Джером, узрев, что его голова едва не приобрела весьма экстравагантное украшение в виде звезды в виске.
Преследовавшая смуглого тварь согласно рыкнула: ей инициатива Мажеты тоже не понравилась. Да и кому бы пришлось по вкусу из охотника становиться трофеем?
— Я тебя из беды выручала! — прокричала обиженная в лучших чувствах девица.
— Так выручала, что чуть не убила! — парировал улепетывающий Джером.
— Как умела, так и спасала. У меня в деле спасения темных женихов опыта пока мало! — выпалила Мажета и надула губы.
Еще и руки демонстративно на груди скрестила, дескать, отдувайся теперь сам, неблагодарный. Правда, сразу после этого покачнулась и чуть не свалилась с каменного коня. Пришлось Мажете споро хвататься за рыжего, который замахнулся во второй раз.
Звезда сорвалась через долю мига и вонзилась в ляжку одного из гримов. Нежить, которой звезда попала аккурат под хвост, подскочила с утробным воем, прыгнула вперед и впечаталась в памятник, окончательно озверев.
— Еще раз помешаешь — и я тебя скину, — зловеще предупредил Астор.
Гримы внизу согласно заклацали зубами. Мажета покрепче обхватила рыжего. Я судорожно вцепилась в березовый ствол и начала лихорадочно вспоминать, каким благословением можно пришибить кладбищенских гримов? Правда, я до этого не слышала, чтобы чародей добрословием укладывал нежить в штабеля: пульсаром оно как-то понадежнее будет. Да даже в житиях святых укрощение веселых погостов, изгнание демонов и массовое сожжение чернокнижников одним благословением не ограничивалось. Обычно к словам шла огневая поддержка с неба — «