— Приворотами не торгую. — Я демонстративно скрестила руки на груди. — Я законопослушная темная ведьма. Бычий корень для мужской силы — это пожалуйста, гламурею, чтобы стать краше, — без проблем. Так что не знаю, где госпожа Тортиш достала зелье, но точно не у меня. Я подсудными делами не занимаюсь.
— Именно поэтому тебя три раза жгли на костре? — невинно уточнил Джером.
— Два с половиной, — недовольно поправила я.
— С каким ударом колокола ты ушел из дома судьи? — уточнил Эрриан.
Хоть лунный и опустил меч во время разговора, но тот все еще был обнажен. Рука Астора тоже весьма выразительно покоилась у пояса. Как раз оттуда он, помнится, и доставал метательные звезды.
— С двенадцатым.
М-да… Неувязочка. В это время на мой фееричный полет и то, как я удираю от одержимого, уже глазел старик-аптекарь. Но лунный не был бы лунным, если бы не задал еще несколько вопросов. Во сколько Крон пришел? Был ли в гостях неотлучно? Кто может это подтвердить?
— Я прибыл в шесть. До того составлял документ в канцелярии. Там тоже были свидетели, которые видели меня и могут это подтвердить. Перечислить имена? — Голос Астора звучал спокойно, уверенно, отстраненно.
У меня создалось впечатление, что рыжий уже не единожды испытал на своей шкуре, что значит допрос. Причем не только подобный сегодняшнему, когда ты почти свободен и вопросы задают, желая разобраться, а не по кругу, чтобы уличить во лжи.
— Зайти в гости к судье — твоя инициатива? — задал очередной вопрос Эрриан.
Я глянула теперь на темного. А он точно Меч Властелина? Не главный дознаватель или каратель? Уж больно правильные вопросы задает.
— Есть приглашения, от которых не стоит отказываться, если не хочешь осложнить себе жизнь. — Губы Астора исказила кривая улыбка.
Да уж, в этом плане я рыжего понимала: судья Тортиш был той еще прободной язвой. К тому же жутко злопамятный. Уязвленный отказом, он мог весьма насолить стряпчему. Для Крона, конечно, не смертельно, но неприятно.
В общем, от визита рыжего к судье больше всего пострадал фикус: полночи возлияний. Кстати, сомневаюсь, что приворотный эликсир был действенным. Наверняка его купили из-под полы на ярмарке в Тонневиле, куда судья со своим семейством ездил каждую осень. Хотя путь до городка был и неблизкий — занимал седмицу, если не больше.
Пока мы четверо были заняты допросом, одна шустрая девица — тем, как бы подобраться к «суженому». Мажету совершенно не интересовали призывы, покушения, алиби и одержимый служка. Нет. Ее задачей был Джером.
Завидная хеллвильская невеста действовала, как опытная гончая, подбираясь к жертве и отрезая ей пути отступления. Шаг. Один. Второй. Третий. Бросок, и ее челюст… — простите — руки сомкнулись на запястье Джерома. Смуглый от такого захвата непроизвольно дернулся, махнул свободной рукой, в которой держал второй парный клинок друга и… На кладбище получилось бы на одну отрубленную дурную голову больше, если бы не Эрриан.
Я увидела, как сталь высекла искры из стали. Два лезвия крестом застыли в пяди от резко побледневшего лица Мажеты.
— Никогда. Ко мне. Не. Подкрадывайся, — отчеканил пожиратель, отводя меч.
Мажета, хотя сейчас и походила цветом на снег, а ее бескровные губы тряслись, лишь еще крепче сжала руку темного и, заикаясь, упрямо произнесла:
— Не отп-п-пущу.
— Это еще почему? — искренне удивился Джером, отводя клинок.
Эрриан тоже убрал свой меч.
— Т-ты меня нев-винности лишил. Теп-иерь мой от-тец меня убьет, если я, обесчещенная, домой без мужа приду.
— Какой невинности? — возмутился смуглый, словно речь шла о предательстве темного властелина, всей империи, ну и Бездны до кучи. — Я тебя всего лишь поцеловал в той таверне. Ну, в углу потискал. От этого точно женщиной не станешь!
— Откуда тебе знать, как женщиной становятся, ты же мужчина! — разъярилась уязвленная Мажета настолько, что даже румянец на щеках появился.
— Вот поэтому и знаю, — рявкнул в ответ брюнет. — Я, как мужчина, в этом процессе должен был принимать непосредственное участие.
— Не важно! — Девицу уже было не остановить. — Я все равно не отступлюсь. Ты мой суженый! Мы будем вместе! Мне так ведьма нагадала.
Если бы взглядом можно было убивать, то я была бы не просто трупом, а трупом трупа, столь выразительно на меня посмотрел Джером. Ну, спасибо, Мажета, удружила…
— А может, ты все-таки убийца? — Я с надеждой обратилась к Астору, желая перевести тему разговора. — У тебя вон, я смотрю, неплохо получается. — Я кивнула на грима, в башке которого как раз торчала метательная звезда.
— Даже не надейся, ведьма, — отчеканил Астор.
— Вот именно, даже не надейся, Магда, — в тон ему вторил Джером.
Похоже, темный имел в виду все же кое-что другое: например, чтобы я и не пыталась улизнуть от расправы за «нагаданное счастье». И я вдруг как-то отчетливо осознала, что на этом кладбище, да и не только на нем, самое спокойное место — за спиной Эрриана.
А когда я поняла, о чем только что подумала… Захотелось взвыть. Ну почему, почему именно этот темный? Что, неужели во всей Светлой империи не нашлось ни одного человека, в которого Магда Фокс могла бы влюбиться? А в том, что я именно влюбилась, сомнений уже почти не было.
Ну чем мне не глянулся… да хотя бы тот же Астор? Его вон ни сводить с ума, ни даже убивать не нужно. Я посмотрела на рыжего. Видимо, слишком выразительно. Потому как Крон непроизвольно опять потянулся к поясу, за которым были метательные звезды.
— Ведьма… — настороженно произнес он, словно я была сейчас готовым вот-вот взорваться пульсаром.
— Магда? — Эрриан обернулся и даже шагнул ко мне.
— Уже вечереет, — ляпнула первое, что пришло в голову. — И если мы разобрались с тем, что Астор не вселял демона в служку, то давайте расходиться. Мне еще, как хеллвильской ведьме, кладбище надо зачистить.
Я обреченно оглянулась вокруг. Кажется, сказала что-то не то. Во всяком случае, Джером так закашлялся, что даже согнулся пополам. Мажета растерянно выпустила его руку. И тут смуглый, распрямившись и делая шаг назад, заявил, что у него появились срочные дела. Заплатку вон на штаны поставить, носки шерстяные надеть… А затем воткнул одолженный у Эрриана меч в снег и, перемахнув через могильную ограду, припустил к выходу с кладбища. Опомнившаяся Мажета рванула следом.
Проводив парочку ироничной улыбкой, Астор повернулся к нам с Эррианом.
— Ну что же, госпожа ведьма, господин темный, — нарочито официально произнес он. — Не могу сказать, что рад был нашей встрече. Посему, если у вас ко мне больше нет вопросов, то я пойду.
Не дожидаясь ответа, рыжий развернулся и зашагал в ту же сторону, куда ранее умчались Джером и Мажета.
— Он еще не раз попытается тебя убить. — Не знаю, зачем я произнесла это вслух.
Странно, но Эрриан даже не удивился.
— Думаешь, придет уже сегодня ночью или подождет до завтра?
— Если отданный ему приказ чем-то напоминал тот, что прислали мне, особо медлить он не будет.
— А ты будешь? — На меня смотрели темные, как штормовое море, глаза Эрриана.
Он не спрашивал о вестнике и о послании. Казалось, ему нужен был ответ лишь на один вопрос, который он сейчас задал. И он искал его. Искал в моих глазах.
— Я не хочу. — Признание далось легко. Даже дышать после него стало свободнее.
ГЛАВА 9
Казалось, Эрриан сейчас наклонит голову и его теплые жесткие губы прикоснутся к моим. Да что казалось, мне этого хотелось, и я качнулась ему навстречу. Темный это заметил. Коварная улыбка на миг скользнула по его губам, и прозвучало совершенно неожиданное:
— Магда, тебе никто не говорил, что, как бы ты ни маскировалась под демона, у тебя все равно нимб торчит?
— Что? — опешила я.
— Ни одна темная ведьма не будет зачищать за собой кладбище не только от гримов. Даже от вурдалаков. Максимум, что она сделает, — закроет ворота, чтобы нечисть не разбежалась. А также в качестве большого одолжения может поднять парочку трупов, дабы тот же грим, погнавшись за двумя умертвиями, стал третьим.
М-да… Мне до истинной ведьмы как тем пресловутым зомби под слоем могильной земли: еще расти и расти. Пока я размышляла, лунный выдернул из снега оставленный Джеромом парный клинок, обтер оба меча и вложил в ножны. Мне ничего не оставалось, как взять свое «оружие» — котелок. Инкуб не показывался. То ли решил, что с него на сегодня хватит, то ли попросту задрыг: морозец ближе к ночи начал крепчать.
Я еще раз посмотрела на кладбище. Если здесь и были следы призыва, то сегодня их качественно замели. Причем хвостами, лапами и подошвами. Магический фон от количества сдохших враз тварей и вовсе зашкаливал. Кажется, нам здесь и вправду делать нечего. Во всяком случае, сегодня. Хотя…
Спустя четверть удара колокола Эрриан громко постучал в двери храма. Не сказать чтобы он жаждал туда попасть. Просто одна целительница решила, что идти по пути порока, то бишь становиться ведьмой бесплатно, не стоит. Едва Панфий появился на пороге, я уведомила его, что на вверенной святому отцу прихрамовой территории происходит форменное безобразие. Оное регламентируется в классификаторе общих магических нарушений как «пренебрежение должностными обязанностями, повлекшее за собой возникновение, размножение и распространение нечисти третьего класса опасности». За сей проступок — штраф от ста пятидесяти до пятисот золотых. В особо тяжких случаях, вызвавших гибель мирного населения, — до шести лет рудников.
Пока ошалевший от такой новости Панфий беззвучно разевал рот, словно рыба, вытащенная из воды, я радостно сообщила, что ему несказанно повезло. Ведь нас с ним связывают узы, которые, как считают ведьмы, куда сильнее дружеских.
При этих словах святой отец подпрыгнул так, что его ночной колпак упал с головы. В ужасе выпучив глаза (чем довершил свое сходство с рыбой), замахал руками, будто пытался увернуться от драконьего плевка.
— Не верьте ей… — взвизгнул он, глядя мне за спину, туда, где стоял Эрриан, — она все брешет! Не было у нас никогда никаких таких связей!