Сказать, что опешили оба, значит промолчать. Зато теперь, пока противники обескуражены, можно было перейти к главному вопросу: какого демона в архиве забыл Астор? Спустя четверть удара колокола выяснилось, что такого же, какого и мы: рыжий ненавидел, когда его используют вслепую, и решил сам разобраться, что не так с Хеллвилем. То, что речь идет именно о землях, а не о темных интервентах, он понял сразу. И вот теперь нас всех, таких любопытных, свел архив.
У Астора, как у стряпчего, были ключи от двери. Только сначала он обшарил рабочий кабинет Томонира. И, судя по тому, что он отказался здесь, искомого в кабинете бывшего главы города не нашел.
Может, мы бы и дальше играли в гляделки, но колокол на башне ударил пять раз, ознаменовав, что рассвет близко. Посему было решено: я и Джером просмотрим бухгалтерские отчеты. А Эрриан и Астор последят друг за другом. Ну и заодно взглянут на записи книг прибытия и отбытия.
Спустя три удара колокола, когда Джером был уже трезв как стеклышко и весьма об этом сожалел — работа мулом, таскавшим стопки журналов прихода и расхода, была не столь интересна, как пьянка в винном погребе!
Я, кажется, что-то нашла. Всего несколько скупых строк. В книге прихода значилась сумма три сотни золотых из имперского военного ведомства. Деньги не то чтобы большие, но выделенные на конкретную цель: проживание и питание трех десятков воинов небольшого отряда. Деньги были выделены, но… не списаны. Эта странность меня и удивила.
Я посмотрела на дату: четыре года назад, летом.
— Джером, посмотри в отделе с газетными подшивками среди уездных вестников, есть ли выпуски за сеноставень.
Смуглый принес кипу изданий в половину своего роста, но среди желтых листов не нашлось ни одного за нужный месяц. За предыдущий и последующий — пожалуйста. Это насторожило еще больше.
Наша бурная деятельность привлекла внимание рыжего и Эрриана. И мы зарылись в пыльные бумаги уже вчетвером. И выяснили! Из газетных заметок, столичных приказов и писем. Оказалось, что в тот год, в седмице пути от Хеллвиля проходили военные учения, после которых один из отрядов, наполовину состоящий из боевых магов, должен был двинуться в северный имперский форт. Тракт огибал Хеллвиль и топи по широкой дуге. Но, видимо, столичные министры то ли подзабыли, то ли, издавая указ, в сумраке смотрели на карту. В общем, проложили маршрут напрямик. А вояки — люди подневольные. Куда приказали, туда и пошли. И не дошли.
Хотя про путь через топи уже домыслил Астор, едва глянул на кучерявую подпись того, кто поставил резолюцию на приказе. Мне закорюка «хер» ничего не говорила, ну кроме того, что у человека, фамилия которого начинается столь многообещающе, тяжело будет выпросить даже завалящего проклятия. А рыжий в столице вращался отнюдь не в приземленных сферах. Во всяком случае, вензель министра Герна знал преотлично, как и его топографический кретинизм. Причем последнее было не только диагнозом, но и емкой характеристикой протеже одной из фавориток императора.
— Итак… Что мы имеем? Отряд опытных воинов, который не смог добраться до Хеллвиля.
— Заметь, магов, — уточнил Джером. — Боевиков, которые должны были добраться. Это не простые солдаты, прущие целой ротой по топкому болоту.
— Может, на нечисть напоролись? — предположил Астор.
— Они могли использовать заклинание левитации, — возразила я. — Даже если на них напала стая топяных хешесс, которые жрут все, даже камни. Не сражаться, а отступить, уйти.
— Если только у них была магия… — задумчиво протянул Эрриан, глядя на Джерома. — Но мне интересно другое. Почему нет никаких приказов о розыске отряда? И даже никаких официальных упоминаний!
— А может, они и были. Только приехала не инспекция, а, скажем, один дознаватель. Инкогнито, — снова предположил Астор.
— Если инкогнито, — я широко зевнула: усталость последних суток давала о себе знать, — то мы этого так и не узнаем. И того, что он нашел, тем более.
Колокол пробил восемь раз, ознаменовав, что новый рабочий день уже начался. Надо бы по идее убираться из архива. Хотя… Формально Эрриан же заявил, что он владыка здешних земель. Вот пусть, как хозяин Хеллвиля, и разбирается с погромом. А я, пожалуй, пока присяду во-о-он на тот стул в углу. Всего на пару мгновений… Никогда не думала, что копаться в тайнах прошлого утомительно, а жажда сверки бухгалтерских отчетов — вообще опасна для жизни! Я покосилась на кинжал, который пригвоздил метательную звезду к стеллажу, проткнув ее, как стрела кленовый лист.
Подремлю-ка чуть-чуть. А в то время, пока мне будет хорошо и сонно, Хеллвилю — спокойно и мирно. Я опустилась на стул, так и не выпустив из рук журнал прибытия четырехлетней давности, в котором были имена приезжавших в город. В сон провалилась мгновенно.
Вот только кто бы меня предупредил, что проснусь я совсем не там, где засыпала. Сначала меня укачивали на волнах. Размеренно так. Правда, на лицо то и дело налетал сквозняк. Не открывая глаз, я морщилась и, словно кошка, прятала нос в углу. Теплом таком углу, где слышался стук сердца, а над головой — размеренное дыхание. Витал знакомый запах — мороза и кедра. Именно он и заставил меня открыть глаза.
Зашевелилась, пытаясь оглядеться, и тут же услышала усталое:
— Спи.
Но мне зажмуриваться категорически расхотелось. Ибо я наконец поняла, что происходит: лунный прет меня на руках, которые вроде и не дрожат от усилий, но напряглись. И было от чего. Магда Фокс хоть и являлась щуплой девицей, но не эфиром же невесомым! Так что наверняка я была не легче, чем мешок картошки. Хорошо еще, что темный не транспортировал меня аналогично оному: через плечо и горловин… простите, головой вниз.
— Мне расхотелось. — Я упрямо взглянула на него.
И дрыгнула ногой, отчего плащ, которым я оказалась укрыта, медленно сполз с моих плеч прямо под ноги темному. Тот споткнулся, и мы кубарем полетели бы с лестницы, по коей ведьмоносец и поднимался.
Но, к счастью, ничего подобного не произошло. Эрриан хоть на край плаща и наступил, но, качнувшись, выровнялся и лишь сквозь сцепленные зубы прошипел:
— Магда, пожалуйста, не дергайся! Я понимаю, что ведьма никогда не протянет руку, но всегда подставит ногу. Но не тогда же, когда ее несут! Поэтому давай ты побудешь немного не ведьмой, а просто светлой. Тихой, милой, покорной светлой…
Под моим скептическим взглядом в духе «откуда ты такую ересь про белых магов взял?» Эрриан осекся и закончил:
— В общем, дай мне героически тебя дотащить до кабинета мэра. Там есть удобный диван, на котором можно поспать.
— Знаешь, мне бы не хотелось быть ответственностью, которую взяли на себя, но не донесли, обронив по дороге.
Я, на миг затихшая после потери плаща, который так и остался лежать на лестнице, словно павший воин, вновь дрыгнулась.
— Я. Донесу, — упрямо отчеканил Эрриан. И добавил: — К тому же зачем разочаровывать зрителей?
Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом ступенек лестницы. Я завертела головой и увидела-таки безмолвную толпу. Демон раздери! Все работники, пришедшие утром на службу, высыпали вниз, дабы лицезреть, как возносится на второй этаж тело ведьмы и в Бездну летит ее репутация!
Да меня до появления этих пришлых весь Хеллвиль боялся! А теперь образ грозной и несокрушимой темной чародейки трещит по швам. Меня, как кисейную барышню, на руках несут. И ладно бы на кладбище, чтобы прикопать! Так нет же, на диван.
Но пока я закипала, как чайник, Эрриан прошел по коридору, толкнул дверь в приемную градоначальника, и я увидела два очаровательных зеленых создания: фикус и секретаршу с перекошенным лицом.
Вернее, сначала лик девы был весьма мил и даже улыбчив. Я оценила и туго завитые кудельки, и фиалковую бархотку на шее блондинки, и васильковый муар платья, и розовую пудру, искусно наложенную на щеки, и духи с ароматом лилии, и выразительное декольте. Оное было столь глубоко, что с ним были все шансы не только грудь застудить, но и живот отморозить. Это я уже как целительница заявляю. Мы обменялись взглядами. Я широко, исключительно по-ведьмински улыбнулась. И как бы невзначай прижалась посильнее к Эрриану, словно и не думала спускаться на землю. Если темному так хочется, пусть целый день ходит укомплектованным ожерельем в виде ведьмы. Я не против.
Еще бы и шею его обвила, но руки были заняты: я держала книгу. Похоже, ту самую, с которой и уснула.
Темный хмыкнул. А я насладилась чудеснейшим зрелищем, как цветущий букет ссыхается от злости в гербарий. И правильно! А то некоторые наглые девицы совсем страх потеряли. И стыд! И вообще инстинкт самосохранения!
— Кстати, чтобы не возникло ненужных вопросов, я всем сказал, что этой ночью ты обновляла охранные заклинания в архиве, — шепнул Эрриан, заходя в кабинет мэра и укладывая меня на диван, удобный и мягкий, с подушечками, не чета моей жесткой кровати. — Джером с рыжим вышли через черный ход.
— И мы бы тоже могли…
— Извини, но нести тебя на руках через полгорода — это уже из области рыцарства. А темные им не страдают, — усмехнулся Эрриан.
Соврал! Причем нагло! Страдают, и еще как. Один так точно рыцарнутый. Тот, что сейчас склонился надо мной. Вот только уличать Эрриана я не стала.
— Спасибо. — Благодарность сорвалась с губ сама собой.
Мужчина может петь дифирамбы, клясться в великом чувстве. А может ничего не говорить, а просто беречь твой сон, что будет громче любых признаний.
— Укройся пока. — Лунный стянул с себя куртку и укутал меня. Тепло. Уютно. И так вкусно пахнет… лунным. — А я сейчас схожу за твоим упавшим плащом.
— Я выспалась… — не успела договорить, как зевнула.
— Угу, — согласился Эрриан, видя, как мои веки слипаются.
А я, вновь уплывая в грезы, поняла простую истину: диван и подушечки — те еще гады. Им человека завалить — раз плюнуть. И я сдалась, на этот раз уснув не только крепко, но и надолго.
Когда пробудилась, за окном вовсю алел закат, а в кабинете аппетитно пахло едой. Эрриан сидел за столом, склонившись над бумагами, и хмурился. Я сладко потянулась. Куртка, шурша, сползла, а за ней на пол с грохотом упал талмуд, который я, как выяснилось, так и не выпустила из рук.