Вселенной, где Яр смотрел на меня как на божественный дар, который ему каким-то чудом перепал. Где на моей коже не осталось ни одного нецелованного миллиметра. Где я внезапно могу, задыхаясь и умирая, кончать каждые полчаса…!
Мое тело будто разобрано запчасти после того, как по нему проехался асфальтоукладчик. И в то же время каждая клеточка до сих пор томно поет.
Воспоминания безжалостны. Стоило проснуться, как они сразу начали жалить меня пошлыми, расплавленными картинками, и я нагреваюсь каждой молекулой, прокручивая смазанные кадры ночи в голове.
Его рука вдавливает мою голову в подушку. Размашистые, резкие толчки, теснящие внутренности. Палец у меня во рту, который я в каком-то наркотическом кайфе сосу. Влажные шлепки. Хриплый смех. Запахи. Солоноватая упругая головка, натягивающая мои губы. Вкус. Сбивчивый пошлый шепот. Черные застывшие глаза, впивающиеся в меня раскаленными иглами, когда я сверху. Пальцы, до боли сжимающие бедра. Трогаю свою шею, сгорая от флешбеков. Кожа зудит, будто он до сих пор меня чуть придушивает. По телу афтершоком прокатывается знойная волна, оседая тянущей тяжестью внизу живота.
Под одеялом становится совсем нечем дышать, и я сбрасываю его с лица. Слепо смотрю в белый гостиничный потолок. Яр в душе.
И я не представляю что будет, когда он оттуда выйдет.
Мы ни о чем не говорили. Как два животных. И я в шоке от самой себя.
Нельзя было столько пить! Или можно?
Боже, я даже нормально пожалеть о своем разврате не могу сейчас. Потому что… Потому что мне было охрененно хорошо.
Вот только теперь внутри зудит трепетная надежда и мешает нормально дышать. Надежда, что это не просто секс по пьяни, что между нами что-то будет.
О, я такая дурочка! Ну конечно нет!
Но он так смотрел на меня, так целовал, так трогал. Я поверить не могу, что он абсолютно такой же со всеми!
А почему бы и нет?
Сколько по нему Морозова сохла после такого же пьяного приключения? Год? Или даже больше… Плакала прямо на парах. Наверно тоже проснулась и начала общих детей представлять.
Нет, я не представляю конечно, не настолько меня унесло, но…
Плотный розовый туман все равно застилает все мысли в моей голове. Я не влюбилась… Наверно.
Я очень на это надеюсь!
Но я определенно покорена. Причем так стремительно, что дух захватывает как на американских горках. И дело даже не в физической близости. Вернее, не только в ней. Весь вчерашний день был будто ненастоящим – настолько идеальным. А уж его окончание просто добило меня.
Эх, Лика, разве можно быть такой наивной? Ничего не будет!
Ты вообще помнишь его с девушкой? Нет.
За все три неполных года нашего знакомства у Яра не было даже подружки на неделю. Зато всегда были на ночь…
С чего вдруг ты взяла, что что-то изменится сейчас? Ты какая-то особенная?
Даже та же Морозова имеет несколько тысяч подписчиков в сети, пускающих на нее слюни, и папу -министра.
А ты? Кто?
Мысленно бью себя по щекам, отрезвляя.
И сразу опять думаю, что нет, это было чем-то особенным не только для меня. Не могу не утопать в этом.
В итоге я чуть не плачу в ожидании, когда Яр выйдет из этого чертового душа. Что он там делает так долго? Я тут от неопределенности уже схожу с ума.
Когда дверь ванной открывается, я резко сажусь на кровати, до побелевших костяшек вцепляясь в одеяло, которым прикрываю обнаженную грудь. На ней маленькие синяки засосов. И соски до сих пор болезненно ноют. И это тоже меня будоражит.
Я и так вспоминаю детали каждую секунду. А сейчас эти воспоминания и вовсе ошпаривают до ожогов, когда встречаюсь взглядом с парой черных глаз.
Яр в одном полотенце, чудом держащемся на его узких бёдрах. На обнажённой груди и шее горят мои едва заметные отметины. Но я смотрю только в его глаза.
Смотрю и перестаю дышать, словно меня столкнули в прорубь, потому что эти самые глаза ничего не выражают.
Ни-че-го. Будто он видит меня в первый раз.
– М…Привет, – криво улыбается одним уголком губ, проходя мимо. Подходит к балкону и распахивает его, впуская в комнату свежий воздух, – Выспалась? – интересуется ровно, поворачиваясь ко мне и опираясь задницей и руками о подоконник. Постукивает по нему пальцами, смеряя меня непроницаемым взглядом.
– Вроде…– отзываюсь хриплым со сна голосом.
А внутри ледяная дыра все ширится и ширится. Я продолжаю жадно пялиться на него в поисках признаков хоть каких-то чувств, но их просто нет… Просто нет.
Вчера это был другой человек. Когда ему это было надо…
Между нами повисает тягучая пауза в несколько секунд. И сердце мое в это время замедляет ход, начиная стучать больно и тяжело. Таким разочарованием окатывает, что…
Яр первым отводит глаза. Опустив голову, чешет переносицу.
– Что, у нас еще один день, да, Кудряха? Чтобы повеселиться…– кидает на меня быстрый взгляд исподлобья.
Мудак.
– Я два дня подряд не пью, Тихий. Так что сегодня уж как-нибудь обойдешься без индивидуальной увеселительной программы, – отзываюсь насколько могу легко.
Встаю с кровати прямо вместе с одеялом и, волоча его по полу, топаю в душ.
– Уверена, Кудряш? Тебе же понравилось, – с агрессивными нотками хмыкает мне в спину.
– Не сильно помню, но точно не настолько, чтобы повторять! – отбиваю, захлопывая за собой дверь.
Глава 24. Ярик
За Эндж с грохотом захлопывается дверь ванной, и мне до звёзд в глазах хочется ей вслед что-нибудь запустить.
Сучка… Не сильно помнит она!
Зато я вот прекрасно помню… И внутри просто разрывает от этих пошлых, знойных картинок. От тактильных ощущений и запахов, которые въелись в кожу настолько, что их невозможно смыть.
Я думал, что меня попустит. Должно было попустить.
Ну в конце концов, что в Кудряхе такого особенного, а?
И, когда проснулся, мне показалось, что наконец, блять! Мне спокойно.
Смотрел на нее спящую, отмечая, как подрагивают пушистые ресницы, едва заметно поднимается и опускается при дыхании аккуратная грудь с темными коричневыми сосками, как белый ряд зубов виднеется между приоткрытых губ… Смотрел и думал. Ну, кайфово, да.
Но все. Больше не надо.
Да и какое у нас может быть "больше"?
Она подружка моей сестры – просто трахаться от случая к случаю не получится. Лидка меня за такое одной прекрасной ночью кастрирует садовым секатором, которым свои розочки подрезает.
Да и Эндж. Она тупо не про это. Ей не надо пару раз. Она хочет мальчика. Хочет встречаться. Хочет, чтобы серьезно все. Чтобы на горизонте как у сестры маячило. С алыми парусами и дымом на первом танце молодых.
И я не готов морочить ей голову. В конце концов это было бы просто подло. Я ведь этого всего не хочу. Это был бы обман.
И даже, если наступать себе на горло…
С ней…Бля, я уверен, что с ней будет сложно. И больно. Ее издалека то больно хотеть, все нутро измотала мне.
Она замороченная, мнительная, вся в себе. Я тоже не ходячее солнышко. Мне с чужими тараканами не подружиться – у меня с собственными вечная война. Мы просто сожрем друг друга. Я вижу это в ее глазах. Чую как зверь. Что ее манящий зной – это моя теплая железная кровь на ее губах. Я не хочу…
И все же… Мысль, что она тоже может не хотеть чего-то серьезного со мной, резала по самолюбию как меч самурая.
И потому из душа выходить было страшно.
Страшно посмотреть “цыганке” моей в глаза и понять, что меня посылают. Что меня посылают, а не я.
Да, может это эгоистично и мудачество, но такие чувства лежат вне плоскости рассудка и логики.
А я почти был уверен, что Эндж сделает вид, что ничего особенного не произошло. Подумаешь, трахнулись… Пффф… Спасибо за секс, садись, мальчик. Пять.
А в следующий миг таким горячим щекотным облегчением затопило, что я чудом удержался и не стал самодовольно улыбаться как дурак.Когда скрестился с ней взглядом, выйдя из ванной, дышать на секунду перестал.
Кудряха, порозовевшая до пятен на шее, смотрела на меня таким знакомым, выбешивающим взглядом. Взглядом девчонки, мечтающей как минимум умереть со мной в один день.
Да-а-а… поплыла!
Ну что ж…
С трудом справляясь со своей мордой, которую так и тянуло в дебильной улыбке, дошел до балкона. Распахнул дверь. Эндж, казалось, не дышала, впившись в меня настороженными, полным робких надежд глазами.
Такая красивая, тепленькая, взъерошенная спросонья…
Мысли поплыли сами собой снова в сторону секса, пока пытался правильно сформулировать слова.
Не хочу пока отказываться… Не могу.
У меня уже член наливался, начиная оттягивать полотенце на бедрах.
Но и надо как-то дать понять, что не надо питать надежд. Аккуратно…
Слова не шли. Застревали в горле. Пульс подскочил до мелкой дрожи в руках.
– Что, у нас еще один день, да, Кудряха? Чтобы повеселиться…– говорил и одновременно будто под пол уходил от того, как тупо это звучит.
И от того, что Кудряха сразу меня правильно поняла. Я считал это в ее мгновенно поменявшемся взгляде, обдавшем меня таким ледяным презрением, что в горле сразу раздулся гигантский ком.
Сердце загрохотало в ушах. По телу разлилась противная липкая слабость.
Я ведь все правильно сделал, так почему кажется, будто смертельно лажанул.
Она теперь больше никогда на меня так не посмотрит, как смотрела всего минуту назад. Беззащитно, робко, влюбленно. Никогда…
Но мне же и не надо,да?
Глава 25. Анжелика
С остервенением растираю себя мочалкой. Покрасневшая кожа болезненно горит. Во мне такая обжигающая обида плещется, что горячая вода, льющаяся из душевой лейки, воспринимается ледяной.
На мне не должно остаться и частички его гребаного ДНК.
Боже…
В какой-то момент резко замираю и пялюсь пустыми глазами на мокрый кафель. Вода шумит. Бьет по голове и плечам, струйками стекает по груди и животу, змеится на стеклянной стенке душевой. Картинка начинает плыть, на губах солоно. Нет, я не плачу. Это все душ.