– Против, – произносит почти по слогам. Медленно разжимает пальцы, отпуская мой локоть, – Спи спокойно у нас, я найду где переночевать.
– Не сомневаюсь, – бормочу себе под нос, – Ладно. Спокойной ночи.
Разворачиваюсь на пятках и торопливо иду к главному корпусу. На банкет сейчас вернуться я и правда не готова.
Никто не останавливает меня.
Глава 33. Анжелика
Раскинувшись на кровати, слепо пялюсь в слабо светящийся белым в темноте потолок. Слез больше нет— я будто вся высохла. В голове обрывочные мысли роятся.
Наверно я сама во всем виновата. Оказалась слишком доступной. Что Яр такого сделал? Ничего… Несколько наглых касаний, один танец, развязный поцелуй. И я уже пьяная пошла за ним в темноту, ни о чем не спрашивая. Щеки опаляет стыдом, когда думаю об этом снова и снова.
В тот момент я верила, что между нами что-то взаимное. Стоило ему дотронуться, и мозг отключался, как будто во мне дергали рубильник, и я сразу во все верила. А ведь он даже не убеждал! Не врал! Только смотрел и трогал так горячо, что я обмякала и плавилась тут же.
Дура…
Не с тобой у него взаимно, а с сексом. Он от него балдеет и заражает своим собственным жадным кайфом как смертоносным вирусом.
Божечки, у меня никогда ничего подобного не было. Я даже не знала, что так в принципе бывает. Думала, приукрашивают… Чувствую себя неумелой, наивной девственницей по сравнению с Яром. Он конечно это заметил. Но других вариантов здесь, на свадьбе моей сестры, где Тихий старательно изображал моего парня, у него тупо не было.
Вот и все. Вот так просто. А ты…
Мучительно выстанываю свою обиду, прикрыв ладонями пылающее лицо. Уговариваю себя, что ничего страшного не произошло. Что плевать мне на Яра, но все равно внутри все перекручивает, будто меня пропускают через мясорубку.
Ладно. Это тоже опыт, да? Не ведись больше никогда, Эндж… Больше никогда. Потом будет стыдно, унизительно и больно.
Яр сказал, что я ему очень нравлюсь, но это как похвалить сотрудника при увольнении. Уж лучше бы молчал! А так пожалел будто. Чтобы не так сильно расстраивалась.
Ненавижу его.
Где он ночует?! Уже первый час ночи…Музыка у пирса давно стихла. Куда он пошел?
Данька.Телефон на тумбочке оживает, мигая принятым сообщением. Беру его влажной ладонью, смахиваю блокировку и лезу в мессенджер.
"Тут ко мне один пьяный драный кот приблудился. В дверь скребется, ночевать просится. Пускать или пнуть обратно к хозяйке?"
По мере того, как читаю, начинаю слабо улыбаться. Только Данил мог такое выдать. Хозяйке… Если бы!
"Пускай, какой-никакой, а все ж животина."
Отвечаю брату в тон и откладываю телефон. Прикрываю глаза. Сообщение еще сильнее взбудоражило. Яр будто в этой комнате теперь. Стоит очень близко. Смотрит. Я чувствую его взгляд, тепло, вкус, запах…Внутри раздрай. Не могу. Надо подышать…
Встаю с кровати, надеваю джинсы, толстовку и выхожу из номера. К морю хочется волны послушать. И беззвучно повыть на луну.
Вокруг темень, ни души. Одиноко светят фонари, не перебивая мерцание звезд.
Обняв себя руками, чтобы защититься от зябкого ветерка, бреду к пирсу, пиная носком кроссовки мелкий гравий. Бар уже закрыт, все давно разошлись. Слышно, как сверчки поют. И шумит прибой.
Около пирса на самом берегу подвесные качели, сворачиваю к ним. Падаю на подушки, отодвигаю в сторонку чей-то забытый свитер и, уставившись расфокусированным взглядом на набегающие волны, медленно раскачиваюсь в такт прибою.
Вперед – назад, вперед- назад…
В ушах шумит мощь моря, сердечный ритм замедляется, подстраиваясь. В груди звенит долгожданная пустота. Все пройдет…
– О, привет, а ты что тут?
От неожиданности чуть не падаю с качелей. Свят смеется.
– Аккуратней, – удерживает меня за плечо и присаживается рядом, прямо на чью-то кофту.
– А ты? Вы разве не улетаете сейчас? – кошусь на него.
–Да, как раз собираемся, Поля тут где-то свитер забыла, отправила меня… О, а вот и он! – вытягивает кофту из-под бедра.
– Ты не ответила, не спится? – комкая в руках вещь сестры, Свят чуть раскачивает качели, устремив на меня участливый взгляд.
Луна светит ярко, бликует на воде, и я сейчас хорошо различаю черты его лица. Правильные, спокойные, доброжелательные. Без огня… Он совсем не такой, как… Стоп. Еще не хватало их сравнивать! Они оба не для тебя.
Отворачиваюсь, крепче обняв себя руками.
– Не спится, да…– хрипло бормочу.
Свят подается ближе, его плечо касается моего, дыхание задевает щеку.
– Поругались опять с Ярославом этим?
– Не бери в голову, – чуть отстраняюсь, чтобы не касался меня.
Неприятно вдруг почему-то. Давит.
– Ну как же, я за тебя переживаю, – вздыхает Свят и вкрадчиво продолжает, – Знаешь, мне кажется этот парень слишком импульсивный. Дерется, ругается, весь день пил сегодня. Ты подумай… Мне кажется, он не для тебя.
От его "переживаний" меня внезапно подрывает. Какого черта каждая плешивая собака сегодня решила высказать мне свое ценное мнение о том, с кем мне быть и как себя вести?! Тихий не для меня, да… Только совсем по другим причинам. И это не дело Рокотова! Пусть за женой следит!
– Зато у нас секс охуенный, так что потерплю, – грубо обрываю Свята, упрямо поджав губы.
У него ожидаемо широко распахиваются глаза, придавая симпатичному лицу несколько туповатое выражение. Странно, что я раньше этого не замечала.
– Э-э… Лик, ну нельзя же… Кхм… Только из-за этого, – смущенно бормочет. Уверена, что он покраснел, жаль в темноте не видно.
– Если ты так говоришь, значит у тебя просто никогда не было охуенного секса, – пожимаю плечами и встаю с качелей.
Свят подрывается за мной.
Шагает рядом. Насупился, молчит. Ну а что ему на это сказать? Мне его даже немного жалко… Хотя нет, плевать. Вот на него мне точно плевать.
– Лик, скажи честно, ты еще злишься на меня? – вдруг спрашивает тихо, а я моментально еще больше напрягаюсь.
Это еще зачем?! Молчу…
– Я до сих пор корю себя, что так вышло, честно, – бормочет покаянно Свят.
"Ну так не делал бы!" – мысленно огрызаюсь в ответ я.
– И мы только один раз с тобой об этом говорили. Кхм… Плохо поговорили, – продолжает.
Конечно, я только белугой ревела, слова сказать не могла.
– Я не думал, что ты так серьезно воспримешь. Ты была еще таким ребенком… Я думал, что для тебя это тоже так… Ерунда…
Господи, да заткнись уже! Это какой-то извращенный способ засчет меня самоутвердиться?
– Свят, да, ты прав, – отзываюсь дрожащим от раздражения голосом, – Это была ерунда, никаких серьезных чувств не было. Когда я встретила Яра, я окончательно это поняла. И, пожалуйста, давай больше никогда не поднимать эту тему, ладно? И в мои отношения тоже не надо лезть, ок?
– М-м, ок, – недовольно отзывается.
Обычно с ним никто не говорит так. Он всеобщий любимчик, как и Поля. Они вдвоем как шарики клубничного мороженого. А я наверно скумбрия или шпрот. Невольно вспоминаю Яра, и в голове крутится сравнение с коньяком. Пьяно от него. И голова наутро чугунная.
– Значит между нами все хорошо? – уточняет Рокотов.
– Все хорошо, Свят, – устало вздыхаю.
– Ну я рад, – и он как бы между прочим кладет руку мне на плечо, приобнимает.
А мне неприятно и неловко. Собираюсь было сбросить его ладонь, но случайно поднимаю взгляд на ленту балконов второго этажа. А натыкаюсь глазами на чёрную мужскую фигуру. Мурашки взрывной волной рассыпаются по всему телу. Жар закипает в животе. Лица не разглядеть, но по фигуре, позе, по тому, как держит сигарету, я уверена, что это Яр. И что он смотрит на меня в упор сейчас.
Опускаю глаза, пытаюсь подчинить дыхание, а кожу так и прожигает ощущением его впившегося в меня взгляда.
Рука Свята на моих плечах кажется еще тяжелей. Но теперь я не сбрасываю ее. Так и заходим с ним в корпус в обнимку и расцепляемся лишь в фойе, разбредаясь в разные стороны. Наши номера на разных этажах.
Глава 34. Ярик
Чуть отстав, поднимаюсь вслед за Эндж по трапу в самолет. По привычке уже жадно пялюсь на ее аккуратную попку в узких джинсах. Округлые половинки заманчиво поршнями двигаются прямо у меня перед глазами. Пошлыми ассоциациями топит…
Жаль не в шортах в этот раз, про себя вздыхаю. Хотя мне и так заходит…
Мне все заходит, что касается ее. Это какой-то трындец. Должно же было отпустить… Все уже. Все. Сливки снял, дальше один гемор. Но что-то как-то не отпускает. Кажется, будто наоборот сильнее вязну.
И это хреново, потому что теперь меня изматывают сомнения. А правильно ли я поступил?
Но ведь уже поступил, да?
И, судя по отчужденному виду Анжелики, для нее это был финальный аккорд в моем исполнении.
Всю дорогу до аэропорта мы и слова друг другу не сказали. Она села на переднее пассажирское к отцу. Я же один пристроился сзади. Голова разрывалась от похмелья и недосыпа, что было даже хорошо, потому что, вместо того, чтобы переживать за свои странные отношения с Кудряхой, я был сосредоточен на том, чтобы не наблевать на кожаное сидение джипа ее отца.
С Даном мы легли в начале шестого. Трещали в основном на общие темы, за жизнь. А еще о Кудряхе.
Сначала Дан пытался выпытать, что у нас произошло, но я понятно стойко молчал. Потом увидел Анжелику, идущую в обнимку со Святом ночью, и меня чуть не порвало. От ревности и беспомощности. Потому что нет у меня никаких прав на эту гребаную ревность. Но Дан то не в курсе.
Я ему сказал, что видел их. Он отмахнулся, выдав, что я придурок. Сделал это так убедительно, что чуть-чуть отлегло. Но все равно уже хотелось говорить только про нее. И я стал пытать Дана, какая она мелкая была. Он мне в итоге все ее детство рассказал. И я не помню, когда в последний раз мне было так интересно о ком-то слушать.
О том, как они вдвоем, мелкие, подшучивали над Полиной, которая не общалась с ними – у нее был свой круг ванильных подружек. Эндж и младшего брата она, конечно, в него не брала. Как мать плюнула на Энджи, поняв, что танцовщицы из нее не выйдет, и отпустила к Даньке в парусный клуб. Как они всю зиму красили и драили простенькие суденышки их секции, чтобы летом была возможность выйти в море. Как в походы ходили, из-за чего ссорились и мирились.