– Эм…– тяну, почесывая затылок.
Не люблю я охоту, честно сказать. Мне зверье жалко! Тем более ладно еще кабаны, а олени эти… У них глаза такие большие, обрамленные пушистыми ресницами… А дядя Ваня с дружбанами своими седыми еще и освежевывать начнут сразу, я этих отставных чекистов знаю, ходил уже с ними…Бр-р-р…
– Да вы там на все выходные, а я уже другу обещал. Неудобно…– отнекиваюсь.
– Давай-давай, как мужик хоть отдохнёшь, – не отстает Иван Глебович, – Там кстати и Егорыч будет. Богомолов твой! Вот и решите вопрос.
Богомолов? Хм… Подвисаю, уставившись на деда. Это уже интересней.
Я знаю, что у отца встреча с ним на следующей неделе. И от мысли, что я умудрюсь договориться с Эдуардом Егоровичем раньше бати, мои губы непроизвольно кривит хищная улыбка.
Представляю его лицо!
– О, узнаю фирменный Тихий взгляд, – довольно хлопает по столу Иван Глебович, посмеиваясь, – Такой же, как у папки, когда ему бабками пахнет. Нужную фамилию услышал, а, Ярослав Кириллович? Теперь поедешь?
– Ну если только на субботу, пить не буду, так… Вы в какое лесничество? Мне потом на юг области надо.
– В Зубровку, а насчет пить ты это зря! Ты с ним когда договариваться то планируешь? Пока он по лесу с ружьем трезвый шастает что ли? – фыркает пренебрежительно, – Нет, парень, надо вечерком, под настоечку да в баньке. С мужиком без штанов всегда проще договориться. Запоминай! – поднимает палец вверх.
Лида рядом прыскает в кулачок.
– И я запомню, дядь Вань, – хихикает.
– Да-да, красавица, тебе тоже пригодится, – благодушно кивает Иван Глебович.
– Иван, – неодобрительно восклицает бабуля, а сама улыбается и делает еще один глоток вина.
– Ну что? Договорились тогда, в субботу со мной пойдешь, а в воскресенье едь уж на свой день рождения, – начинает строить планы Иван Глебович, – Смотри, выезжаем в пять тридцать утра…
Во сколько?! Страдальчески закатываю глаза. Вот и связывайся с этими дедами!
Ладно, переживу.
Тяжело вздохнув, кошусь на Лидку, пока Иван Глебович вдохновенно перечисляет, что надо с собой взять. Сестра украдкой носом в телефоне, который держит под столом.
– Сейчас от бабули отхватишь, смертница, – шепчу ей на ухо, – Гаджет прячь.
– Да фотки прислали…– почти беззвучно шевелит губами Душка и кидает на меня остро любопытный взгляд, – Смотри, ты тут неплохо получился.
И показывает экран. А там…
Мое лицо ошпаривает жаром, потому что там мы с Эндж.
Дурачимся на той самой косе, где проходила фотосессия. И я отчаянно пытаюсь ее поцеловать, а она уворачивается, запрокинув голову и смеясь. Такая живая, что мне хочется потрогать экран, будто так я смогу по-настоящему дотронуться до нее.
– И вот тут тоже ничего, – с усмешкой щебечет Лида, смахивая дальше, – Как считаешь?
Я не моргаю, глядя. Пульс бьется в горле.
На фото моего лица почти не видно – оно спрятано в кудрявых непослушных волосах, и сейчас, в реальности, ноздри тут же щекочет Анжеликин фантомный запах, накрывает пережитыми ощущениями как огромной волной.
Мои глаза на фото прикрыты от удовольствия. И идиоту понятно, что я ее нюхаю как поехавший зверь. И Эндж тоже жмурится, рассеянно улыбаясь и больше не пытаясь ускользнуть.
И это так…
– Молодые люди, в телефоне интересней, чем за столом? – гремит ледяной голос бабули.
Одновременно с Лидкой вздрагиваем. Я пытаюсь вернуться в нормальное состояние, заторможено моргая, а сестра расплывается в извиняющейся улыбке и… Протягивает бабушке телефон!
– Да просто подружка фото прислала с Яриком. Когда он с ней в Калининград ездил. Профессиональные, хочешь посмотреть?
И отдает гаджет! Блять, нет!
Проклинаю сучку Душку взглядом. В ответ сестричка нагло дергает бровью и задирает нос. О, она специально, я знаю, да!
Мстительная коза! Хочется сползти под стол. Бабуля хмурясь листает. Потом и вовсе, поджав губы, напяливает на нос очки.
Да бля…
– Дорогой, вы встречаетесь? – наконец вскидывает бабушка требовательный взгляд на меня. И это сказано не как вопрос! – Почему ты молчал?
Приоткрываю рот, но без понятия что говорить.
Зато это отлично знает Лида!
– О, нет, бабуль, они не вместе. Ярик давно за ней ходит хвостом, но боится серьезных отношений, так что просто страдает пока в одиночестве. Да, братик? – хлопает на меня ресницами и мило улыбается.
Придушу.
– Ты не много на себя берешь? – тихо шиплю на сестру.
– Ой, я давно подозревала что-то такое, – вдруг оживленно вставляет бабуля и чуть подается ко мне через стол, раскачивая в руке за тонкую ножку бокал вина, – Милый, это глупо. Ты уже взрослый мальчик, стоит просто попробовать.
– Бабуль, что ты слушаешь ее больные фантазии! – начинает подрывать меня.
Что это вообще за абсурд! Они теперь вдвоем меня лечить собрались?!
Но бабушка будто вообще не слышит меня, продолжая томно рассуждать.
– Знаешь, ты всегда был глубоко ранимым мальчиком…
– Я?! – поднимаю брови на лоб.
– А ведь все проблемы родом из детства, – тыкает бабушка в мою сторону пальцем.
– У меня было прекрасное детство! – искренне возмущаюсь.
– Родился ты слабенький, с гипоксией, 7/8 по Апгар, семимесячный, с весом недобор, все время, просто бесконечно орал, срыгивал фонтаном, понос, – мечтательно перечисляет.
– Я уже чувствую себя инвалидом, благодарю, – бормочу, злобно косясь то на ностальгирующую бабушку, то на лучезарно улыбающуюся сестру.
– Мать твоя сама еще ребенок была, вечно плакала, уставала, – это бабушка говорит уже с легким укором, чувствующимся в голосе, – И одновременно никаких нянек нормально признать не могла. Эта вечная тревожность ее! Я ей всегда говорила, что она с молоком передается. Не может быть спокойного ребенка у нервной матери!
– Это все очень захватывающе, но причем тут моя личная жизнь, – отрезаю.
– Как причем? – разводит руками бабушка, и вино опасно плещется в ее бокале, – А потом Лидушка родилась. Беспроблемная, такое солнышко! И девочка, и младшенькая, и все внимание на нее, а ты вдруг в полтора годика встал взрослым! Еще и мать твоя учиться пошла, и конечно на дневное! Успокоилась наконец, отпустила. И в доме только няньки. А как придет с учебы, так Лидушке ж больше надо, да… Знаешь, милый, вот есть книга “Тайная опора”, там про ваш случай очень хорошо написано.
– Какой такой случай?! – почти рычу, расстегивая вторую пуговицу рубашки. Что-то и она давить стала.
– Как какой? Разрыв привязанности в матерью, конечно!
– Бабуль, при всем уважении, вернись к Агате Кристи, а?! Это полезней будет литература.
Но кто бы слушал меня! Бабушка вдохновенно продолжает.
– И Кирюша всегда строг с тобой был, а Лиду баловал. Дочка же. Девочка. Я отцу твоему, своему сыну, говорила, что нельзя так! Но у него же своя голова. Да и я, прости меня, милый, не самая подходящая бабушка для малышей. Ни тебе лишней ласки, ни горы блинов, – покаянно вздыхает и грустно улыбается.
– Ты шикарная бабушка, – бурчу, чувствуя как тело начинает знобить.
Бабуля какой-то бред говорит, но меня вдруг пробивает. Сердце неровно колотится, в носу тревожно щиплет…
Да ну… Фигня это все…
– Но это все надо просто преодолеть, дорогой, – подытоживает бабуля, – Ты же знаешь, мы тебя любим. И я, и отец, и мать.
– Я знаю, – отзываюсь дрогнувшим голосом.
– И даже если мы что-то делали не так, не надо бояться эмоциональных связей.
– Да я не боюсь! – повышаю голос, не выдерживая.
– Боишься, – встревает Лида.
– Я тебя прибью, – в ответ шиплю, – Никакая связь не спасет.
– Дамы, да отстаньте от парня, насели! – наконец вклинивается Иван Глебович, протягивая мне “спасательный круг” и рюмку, – Не хочет и ладно, без вас с юбками разберется! Все нормально у него! Молодой еще. Двадцать лет! Что ему теперь? На первой же жениться что ли? Пусть гуляет.
– Спасибо, дядь Вань, – искренне благодарю, забирая стопку себе.
Поднимаем. Чокаемся. Иван Глебович хитро подмигивает, прежде чем выпить.
– Но и ты не забывай, Ярослав. Если долго смотреть на красивую девушку, то можно увидеть, как она выходит замуж.
Черт. Прямо под глоток выдал. Чудом не давлюсь. Носоглотку обжигает. Во рту и в душе горько.
Внезапно вспоминаю, как в самолете качок весь полет клеился к Кудряхе. И так внутри тоскливо сосет. Невыносимо.
Вот зачем только Иван Глебович это сказал?!
Глава 39. Ярик
Я валяюсь на кровати в своей комнате в родительском доме. От выпитого за ужином коньяка тяжелая голова.
Темно. Тихо. Завтра рано вставать…
А я все лежу и до заслезившихся глаз пялюсь в светящийся экран телефона, корпус которого сжимаю влажной горячей рукой. Меня потряхивает так, будто готовлюсь прыгнуть с десятиметровой вышки в бассейне.
Умом понимаю, что ничего страшного не произойдет, а грудную клетку все равно сдавливает предчувствием стремительного падения, легкие уже обжигает нехваткой кислорода, и толща воды с громким всплеском смыкается над головой.
Лида отказалась пересылать мне фотки от Эндж. Сказала, чтобы просил у нее сам.
Хоть какой-то адекватный предлог, да?Что ж…
Открываю мессенджер и зависаю на контакте Кудряхи. Вот кора будет, если я тут собираюсь с силами полчаса, а она тупо заблокировала меня.
“Яр, ты идиот. Просто сделай это,” – подначиваю себя. Пишу.
Яр: Привет
Стираю. Да блять. Это тупо, нет?
Ну а как еще? Не "Доброго вечера" же…
Набираю снова.
Яр: Привет :-)
Эм, нет, на хрен смайл! Стираю.
Яр: Привет. Скинешь фотки?
Смотрю, не мигая, на сухие строчки, пока они не начинают плыть перед глазами. И не дав себе передумать, отправляю.
Ушло. Доставлено. Перестаю дышать. А когда вижу, что почти сразу прочитано, меня будто кипятком обдает.
Ответит?!
Секунда, две, три… Твою мать!
А, бля, пишет! Волной шипящего адреналина подрывает, и я резко сажусь на кровати, уставившись в телефон.