А другого паттерна у меня пока нет. Не выработался.
И я сбою.
Это как на минное поле ступить не с металлоискателем, а с одной молитвой. Романтично, но вряд ли эффективно.
– Привет, – хриплю, натягивая трусы.
– Тебе на работу же надо? Ко скольки? – интересуется как ни в чем не бывало Кудряха, направляясь к своей сумке.
Будто все обычно. Будто ничего не было. Будто и нечего выяснять.
Я от этого висну еще сильней.
Это как понимать? Типа потрахались по старой памяти и все?! Претензий ко мне нет?!
Наблюдая за ней, натягиваю штаны. Ее беззаботный вид даже бесить начинает!
Где кокетливый взгляд и смущенный румянец? Где вот это вот все, что по праву сейчас должно быть мое?!
– Надо, – сиплю вслух, – Опаздываю уже…
– Ну да, мы тоже. Я все думала, будить тебя или нет, надо было наверно разбудить, да? – щебечет Анжелика, упаковывая вещи в сумку, улыбаясь и абсолютно спокойно и прямо поглядывая на меня.
– Кто "мы"? – переспрашиваю, поднимая с пола футболку и зипку, которую вчера носила она.
– Я и Лида. Мы же вместе практику проходим, – снисходительно поясняет Кудряха,– Сейчас выезжаем уже, – поднимает сумку с пола, задерживает на мне взгляд.
Мнется с секунду, хоть в этот момент растерявшись.
А меня как молнией прошивает.
Уже выезжают?! Я…
– Давай я подвезу, – запальчиво предлагаю.
У Эндж брови подлетают вверх.
– В смысле? Зачем? – искренне не понимает, – Лида на машине, нам в одно место, а ты опаздываешь, и это вообще в другой конец города.
Еще можно добавить, что отец меня прибьет, да…
Определенно с точки зрения логики это полный бред, но я что-то не про логику сегодня с утра. Вернее, не могу вслух выпалить свои аргументы.
– Лида и без тебя доберется. Поехали, – делаю к Энджи шаг, комкая в руках толстовку.
– Яр…– она теряется до того, что заметно краснеет.
В глазах появляется смущенный блеск. И я тоже смущен, тоже…
Чувствую себя идиотом в этот момент. Но каким-то довольным, взбудораженным идиотом…
Еще два шага, и я вплотную к ней. Анжелика задирает голову, чтобы не терять зрительный контакт. Венка на ее шее трепетно бьется. От нее шампунем пахнет и зубной пастой. И ей самой. Теплой, терпкой, отравляющее горькой, возбужденно скользкой в моих воспоминаниях…
Блин, я зубы не чистил, внезапно вспоминаю я. Я обычно не парюсь по этому поводу, но тут…
Застываю. Туплю, пялясь на ее мягкие губы.
– Эм, ну если хочешь, то… поехали, – мямлит тихо Эндж, взмахнув ресницами, – Надо только Лиде сказать.
– Говори, я как раз умоюсь пока схожу. Кстати, одолжишь зубную пасту?
– Там в ванной есть, я свою не брала.
– А, ок.
***
Отлив и умывшись, сажусь на край ванной и набираю отцу. Ладони потеют все больше с каждым новым гудком. В грудине заранее неприятно тянет. Холодный гнев отца – это отдельный вид пыток для меня. Запоминающихся и изощренных.
– Да, – его голос ровный и одновременно резкий.
Явно рядом кто-то. Он теплее звучит, если в не в деловой обстановке.
– Пап, слушай, я опоздаю, примерно часа на полтора, – сжимаю пальцами переносицу и прикрываю глаза в ожидании заслуженной взбучки.
Секундная тишина. Переваривает.
– Есть уважительная причина? – холодно.
– Есть.
– Озвучишь?
– Кхм…– прочищаю горло, прежде чем выдать, – Надо девушку подвезти.
Еще одна пауза весом с тонну повисает в трубке. Ну да, так себе причина, если подумать, соглашусь.
– Ты шутишь?
– Нет.
– Закажи ей такси.
– Нет. Мне самому надо.
– А больше тебе ничего, значит, не надо? – не сдержавшись, повышает тон.
– Пап, это важно. Очень. Для меня. Больше не повторится. Клянусь, – отрывисто сообщаю.
Молчит. А потом тяжело и протяжно вздыхает.
– Если это важно, то нам ее ждать на семейный ужин для официального знакомства, я правильно понимаю? Потому что я не вижу других причин использовать слова "важно" и "девушка" в одном предложении, сын.
Э-э-э… Я подвисаю, слепо уставившись на кафельную стену напротив. От нарисовавшейся перспективы вдоль позвоночника выступает холодный пот, а потом кидает в жар. Пытаюсь быстро сообразить, насколько по десятибалльной шкале я против, но… Ее просто не находится во мне – этой шкалы. Только жуткое волнение.
И я как бы пока не очень уверен, что там у Эндж в голове.
Но если только за себя говорить, то…
– Да, но не на этой неделе, – сиплю в трубку.
Отец понимающе хмыкает. И даже как-то смягчается сразу. Видимо, любопытство в нем берет верх. Не удивлюсь, если сейчас сразу же наберет Душке для выяснения подробностей.
– Ладно. Чтобы в первый и последний раз. Сразу тогда на встречу с Богомоловым подъезжай, успеешь?
– Да.
– Отлично, давай, – вешает трубку.
Выдыхаю. М-да…
Глава 45. Ярик
Навигатор показывает пятьдесят три минуты, включаю плейлист с телефона. Энджи на переднем пассажирском молчит, покусывая губы, которые я пока так и не поцеловал.
Она в коротких джинсовых шортах, и мой взгляд постоянно украдкой скользит по ее стройным оливковым ногам. Мысли обрывками в голове кружат. Самая четкая – свернуть на обочину, отодвинуть подальше водительское сидение и без лишних слов усадить Кудряшку сверху.
Я так живо это представляю, что у меня член то и дело дергается в спортивных штанах, которые не слишком подходят для того, чтобы это скрыть. Сглатываю и заставляю себя смотреть только на дорогу.
– Тебе заезжать переодеваться не надо? – спрашиваю севшим голосом и в тысячный раз кошусь на ее обнаженные ноги.
– Нет, у нас нет дресс кода, все ходят кто во что горазд, – беспечно отзывается Анжелика.
Они с Лидой учатся на рекламу и маркетинг, и проходят стажировку в сети клубов отца Колобова. Насколько я знаю, разрабатывают сейчас пул рекламных акций и помогают в организациях концертов. Лида в восторге, говорит невероятно интересно и ей все нравится. Впрочем, подозреваю, она бы фонтанировала удовольствием, даже если бы у Колобова была птицефабрика или парк мусоровозов, ведь видятся они там сейчас каждый день.
– А ты? Будешь заезжать домой? Наверно совсем опоздаешь… – интересуется Эндж, выразительно обводя глазами мою футболку и спортивные штаны. Задерживает взгляд на пахе, розовеет и отворачивается.
Да, Кудряха, факт, у меня стоит…А ты чего ожидала? В шортиках своих…
Дернув кадыком, прочищаю горло. Не комментируем вслух ни я, ни она. Воздух густеет, потрескивает. Это как игнорировать слона.
– Нет, у меня в офисе есть одежда на всякий случай, – отвечаю глухо.
– М-м-м, а что ещё есть? Джакузи, кровать? – поддевает, пытаясь снизить градус между нами.
Поддерживаю, криво улыбнувшись.
– До этого пока не дошло к сожалению, но есть удобный диван. Хочешь опробовать? – дергаю бровью.
Мелодично смеется.
– Если он уже юзаный, то, пожалуй, воздержусь.
– Нет, он у меня пока девственник. Ждет кого-нибудь особенного, – бормочу, стрельнув глазами в Анжелику.
Улыбка замирает на ее губах. Медленно моргает, разглядывая меня, и смущенно отворачивается.
– Кхм, – прочищаю горло.
Волоски на предплечьях дыбом встают. На языке вертится столько всего, но в горле ком. Я…
Я не знаю как начать говорить ей, что все серьезно.
У меня все серьезно, да. Я устал это отрицать. Но мне малодушно не хочется это озвучивать. Ведь должно быть очевидно и так…
– Лида говорила, ты переехал? – снова начинает разговор Кудряха, когда воздух между нами уже можно резать ножом.
– Да, две недели назад.
– И как?
– Нормально,– пожимаю плечами, – Немного непривычно, а так…
– Что именно непривычно?
– Даже не знаю, – рассеянно чешу бровь, думая, как правильно оформить свою мысль, – Одиночество наверно. Раньше я его искал специально, как-то организовывал, потому что вокруг все время были люди. Семья, прислуга, да даже охрана. А сейчас оно у меня вдруг просто есть. И это… По- другому. По-другому воспринимается.
– Понял, что не любишь одиночество, когда наконец его получил? – спрашивает Эндж, сев ко мне полубоком.
И мне чудится, что у ее вопроса есть второе дно и определенный намек.
– Ты сейчас аналогию с собой и отношениями пытаешься провести что ли? – прямо спрашиваю, на мгновение поймав ее взгляд.
– Хм, н-нет,– тушуется и сразу, – А что? Можно провести аналогию?
Хитрая какая, а! Криво улыбаюсь, постукивая пальцами по рулю.
– Я не разлюбил одиночество, – игнорирую ее последний вопрос, но мы оба понимаем, что отвечаю я немного не про возможность побыть одному, – Просто то, чего у тебя нет, и то, что у тебя есть, любишь по-разному. Не знаю, вдумчивей, глубже. Меньше фантазии, больше реальности. Как-то так, – снова кошусь на нее.
У Эндж щеки рдеют и глаза блестят. Поняла, что про нее.
Мои уши тоже горят. Снова смотрю на дорогу. Чувствую на скуле ее горящий взгляд. И теплый запах щекочет ноздри.
Секса хочется вместо слов. Быстрого, неуклюжего, в машине. Так мне признаваться легче.
Но уже по городу летим, не свернуть. Делаю музыку громче. Из динамиков орет.
Твоё тело в кружевах, они крутят мою жизнь Недотрога на словах разбивает миражи Я не вижу ничего, я опять тобой горю
Как заветную из пачки, я дотла тебя скурю
Подпеваю. Громче и громче с каждой строчкой. Это высвобождает энергию, сбрасывает напряжение, растягивает в счастливой улыбке губы. Потому что мне ведь охрененно хорошо сейчас на самом деле. В этой машине. С этой девчонкой. Вот так вот ей петь. Эндж хихикает из-за меня, потому что рожи ей начинаю строить, и тоже начинает подпевать. Припев орем уже, раскрыв окна и врубив громкость на максимум.
Кем я должен стать, чтобы ты была со мной? Строчками Цветаевой или ночной Москвой? Звёзды падают на нас, с ними падают мечты
Я буду маяками в океане твоём жить ("Цветаева