щих на астероидной верфи, на это ушла почти вся антиматерия.
— Хоть что-то осталось? — напрягся кряжистый капитан со стальным взглядом серых глаз.
— Осталось, — успокоительно махнул рукой Вадим.
— Хорошо, нам главное отбиться от их флагмана, остальные не догонят, — тяж направился к шлюзу.
— Серый!
— Что тебе? — повернулся капитан, прикрывая рукой пищащий интерком.
— Прости, что мы вас из заморозки вытащили, ведь…
— Отставить нытье! Не вытащил бы, я б тебя с того света достал за такую позорную смерть, понял? — капитан, не слушая дальнейших возражений, принялся раздавать приказы офицерам.
— Как камень с плеч, — улыбнулся Вадим, — ну что, Икс, поехали?!
Риторический вопрос парня совпал долгим тревожным сигналом. Замигали красные лампы, по всем отсекам прокатился уверенный голос адмирала:
— Всем внимание! Штурм «Оплота» начался. Все на позиции. Поджарим этим жукам их хитиновые задницы!
— От винта! — кровожадно согласился Икс.
Подхватив стоящий у стены контейнер с боезапасом, Вадим помчался на свою позицию. Единственное, что не успел сделать парень — сказать своему искину несколько слов, комом застрявшие у тяжа в горле.
Спустя несколько часов безостановочных боев, стоя в доке среди кучи трупов закованных в хитиновую броню жуков, Вадим наконец-то решился. Кто его знает, когда в следующий раз в бою выпадет минута затишья.
— Икс, мне надо тебе кое-что сказать!
— Штурм в самом разгаре, Вадим, — в голосе искина сквозил азарт, — в соседних доках на прорыв идёт элита Роя, направляю в помощь парням четыре платформы!
— Мы успеем, Икс, — Вадим шмыгнул носом, и слегка скривился от головной боли, — знаешь, клубника… Клубника — это такая летняя ягода. Кажется, будто ты ешь солнечный лучик, она тает у тебя во рту и есть ее нужно обязательно со сливками.
Вадим говорил сумбурно, не забывая одну за другой бросать платформы на поддержку тяжелым десантникам. Парни выдержали первые два удара, последовавших один за другим, и теперь медленно теснили противника, обломавшего свои конечности о холодную ярость невыспавшихся сибиряков.
— …ты только представь, сочная красная мякоть, усеянная множеством маленьких косточек, которые слегка хрустят на зубах, — Вадим уже продолжал говорить не столько для корабельного искина, сколько для себя, сбрасывая через разговор излишки адреналина и убаюкивая все усиливающуюся боль в голове, — она чертовски вкусная и её невозможно переесть…
… Направленный взрыв нано-мины не дает тройке богомолов зайти в тыл соседям, удерживающим шлюз в транспортный отсек. Пятерка пехотинцев, при поддержке одного десантника в тяжелом мобильном доспехе, стоит насмерть…
… Последняя боевая платформа, залетает в нутро пристыковавшегося вражеского корабля и, принимая на себя отчаянный удар гигантского богомола, исчезает в ослепительной вспышке…
… Исчезают с радара точки своих и вражеских истребителей. Красных точек в десятки раз больше, но и гаснут они быстрее…
… Просыпаются замаскированные турели и ракетные установки корабля, один за другим посылая огненные подарки расслабившимся жукам…
… Пилоты истребителей, беззлобно перекидываясь шуточками, расстреливают очередной десантный челнок инсектоидов. Икс транслирует на щиток забрала картинку с внешних камер. Порядка пятидесяти богомолов из которых штук двадцать вяло дергали жвалами улетали куда-то вправо…
Вадим, с трудом вытаскивая резак из очередного гигантского таракана, бросил взгляд на крошечный иллюминатор. Беззвучный холод космоса плавился под огненным напором землян. А Вадим и Икс, жевали жвачку с натуральным вкусом натуральной клубники, наблюдая за тем, как последний из трех кораблей атаковавших «Оплот» исчезает в ослепительной вспышке.
Вадим и Икс не думали о завтра, ведь пятидесяти пяти процентный шанс проснуться следующим утром — это хороший шанс. На пять процентов больше, чем у любого среднестатистического человека.
Молчать, остывая после горячки боя было хорошо. Всегда хорошо молчать с понимающим тебя человеком или искином.
— Вадим, — голос Икса звучал тише обычного.
— Что, Икс? — напрягся инженер, морщась от мигрени.
— Я перенес базу к тебе… В твой имплантат. И часть в твой скаф. Все равно ты его практически не снимаешь.
— Вот оно что, Михайлыч, — парню стало понятно, откуда взялась головная боль, — причина?
— Знаешь, у меня в первый раз в жизни проснулось то, что вы называете интуицией.
— Хорошо, — равнодушно кивнул Вадим, не спешивший снимать боевой скаф.
Его интуиция, вкупе со здравым смыслом тоже подсказывали, что еще рано расслабляться. На «Оплот» проникло несколько сотен тысяч насекомых. И он готов был биться об заклад, что по крайней мере пара сотен, а то и тысяч, до сих пор живы.
— Хорошо, еще раз произнес парень, приваливаясь спиной к стене.
Отходняк боя убил все эмоции. Инженер безучастно посмотрел на три параллельных царапины, снявших стружку с титанового наплечника. Вспоминать, кто из жуков умудрился оставить такую интересную отметку, было лень. Вадим вернул плазменный тесакв наспинные ножны, нежно похлопал по винтовке, надежно закрепленной на правом бедре, бросил взгляд на заряд батареи — шестьдесят восемь процентов… Негусто.
— Вадим, — голос искина запульсировал тревогой, — мы попали в зону воронок! Наблюдается исчезновение двух членов экипажа. Они не реагируют на технику и плазменные выстрелы, приближаются к человеку и словно схлапываются в пространстве!
— Указания? Рекомендации?
— Отследить передвижения практически невозможно, наши потери три, нет уже четыре человека. Вадим! Сза…
Черная как смоль воронка, свободно прошедшая сквозь толстую композитную броню корабля, коснулась напряженно замершего в боевом скафе человека. Мир закрутило, в сознании завертелась карусель ярких всполохов звезд, замелькали черно-белые картинки. Вадим изо всех сил старался не упасть в спасительную темноту забвения, собирая всю свою волю в кулак. Последнее что он услышал был оборвавшийся голос Икса.
Накатило чувство тошноты, все силы Вадима, как физические, так и духовные вытянуло словно магнитом. Боевой скаф, созданный по последним технологиям Роснаноатома, «расчётная длительность непрерывного ведения боя при нахождения в открытом космос: 300 часов», обижено пискнул, сигнализируя о разрядке наспинного атомного реактора.
А по закрывающимся глазам уже было приготовившегося умереть тяжа, резанул острый луч солнца, пробивающийся сквозь острые пики гор.
«Гор? Каких еще, к черту, гор?» — успел подумать Вадим, перед тем как окончательно потерял сознание.
Глава 1
Полгода назад. Вадим
Можно сколько угодно рассказывать анекдоты про службу охраны перевалочного пункта «Меркури-16». Можно сколько угодно смеяться над желчными патрульными или задирать местных чиновников одной из крупнейших станций с искусственной гравитацией. Можно сколько угодно возмущаться над дурацкими законами станции с атмосферой максимально приближенной к атмосфере старушки Земли. Но главное правило астероида класса М, превращенного в удобную космическую верфь, соблюдалось неукоснительно: Никакого огнестрельного оружия. Никакого. Будь-то импульсные пушки Содружества или лучевики Азиатского союза, игольники все-таки отколовшихся от материнской планеты африканцев, или лазерные винтовки Российской Империи (РИ). Впрочем, старые добрые калаши и всевозможные реплики револьверов тоже были под запретом. Что не мешало жителям и гостям Меркури иметь любое количество холодного оружия. Виброножи, плазменные тесаки, лазерные сабли (давнейшая мечта человечества, в особенности всех фанатов «Звездных воин»), шило, стилет, даже обычная резиновая дубинка со свинцовым стержнем — на данные средства убийства ближнего своего администрация станции закрывала глаза. Более того, одним из официальных источников дохода Меркури-16 был «Галактический Колизей».
Стальная обшивка стен, никаких дешевых пластиковых панелей, тройная система безопасности, шлюзовые переходы, блокирующие переход и способные мгновенно отсекать определённые отсеки, мощная система наблюдения и достаточно серьезная сеть турелей как внешней, так и внутренней обороны. Ношение, а уж тем более использование любого огнестрела каралось сурово — в первый раз цены повышались ровно в тир раза, во второй раз, разумный заносился в Черный список Меркури.
Опыт пары захваченных экстремистами станций и обеспокоенность инвесторов вылилось в создание уголка стабильности в общегалактическом хаосе. Никто, даже самый конченный пират или контрабандист, не осмеливался устраивать разборки и проворачивать свои темные делишки на Меркури-16 с использованием дистанционного оружия. Ходили слухи, что контрольный пакет акций находится во владении Армии России. Мол имперцы используют Меркури, как площадку для повышении уровня владения оружием ближнего боя. Что-то типа Полигона в режиме реального времени, с реальными участниками и реальными трупами, но подтверждения этим слухам никто так и не нашел. Да и не очень-то и искали, если честно.
По сути, любой человек, ступающий на полимерный решетчатый пол станции, был готов в любой момент пустить в ход свой клинок. Кто-то находил в этом своеобразное изощрённое удовольствие, кто-то щекотал себе нервы в поисках новых ощущений. На станции даже существовала услуга эскорта, гарантирующая девяносто пяти процентную доставку заказчика в заданную точку. Сто процентов не могла дать даже администрация Меркури.
Вадим шел в компании своих бойцов, не сильно переживая насчет нападения. Обычно на организованную группу составом от 10 человек никто не нападал, тем более, если данные ребята были облачены в тяжелые военные доспехи одной из группировок флота РИ.
— Ну что, командир, сразу в Колизей? — обратился к Вадиму Лунтик, не забывавший цепко поглядывать по углам.
— Старик ясно дал понять, чтобы мы сначала зашли на базу и сдали наши МТД, — Вадим внутренне поморщился, отвечая своему заму.