На работу мы проезжали улицей, по обеим сторонам которой стояли лагеря, и их обитатели с крыш бараков от души махали нам руками. Мы – им.
Другой, уже не криминальной достопримечательностью были городские, как их еще прозвали, «купеческие бани». В этих банях я всегда снимал за один рубль апартаменты, состоящие из предбанника, точнее сказать холла, размером с небольшой ресторан, коридора, двух душевых кабинок, ванной и парной. Вдоль стен – всегда теплые каменные лавки. Каменные стены были попорчены советской эпохой, кафельный пол потрескался во времена борьбы с басмаческим движением, душевые чуть поржавели. Но из них текла вода – горячая и холодная мягкая мургабская вода. В этом постаревшем храме чистоты и дезинфекции каждую неделю я проводил два счастливых часа. Банный уют – самое сладкое воспоминание из марыйской жизни.
Туземное население военную форму не уважало. Некоторые скверные мальчишки подходили к красноармейцам, внезапно вскидывали руку, вскрикивая: «Хайль Гитлер». Может, их предки действительно поджидали фюрера? Теперь поди проверь.
Бывало, что военных избивали. Проломили голову одному капитану, тяжелоатлету. Как-то раз напали на Игоря. Вечером он, добежав до гостиницы, выдохнул, что по дороге из кустов выскочили люди и, закричав: «Сейчас, солдатик, мы тебе ушки подрежем», – бросились за ним. Игорю удалось вырваться.
Был уж совсем разудалый случай. Сидим, играем в карты. Из открытого окна вползает проволока, подцепляет висевшие на стуле брюки и медленно удаляется обратно в окно. Несколько секунд все сидели как зачарованные, потом рванули на улицу. Там уже никого, только брюки на земле. Смешно. Но, знаете ли, и страшновато. Средь непозднего вечера, при горевших лампочках, напали на казарму. Почти теракт.
Легенда. Незадолго до нашего приезда офицеры возмутились марыйским бандитизмом и, скажем, антисоветчиной. Было принято решение пройтись по центральной улице города в форме так, чтобы все, кому положено, увидели, что они вооружены, в кобуре пистолеты, из которых можно и выстрелить. На какое-то время стало тише. Вооруженный и озлобленный человек – опасен.
На курсе «Советский Союз» работал майор Владимир Павлович Семеновых. Как-то в разговоре он признался: «Вы – сопляки, а я вот двадцать восемь лет в армии, да по всё гарнизонам. Стану рассказывать, что здесь происходит, – никто не поверит. Скажут, врет старый». Это весомый аргумент в пользу того, что и я не вру.
В СССР было много учебных центров для иностранных военнослужащих, в которых, кроме арабов, учили вьетнамцев, африканцев, кубинцев, понятно.
В центрах этих арабское начальство, в отличие от вьетнамцев и кубинцев, вело себя свободно, если не сказать нагловато. Арабские майоры и полковники всем своим видом показывали, что они такие же командиры, как их советские визави, забывая, это они к нам приехали учиться стрелять из нашего оружия, а не мы из их. В приватных разговорах они намекали, что они нужны нам (Советскому Союзу) не меньше, чем им наша помощь. Определенная логика в такой позиции была да и осталась. Политическое и военное присутствие СССР в арабском мире свидетельствовало о его могуществе, о глобальной роли, было доказательством биполярного мира, одним из полюсов которого был Советский Союз. В Москве радовались успехам арабских друзей и горевали об их неудачах в противостоянии с Израилем, который был частью другого полюса.
История повторяется, хотя и не в прежних масштабах. Постсоветская Россия вернулась в арабский мир, пусть и не такой мощной, как прежде. Она вновь востребована арабами как альтернатива иным, внешним влияниям, будь то американскому, турецкому или какому-либо еще. У арабов сохраняется вера в нужность России.
Где еще, как не на Ближнем Востоке, Россия (постсоветское пространство выносим за скобки) способна демонстрировать свою силу, свой флаг. Зато и арабы вправе напомнить Москве, что без них геополитическое значение России будет куда менее заметным. Арабский Ближний Восток ей ох как нужен. В 2020-м депутат сирийского парламента Аббуд заговорил о том, что Россия обязана своим присутствием именно им, арабам.
В Марах египтяне всячески показывали свою «самостоятельность». Некоторые из них откровенно дерзили, предъявляли претензии к качеству обучения.
Советские наставники старались вовсю, однако ученики далеко не всегда проявляли усидчивость. Впрочем, случалось так, что и преподаватели, как и их переводчики, не обладали должными навыками. Впоследствии нечто подобное я видел в разных восточных царствах-государствах. Н-да.
Наши командиры не то чтобы робели перед арабами, но всячески избегали конфликтов. Властные с подчиненными, они тушевались при общении с арабскими союзниками. Командир египетской бригады генерал Гамиль всегда помнил, что командующий Учебным центром Бобков только полковник.
Так продолжалось до приезда в Мары подполковника Василия Андреевича Назарова.
Увидев его на утреннем построении, египетское командование смутилось и подтянулось. Назаров знавал Гамиля по службе в Египте и сразу стал обращаться с ним, скажем, доходчиво, «по-солдатски». Выяснилось, что Гамиль кое-что понимает по-русски, знает русский мат, разбирается, в какое место его посылают. Во время неофициального застолья Василь Андреевич поведал, как однажды в Египте этот Гамиль не хотел дать ему газик для срочной поездки, как потом Гамилю влетело от его же начальства и каким он потом стал послушным, зауважав подполковника Назарова.
Самое время для очередной легенды. Назаров командовал в Египте дивизионом противовоздушной обороны, в котором служили сплошь советские солдаты. По статусу дивизион именовался учебной частью, где проходили практику египтяне, но, повторяю, был боевым подразделением.
В те времена израильские летчики парили над египетской территорией безбоязненно, не очень-то обращая внимание на неумелые египетские ПВО. «Миражи» и «фантомы» постреливали, иногда сбрасывали бомбы, издеваясь над главным союзником СССР на Ближнем Востоке.
И вот как-то раз один советский начальник решил: хватит, надо бы этим евреям как следует врезать. Врезать поручили Василию Андреевичу. Тот и врезал, сбив чуть ли не десяток самолетов израильских агрессоров. Случилось это в 1971 году. Об успехе египетских зенитчиков писали в газетах.
Продолжение этой истории печально. Победу отмечали бурно. Пока отмечали, прилетели другие израильские самолеты и больно ударили по дивизиону. Были потери. Назаров обещанной и заслуженной им в честном бою полковничьей папахи не получил и был направлен в город Мары. Это было наказанием, ибо, как гласила военная пословица: «Есть на свете три дыры – Термез, Кушка и Мары». Насчет Кушки не знаю, а про Мары – точно.
В назаровскую историю верю.
Василий Андреевич был человеком умным, веселым. И простым в лучшем смысле этого слова. Еще он дружил с переводчиками и порой с нами выпивал. Непохож он был на одного служившего начальником в ВИИЯ генерала, который говорил, что у него два врага – нарушители дисциплины и переводчики.
Внешний вид переводчиков вызывал изумление, переходившее в негодование у профессиональных военных, особенно работавших в гарнизонной службе. Действительно – идет человек в солдатских погонах, пуговицы, не по уставу, расстегнуты, в руках портфель, которым он размахивает и…не рыщет по сторонам глазами, чтобы откозырять старшему по званию. Попадались шалопаи, которые разгуливали в гимнастерке и джинсах. Теперь поставьте себя на место начальника патруля, шныряющего по городу в поисках нарушителей и обязанного отчитаться о своем вкладе в дело соблюдения Устава гарнизонной и караульной службы…
Шагаем мы в гостиницу в распахнутых шинелях, шапки в руках, а не где им положено – на голове. Разговариваем о трудностях перевода на арабский лексики (терминов) по матчасти, к примеру, какой-нибудь состоявшей в те годы на вооружении ПВО «Шилки», а навстречу патруль:
– Куда следуете, что за вид? Документы?
Протягиваем старшему патруля, старлею, гражданские паспорта. А он и не знает, что сказать. Видно, новичок в марыйской гарнизонной жизни, не слышал про переводчиков.
– Это что такое? – спрашивает, держа в руках паспортину гражданина Союза Советских Социалистических Республик (у солдат-то паспорта отбирали).
Мы стоим, ухмыляемся.
Начальник патруля и подумать не мог, что эти два наглых гаврика в солдатской форме не военнослужащие, а просто служащие (гражданские), да к тому же получают жалованье по 65 рублей ежемесячно.
Да, чуть не забыл. Мы еще и честь патрулю отдать забыли. А за отданием чести в ТуркВО следили строго. Я привез из окружной газеты ТуркВО целую заметку под названием «Символично», в которой рядовой А. Матусевич писал, что «на ритуал отдания чести смотришь с восхищением и просто любуешься, когда двое военнослужащих молодцевато отдают честь друг другу. ‹…› Проходишь мимо командиров – поворачиваешь голову в его сторону (так в тексте. – А. М.) …И стыдно становится за сослуживца… который расслабляется в момент отдания чести». И далее: «Стыдно за вас, рядовые В. Хрисанов и В. Антонов, когда видишь, что вы поступаете так». Где теперь рядовые Хрисанов и Антонов, до каких чинов дослужился раскритиковавший их рядовой Матусевич?..
В нашем случае все бы и обошлось, но не то патрульный меня толкнул, не то я его задел. Короче, получилось нечто вроде нападение на патруль.
Друга моего отпустили, а меня повели. И не куда-нибудь, а к начальнику гауптвахты. Ведут и злорадствуют: «Будет тебе дыня». Слово «дыня» от военных я слышал первый раз, и оно меня озадачило: c одной стороны, ну что они мне могут сделать – завтра же на работу, кто будет вместо меня переводить? А с другой – черт его знает, не любят нас, переводчиков, за вольнодумство и нарушение формы одежды, так почему бы на одном из них ни отыграться.
Короче, приводят к начальнику гауптвахты, глядит он на меня строгим взглядом и спрашивает:
– Ну что?
Я ему:
– Т-т-товарищ майор…