И магрибинец посмотрел на себя в зеркало и увидел, что он ничем но отличается от Фатимы, и тогда он вытащил кинжал, и убил ее, и закопал на склоне горы. Он подождал, пока засияло солнце, и спустился в город, и люди собрались возле него и стали брать у него благословение, и не сомневались они, что это Фатима, и народ толпился вокруг него.
А все это происходило под окнами дворца госпожи Бадр аль-Будур, и она услышала шум толпы и спросила невольниц, что случилось, и те сказали:
«О госпожа, это Фатима благочестивая спустилась сегодня в город, и люди толпятся вокруг нее, чтобы получить от нее благословение».
И тогда царевна обратилась к евнуху и сказала ему:
«Пойди и приведи к нам Фатиму, чтобы нам взять от нее благословение. Я много слыхала об ее чудесах и желаю ее увидеть».
И евнух пошел и привел к ней магрибинца, одетого в одежду Фатимы, и когда магрибинец предстал перед госпожой Будур, он пустил в ход свои обманы, а госпожа Будур встретила его с полным уважением и сказала:
«О госпожа Фатима, я хочу, чтобы ты побыла у меня. Я получу от тебя благословение, и ты научишь меня своим достоинствам».
А это и было пределом желания магрибинца, и он сказал госпоже Будур:
«О госпожа, я женщина бедная и обитаю в пустыне, и не годится мне жить во дворцах царей».
«О госпожа моя Фатима, — ответила госпожа Будур, — не отказывай мне в моей просьбе. Я отведу тебе комнату, и ты будешь молиться там великому Аллаху».
«Раз таково твое желание, о госпожа, я не хочу тебе перечить, — ответил магрибинец, — но я не буду с вами ни есть, ни пить, а стану есть, пить и молиться Аллаху в моей комнатке».
А этот проклятый сказал такие слова из опасения, что, если он будет есть с ними, ему придется откинуть ото рта покрывало и его узнают.
«О госпожа моя Фатима, — молвила госпожа Будур, — мы сделаем так, как ты хочешь. Пойдем, госпожа Фатима, я покажу тебе мой дворец».
И она взяла магрибинца, и поднялась с ним в свои покои, и показала ему уже известную комнату с решетками, сплошь украшенными драгоценными камнями.
«Как ты находишь мой дворец, о госпожа Фатима?» — спросила царевна.
И магрибинец ответил:
«Клянусь Аллахом, он красив до предела! Аллах да сделает тебя в нем счастливой! Но увы, в нем не хватает одной вещи».
«Чего же в нем не хватает, госпожа Фатима?» — спросила госпожа Будур, и магрибинец молвил:
«В нем не хватает большого яйца птицы рухх, чтобы повесить его посреди комнаты. А рухх, госпожа моя, — большая птица, которая унесет в когтях целого верблюда, и ее можно найти только на горе Каф. Мастер, который построил и возвел этот дворец, может принести яйцо рухха».
И затем они оставили этот разговор, и госпожа Бадр аль-Будур отвела магрибинцу комнату, чтобы он молился в ней Аллаху, и проклятый магрибинец сидел там.
А когда наступил вечер, пришел Ала ад-Дин и вошел к своей жене госпоже Будур. Он приветствовал ее, и поцеловал, и увидел, что она озабочена и не такова, как обычно, и спросил:
«Все ли хорошо, если хочет того Аллах? Какова причина твоей заботы?»
И госпожа Будур ответила:
«Я думала, что мой дворец совершенный, а оказывается, в нем недостает яйца рухха, которое висело бы в нем».
«И это все, что тебя огорчает?! — воскликнул Ала ад-Дин. — О любимая, я принесу тебе яйцо рухха как можно скорей! Будь же довольна!»
И Ала ад-Дин тотчас же поднялся, вошел в свою комнату, взял светильник и потер его, и джинн появился перед ним и сказал:
«Требуй, чего хочешь!»
«Я хочу от тебя, — сказал Ала ад-Дин, — чтобы ты принес мне яйцо рухха, и я повешу его посреди покоев моей жены».
И когда джинн услышал эти слова, он разгневался, и закричал на Ала ад-Дина, и сказал ему:
«О неблагодарный, тебе мало того, что я и все джинны, рабы светильника, служили тебе превыше возможностей, и ты еще требуешь, чтобы мы принесли к тебе нашу госпожу для твоего развлечения и развлечения твоей жены. Если бы я знал, что у вас будет такая просьба, я бы дунул на тебя и на твою жену, и вы бы взлетели и оказались между небом и землей, и постарался бы вас погубить. Но причина этого не в тебе, а в этом проклятом брате магрибинца, который находится в твоем дворце и прикидывается Фатимой-богомолицей. Он ведь убил Фатиму и оделся в ее одежду, чтобы погубить тебя и отомстить за своего брата».
И раб-джинн произнес эти слова и исчез, и, когда Ала ад-Дин услышал такие речи, он растерялся, и тотчас же встал, и вошел к своей жене. Он сделал вид, что у него болит голова, и госпожа Будур сказала ему:
«У нас находится благочестивая Фатима. Я ее приведу, и она положит руку тебе на голову, и боль пройдет».
И она пошла и привела магрибинца, и тот подошел и приветствовал Ала ад-Дина, а Ала ад-Дин сказал ему: «Добро пожаловать», — и молвил:
«О госпожа моя Фатима, у меня болит голова, а твои благословенные качества излечивают больного».
И магрибинец подошел к нему — а он спрятал под одеждой нож, которым можно резать булат — и, приблизившись к Ала ад-Дину, сделал вид, что хочет положить руку ему на голову, чтобы прошла боль, а на самом деле он хотел захватить его врасплох, ударить ножом и убить. А Ала ад-Дин следил за магрибинцем, и когда магрибинец подошел к нему, он тотчас же вытащил кинжал и воткнул его в магрибинца, и тот упал убитый.
И госпожа Будур вскрикнула: «Как это ты убил благочестивую Фатиму, творящую чудеса!»
И Ала ад-Дин сказал: «Я убил не Фатиму, а того, кто убил ее. Это брат магрибинца-колдуна, и он пришел из своей страны, чтобы отомстить за своего брата. Это он научил тебя попросить у меня яйцо рухха, чтобы произошла от того моя гибель и твоя гибель, а если ты не веришь моим словам, отбрось от его рта покрывало и посмотри: Фатима ли это благочестивая или магрибинец?»
И госпожа Бадр аль-Будур подошла, и откинула покрывало, и увидела, что это мужчина, у которого все лицо закрыто бородой, и тогда она поняла, что ее муж Ала ад-Дин сказал правду, и воскликнула: «О мой любимый, два раза я подвергла тебя опасности гибели!»
И она обняла Ала ад-Дина и поцеловала его, и Ала ад-Дин молвил:
«Не беда, о любимая! Слава Аллаху, который избавил нас от зла этих двух проклятых магрибинцев!»
А в это время пришел к ним султан, и они рассказали ему обо всем, что случилось из-за брата магрибинца, и показали ему его труп, и тогда султан велел его сжечь так же, как его брата, и его сожгли и развеяли прах его по воздуху.
И Ала ад-Дин со своей женой, госпожой Будур, проводили время в веселье и радости, пока не пришла к ним Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний — смерть.
Рассказ про Али-Баба и сорок разбойников и невольницу Марджану, полностью и до конца
Повествуют в древних, старинных преданиях живших в прошлом народов и минувших поколений, — а Аллах более всех сведущ в неведомом и премудр, — что в былые времена и прошедшие века и столетия жили в одном из городов Хорасана персидского два человека, родные братья, одного из которых звали Касим, а другого — Али-Баба. Отец их скончался и оставил им лишь ничтожное наследство и незначительное имущество, и братья поделили то, что оставил отец, хоть и было этого немного, по закону и по справедливости, без споров и пререканий. Потом, после раздела наследства родителя, Касим женился на богатой женщине, владелице земель, садов, виноградников и лавок, полных роскошными товарами и бесчисленными цепными вещами, и принялся продавать и покупать, получать и отдавать, и состояние его умножилось, и судьба помогла ему, и приобрел он славу среди купцов и значение в глазах людей почтенных и состоятельных.
Что же касается Али-Баба, то он женился на бедной женщине, не имевшей ни дирхема, ни динара, ни домов, ни поместий. Он истратил в короткое время то, что унаследовал от отца, и овладела им после этого нужда с ее горестями и бедность с ее тяготами и заботами, и растерялся он, не зная, что ему делать, и не мог придумать никакой хитрости, чтобы добыть пропитание и средства к жизни. А Али-Баба был человек знающий, разумный, понятливый и образованный, и тут он произнес такие стихи:
«Твои познанья, как луна, светлы.
Ученый ты», — твердят мне все подряд.
Но от похвал я рад бы убежать.
Что значит мудрость? Власть сильней стократ.
Вы говорите: клад — премудрость книг.
Хотел бы я отдать ее в заклад.
Ведь не дадут гроша, и лишь в лицо
Проклятия и книги полетят.
В моей судьбе — злосчастья что ни день.
Жизнь бедняка — не жизнь, а сущий ад:
В жаровнях наших стынут угольки,
Глад мучит летом, а зимою хлад,
Рычат на нищих уличные псы,
Встречаешь всюду брань и злобный взгляд.
Не сетуй — не простят нам нищеты,
Все жалобы на бедность невпопад.
И если в жизни нет отрады нам,
Уж лучше — в гроб, там люди мирно спят.
А кончив говорить, он сел и стал думать о своем положении, размышляя, на что ему опереться в своих делах, чтобы прожить, и как добыть пропитание, и сказал про себя: «Если я куплю на оставшиеся у меня дирхемы топор и несколько ослов, поднимусь с ними на гору, нарублю там дров и, спустившись, продам их на городском рынке, то наверное добуду достаточно, чтобы рассеять мою заботу и покрыть расходы на семью».
Эта мысль показалась ему хорошей, и он поспешил купить ослов и топор, а наутро отправился на гору с тремя ослами, и каждый осел был ростом с мула.
И Али-Баба провел день за рубкой дров, которые он вязал в вязанки, а когда время подошло к вечеру, нагрузил своих ослов спустился с ними с горы и шел, направляясь в город, пока не достиг рынка. Он продал дрова и потратил вырученные деньги на улучшение своего положения и на расходы для семьи, и рассеялась его грусть, и исчезло расстройство духа, и он прославил и восхвалил Аллаха. Он провел ночь довольный, с радостным сердцем и спокойной душой, а когда наступило утро, встал и вернулся на гору, и стал делать то же, что делал накануне, и он взял это себе в привычку и