Сказав это, он понес корзинку и, выйдя из дому, прошел мимо рынка и направился к морю. Когда он подошел почти к самому берегу, то, обернувшись, увидал, что вали и полицейские окружили его. Узнав его, они очень удивились и, открыв корзину, нашли в ней убитую женщину. Мамелюка схватили и тотчас же заковали, а утром, взяв его и корзину, пошли к царю, которому рассказали все дело. Царь, услыхав рассказ, страшно разгневался и сказал ему:
– Ах ты, негодяй! Ты вздумал убивать людей и бросать их в море, чтобы завладеть их имуществом. Сколько человек убил ты до сих пор?
Но Багадир опустил перед царем голову. А царь закричал на него, сказав:
– Кто убил эту девицу?
– О государь мой, – отвечал Багадир, – я убил ее, и власть и могущество только в руках Аллаха!
Царь страшно рассердился и отдал приказ повысить его. Таким образом, палач сошел вниз вместе с ним, с вали и глашатаем, и заявил по улицам, что народ может идти смотреть на казнь Багадира, которого водили по всем улицам и переулкам.
Что же касается до Эль-Амджада, то, увидав, что с восходом солнца Багадир не возвратился, он вскричал:
– Сила и власть только в руках Аллаха всесильного, всемогущего! Что могло с ним случиться?
Размышляя таким образом, он вдруг услышал глашатого, объявлявшего, что народ может идти смотреть, как будут вешать Багадира. Услыхав это, Эль-Амджад заплакал и вскричал:
– Поистине мы принадлежим Господу и к Нему вернемся. Он ради меня попал в эту беду, тогда как убил ее я. Клянусь Аллахом, я этого не допущу!
Он вышел из дому, запер дверь и, пройдя по городу, явился к вали и сказал ему:
– О господин мой, не убивай Багадира, потому что он не повинен. Клянусь Аллахом, что девицу эту убил я.
Вали, услыхав это, взял его и Багадира и повел их к царю, и доложил ему то, что услыхал от Эль-Амджада.
Царь посмотрел на Эль-Амджада и сказал ему:
– Ты убил девицу?
– Я, – отвечал он.
– Ну, так скажи мне причину, истинную причину, почему ты убил ее? – продолжал царь.
– О царь, – отвечал он, – со мной случилась необыкновенная история, которую следовало бы написать для назидания потомства.
Он рассказал царю свою историю и сообщил ему все, что случилось с ним и с его братом. Царь до крайности удивлялся, слушая его, и затем сказал:
– Теперь я вижу, что тебя можно простить. Скажи мне, молодой человек, не согласишься ли ты сделаться моим визирем?
– Слушаюсь и повинуюсь, – отвечал он.
Царь подарил ему и дал Багадиру роскошную почетную одежду и Эль-Амджаду хорошенький домик, с прислугою и стражей, и исполнил все его требования, назначив ему жалованье и содержание, и приказал разыскивать его брата Эль-Асада. Таким образом, Эль-Амджад заняли место визиря и стал судить, рядить и заниматься делами. Он разослал по улицам города глашатаев с приказанием искать своего брата, и глашатаи в продолжение нескольких дней читали объявление по главными улицами города, но не получали никаких сведений и ничего о нем не слыхали. Так жил Эль-Амджад.
Продолжение истории двух царевичей, Эль-Амджада и Эль-Асада
Что же касается до Эль-Асада, то маги продолжали мучить его и день, и ночь в продолжение целого года, пока не подошли празднества магов. Тогда старый маг, Баграми, тот самый, что заманил Эль-Асада к себе в дом, стали собираться в путь и снаряжать себе корабль и, посадив Эль-Асада в сундуки, запер его и перевез на корабль. В то время как сундуки переносили на корабль, судьбе угодно было, чтобы Эль-Амджад стоял у окна и смотрел на море и на людей, переносивших груз. При виде сундука сердце его замерло, и он приказал своим мальчикам привести ему коня и, окруженный свитой, подъехал к берегу. Остановившись у корабля магов, он приказал своим приближенным войти с ним на корабль и обыскать его, но, не найдя ничего, они сошли на берег, и Эль-Амджад, вскочив на коня, поехал домой. Сердце у него заныло, и, случайно взглянув на стену, он увидал написанные на ней следующие стихи:
Друзья мои родные, если взором
Моим не вижу я теперь всех вас,
То все-таки ваш образ и подобье
Живет и в сердце, и в уме моем.
Но вы уехали, мне причиняя
Жестокое страдание и муки
И изгоняя навсегда покой
Из глаз моих, наполненных слезами.
Эль-Амджад, прочитав их, подумал о своем брате и заплакал.
Маг Баграм пришел на корабль и крикнул матросам, чтобы они торопились распускать паруса. Паруса были распущены, и они вышли в море и шли, не останавливаясь, выводя Эль-Асада через день, чтобы дать ему поесть и попить. Таким образом, они приблизились к Огненной горе, но тут поднялась буря, и корабль начало носить по волнам, и принесло к какому-то городу, стоявшему на морском берегу. Дворец в этом городе выходил окнами на море.
Городом управляла царица Марганеха, и капитан корабля сказал Баграму:
– О господин мой, мы сбились с пути и должны войти в этот город, чтобы отдохнуть, а там будет, что Бог пошлет.
– Совет твой превосходен, – отвечал Баграм, – и мы последуем ему.
А если царица пришлет к нам снять с нас допрос, то что мы ответим ей? Царица Марганех – ревностная мусульманка, и она может захватить наш корабль и всех нас убить.
– У меня взят с собою мусульманин, – отвечал Баграм, – и мы оденем его в одежду мамелюка и возьмем их собой; и если царица увидит его, то примет его действительно за мамелюка, а я ей скажу, что я работорговец и перевожу мамелюков и что у меня их было много, но я их всех продал, и остался только этот один.
Они прибыли в город, и опустили паруса, и бросили якорь, и когда корабль остановился, к нему вышла царица Марганеха, окруженная воинами, и вызвала капитана. Они вышел на берег и поцеловали прах у ног царицы.
– Что это за корабль, – спросила она, – и кого ты привез?
Я привез, о царица, – отвечал он, – купца, торгующего мамелюками.
– Приведи его сюда ко мне, – сказала она.
К ней вышел Баграм в сопровождении Эль-Асада, одетого мамелюком. Подойдя к царице, Баграм поцеловал прах у ног ее.
– Чем ты занимаешься? – спросила царица.
– Я торгую мамелюками.
Царица посмотрела на Эль-Асада и, принимал его за мамелюка, спросила:
– Как тебя зовут?
– Как зовут меня теперь, хочешь ты знать, – задыхаясь от рыданий, спросил Эль-Асад, – или как звали прежде?
– Так у тебя два имени? – сказала она.
– Да, – отвечал он, – прежде меня звали Эль-Асадом, а теперь меня зовут Эль-Моатарром.
Сердце ее расположилось к нему, и она спросила:
– А писать ты умеешь?
– Умею, – отвечал он.
Она подала ему чернильницу, перо и бумагу и сказала:
– Ну, напиши что-нибудь, чтобы я могла посмотреть.
Он написал следующие стихи:
Какой же может получить приют
Служитель Бога, если постоянно
Судьбы его преследует судья.
И если в воду бросает глубину
Его с руками связанными Бог
И говорит при этом наставленье:
«Будь осторожен и не замочись».
Прочитав написанное, она сжалилась над юношей и сказала Баграму:
– Продай мне этого мамелюка.
– О государыня, – отвечал он, – я не могу продать его, потому что я продал всех мамелюков, кроме этого.
– Я непременно хочу взять этого мамелюка, – продолжала царица, – если ты не хочешь продать его, то я возьму силой.
– А я, – отвечал он, – не продам и не отдам его.
Но царица взяла его и, уходя во дворец, сказала Баграму:
– Если ты сегодня же ночью не выйдешь из нашего города, то я возьму все твои товары и уничтожу твой корабль.
Услыхав это, он очень огорчился и проговорил:
– Поистине плавание это злосчастное!
Он стал готовиться в путь и, взяв все, что ему было нужно, стал дожидаться ночи, чтобы отплыть, и сказал своим матросам:
– Наполните меха водою, в ночь мы поднимем паруса.
Матросы принялись за дело.
Между тем царица Марганех, взяв с собой Эль-Асада во дворец, раскрыла окна, выходившие на море, и приказала рабыням принести кушанья. Рабыни исполнили приказания, и Эль-Асад сел за стол вместе с царицей. После обеда рабыни подали вино, и царица выпила вместе с Эль-Асадом. И Господь (да прославится имя Его) внушил ей любовь к Эль-Асаду, и она начала наполнять кубки и подавать ему до тех пор, пока тот не лишился разума. После этого он встал и, выйдя из комнаты и увидав отворенную дверь, вышел из нее в большой сад, со множеством различных фруктов и цветов. Подойдя к фонтану, он лег на спину и заснул. Баграм же с наступлением ночи позвал матросов и приказал им поднять паруса.
– Погоди немного, – отвечали они ему, – нам надо прежде наполнить меха водою, и тогда мы поднимем паруса.
Матросы, захватив с собой меха, обошли дворец, перелезли через стены сада и прошли к фонтану, где нашли спавшего Эль-Асада. Они тотчас же узнали его и очень обрадовались. Наполнив меха, они унесли с собой Эль-Асада и, доставив его Баграму-магу, сказали:
– Желание твоего сердца может быть исполнено, барабан твой забил, и дудка твоя засвистала, так как мамелюк царицы Марганехи, отнятый от тебя, найден нами.
Они бросили юношу перед ними, и при виде его сердце Баграма задрожало от радости. Он одарили матросов, и они поспешно подняли паруса и вышли в море, направляясь к Огненной горе.
После ухода Эль-Асада царица Марганеха, прождав его некоторое время и не дождавшись, встала и пошла его искать, но нигде не нашла. Она приказала рабыням зажечь свечи и искать его. Когда она спустилась сама и увидала, что калитка в сад отворена, то поняла, что он вошел в сад. Войдя туда, она нашла подле фонтана его туфли и обыскала весь сад, но его нигде не оказалось. Эль-Асада искали до утра, когда царица спросила, где корабль, и узнала, что он вышел в море еще в начале ночи. Она поняла, что экипаж взял его с собой, и очень этим огорчилась и разгневалась до такой степени, что приказала тотчас же снарядить десять кораблей. Приготовившись к войне, она с войсками своими села на один из кораблей, оснащенный для войны. Паруса были подняты, и она сказала капитанами кораблей: