Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия — страница 101 из 233

– Если вы догоните корабль мага, то получите от меня почетную одежду и много денег, а если не догоните, то всех вас я убью.

Моряки испугались, хотя и надеялись на удачу. Они шли и день, и ночь, и первый день, и второй, и третий, а на четвертый увидали корабль мага и вскоре окружили его со всех сторон. Баграм только что вывел Эль-Асада, и бил, и терзал его, причем Эль-Асад взывал о помощи и спасении и невыразимо страдал от боли, но ни в ком не находил сострадания. А маг, оглянувшись в это время, увидал, что он окружен кораблями царицы, как яблоко глаза белком. Убедившись в своей гибели, он вздохнул и сказал:



– Горе тебе, о Асад! Во всем этом виноват ты.

Он взял его за руку и приказал матросам бросить его в море, прибавив:

Матросы взяли его за руки и за ноги и выбросили за борт. Но Господь (да святится имя Его), не желавший его погибели, не допустил его потонуть и дал ему возможность всплыть. Он поплыл, действуя и руками, и ногами. Волнами же его отнесло от корабля мага, и он доплыл до берега, куда вышел, едва веря своему избавлению. Сняв свое платье, он растянул его, чтобы высушить, а сам сели нагой и, плача о своих несчастьях, продекламировал такие стихи:

Клянусь Аллахом, что мое терпенье

И упованье умерли во мне,

А что без перерыва грудь моя

Сжимается мучительной тоской

И всех моих богатств как не бывало!

Кому, несчастный, жаловаться должен

На положенье грустное свое,

Как не Тебе, Владыка из владык!

После этого он встал, надел свое платье, но не знал, куда ему идти. Питался он травою и плодами и пил воду из рек, идя и ночь, и день, пока он не пришел к городу, но, подойдя к городским воротам, он не мог войти, потому что они были заперты. Это оказался тот же самый город, в котором он находился в заключении и где брат его быль визирем. Эль-Асад, увидав, что ворота закрыты, вернулся на кладбище, где перед тем отдыхал на могиле с открытой дверью. Войдя туда, он лег и заснул, склонив на грудь голову.

Баграм же защищался от кораблей царицы как только мог и успел вернуться в свой город, очень довольный своей судьбой. Пристав к берегу, он, по воле провидения, проходил по кладбищу и увидал отворенной могилу, в которой спал Эль-Асад. Удивившись, он подумал, что надо заглянуть, что это за могила, и, войдя туда, увидал спавшего Эль-Асада. Взглянув ему в лицо, он узнал его и спросил:

– Так ты жив?

Он взял его и свел к себе домой. В доме у него было подземелье, устроенное для пыток мусульман, и у него была дочь по имени Бустан. Он заковал ноги Эль-Асада в тяжелые цепи и посадил его в это подземелье, поручив дочери мучить его и день, и ночь и довести до смерти. Отдав распоряжение, он жестоко избил его и, заперев комнату, отдал ключ дочери.

Дочь его Бустан пошла к нему, чтобы бить его, но, увидав, какой он изящный молодой человек, с красивым лицом, тонкими бровями и черными глазами, она почувствовала к нему расположение и спросила его:

– Как тебя зовут?

– Эль-Асадом, – отвечал он.

– Будь счастлив, – сказала она ему. – Ты не заслужил страдания, и я знаю, что с тобою поступают несправедливо.

Она расковала его и старалась развеселить разговором, затем начала расспрашивать его об Эль-Исламе. Он стал говорить ей, что это истинная и правая вера, и что пророк наш Магомет совершал замечательные чудеса, и что поклоняться огню грешно. Он познакомил ее с основаниями исламизма, и она слушала его слова. Любовь к правой вере вспыхнула у нее в душе, и Господь (да прославится имя Его) зажег в ее груди пламя страсти к Эль-Асаду, и она, признав догматы веры, обратилась в мусульманство. Она приносила ему еды и питья, беседовала и молилась с ним, и готовила ему такие xopoшиe мясные супы, что он окреп, поправился здоровьем и пришел в свое прежнее состояние.

Однажды дочь Баграма, выйдя от Эль-Асада, остановилась в дверях и услыхала, как глашатай громко кричал:

– Тот, у кого находится молодой человек такой-то наружности и кто приведет его, получит столько денег, сколько пожелает, а тот, кто скорее его, будет повешен у дверей своих, и имущество его будет взято, а дом разорен.

Эль-Асад все уже рассказал Бустан, дочери Баграма, и она знала, о ком говорил глашатай. Она тотчас же пошла к нему и сообщила ему об этом. Он немедленно отправился в дом визиря и, увидав его, вскричал:

– Клянусь Аллахом, ведь это же мой брат Эль-Амджад!

Узнав друг друга, они обнялись и лишились чувств, окруженные мамелюками. Придя в себя, Эль-Амджад взял брата и, представив его султану, рассказал ему всю историю, после чего султан приказал ему ограбить дом Баграма. Визирь послал людей исполнить это приказание султана. Дом Баграма был ограблен, и посланные люди привели к визирю его дочь, которую тот принял с почетом. Эль-Асад рассказал своему брату обо всех испытанных им мучениях и о том, как добра была к нему дочь Баграма. Эль-Амджад еще с большим почетом отнесся к ней и после этого рассказал Эль-Асаду все, что случилось с ним и с девицей, каким образом он избавился от повешения и сделался визирем. И они жаловались друг другу на бедствия, которые претерпели в разлуке.

Султан приказал привести к себе мага и отрубить ему голову.

– О высочайший государь, – сказал ему Баграм, – так ты решился убить меня?

– Да, – отвечал султан.

– Повремени немного, о царь, – продолжал маг.

Он наклонил голову чуть не до земли и затем, подняв ее, сказал султану, что принимает магометанскую веру. Все были довольны его обращением в Эль-Ислам. Тут Эль-Амджад и Эль-Асад рассказали ему все, что с ними случилось, и он отвечал им:

– Приготовьтесь к путешествию, и я поеду с вами.

Молодые люди очень обрадовались, что не помешало им горько заплакать.

– Не плачьте, – сказал им Баграм, – потому что вы когда-нибудь соединитесь с вашими родными, как соединились Неамех и Ноама.

– А что случилось с Неамехом и Ноамой? – спросили его.

Он отвечали следующее.

История Неамеха и Ноамы

Говорят, но только один Господь всеведущ, что в городе Эль-Куфех жил-был человек, начальник города, по имени Эр-Рабека, сын Гатима. Он был очень богатый и влиятельный человек, и у него был сын Неамех-Аллах. Однажды, придя на торги рабов, он увидали продающуюся рабыню с маленькой девочкой поразительной красоты и миловидности, сидевшей у нее на руках. Эр-Рабека знаком подозвал к себе продавца и сказал ему:

– Что стоит эта рабыня с девочкой?

– Пятьдесят червонцев, – отвечал тот.

– Напиши мне условие, – продолжал Эр-Рабека, – получи деньги и вручи их хозяину.

Он отдал торговцу плату за рабыню, дал ему за труды и, взяв рабыню и девочку, увел их домой. Когда дочь его дяди, жена его, увидала рабыню, то сказала мужу:

– О сын моего дяди, что это за рабыня?

– Я купил ее, – отвечал он, – из желания приобрести эту маленькую девочку, что у нее на руках; и знаешь, когда она вырастет, подобной ей по красоте не найдешь ни у арабов, ни за границей.

– Как тебя зовут, рабыня? – спросила у рабыни дочь его дяди.

– Меня зовут, о госпожа моя, – отвечала она, – Тауфикой.

– А дочь твою как зовут? – продолжала она.

– Саадой, – отвечала она.

– Ты права, – отвечала хозяйка, – ты счастлива, как счастлив тот, кто купил тебя. О сын моего дяди, – прибавила она, – какое имя хочешь ты дать ей?

– Выбери сама, – отвечал муж.

– Ну, так назовем ее Ноамой, что означает тоже счастье.

– Хорошо, назовем ее так, – отвечала она.

Маленькая Ноама воспитывалась вместе с Неамехом, сыном Эр-Рабеки, в одной колыбели, и до десятилетнего возраста они росли вместе, соперничая друг с другом красотой. Мальчик называл ее сестрой, а она его братом. Однажды Эр-Рабек сказал своему сыну:

– Ноама, о сын мой, вовсе не сестра твоя, а твоя рабыня, и я купил ее тебе, когда ты был еще в колыбели, поэтому отныне не называй ее сестрой.

– Если это так, – отвечал Неамех своему отцу, – то я женюсь на ней.

Он пошел к матери и сообщил ей это.

– О сын мой, – сказала она, – ведь она твоя рабыня.

Тем не менее Неамех, сын Эр-Рабека, женился на ней и сильно любил ее. Прошло четыре года после их брака, и во всем Эль-Куфех не было женщины красивее и милее Ноамы. Она выросла, выучилась чтению Корана и различным искусствам и хорошо играла на разных музыкальных инструментах, отлично пела и вообще превосходила своих сверстниц. Сидя, однажды со своим мужем Неамехом, сыном Эр-Рабеки, в столовой, она взяла лютню, натянула струны и пропела следующую песню:

Но так как ты мой властелин, который

Своей добротой дает мне жить,

И меч, который устраняет беды,

То никогда не стану я искать

Прибежища у Мира и Зеида,

Иль у кого-нибудь другого, кроме

Тебя, когда на жизненной стезе

Моей случайно встречу затрудненье.


Неамех пришел в сильный восторг и просил ее спеть еще что-нибудь, и когда она спела, то юноша вскричал:

– Ах, Ноама, какая ты даровитая!

Но в то время как они жили в полном счастье, Эль-Хаджай, сидя в своем дворце наместника, говорил:

– Мне надо попытаться похитить эту девушку по имени Ноама и отправить ее к царю правоверных Абдель-Мелику, сыну Марвана, так как у него во дворце нет подобной красавицы и никто у него не умеет так чудно петь, как она.

Он призвал к себе старую служанку и сказал ей:

– Пойди в дом Эр-Рабеки и постарайся повидать юную Ноаму и изобрести средство похитить ее, так как в целом мире подобной ей нет.

Старуха выразила согласие исполнить приказание Эль-Хаджая и, встав на следующее утро, она надела шерстяное платье, на шею повысила четки и тысячи бус и, взяв посох и мех для воды, вышла, громко повторяя:

– Слава Господу, да святится имя Его! Нет Бога, кроме Бога, всемогущего, всесильного.

Она, не переставая, восхваляла Господа, тогда как в душе своей замышляла самое отвратительное дело; и, таким образом, к полуденной молитве она дошла до дома Неамеха, сына Эр-Рабеки, и постучалась в дверь, которую привратник отворил ей и сказал: