вечал ему царь, – я приехал сюда вследствие того, что дочь моя Бадур покинула меня и я не имею никаких сведений ни о ней, ни о муже ее Камараль-Земане. Не слыхали ли вы чего-нибудь о них?
Эль-Амджад поник головою, раздумывая, пока не убедился, что перед ним его дед, отец его матери. Затем, поцеловав прах у ног его, он сказал ему, что он – сын его дочери Бадур. Царь, услыхав, что он сын его дочери, бросился ему на шею, и они оба заплакали.
– Слава тебе, Господи, о сын мой, – вскричал царь, – что ты спасен и что я встретился с тобою.
Эль-Амджад сообщил ему, что дочь его Бадур здорова, как здоров и отец его Камараль-Земан, и что живут они в городе Черных островов. Он прибавил, что его отец Камараль-Земан так был разгневан на него и на брата его, что отдал приказ убить их, и что казначей сжалился над ними и оставил их, не предав смерти.
– Я вернусь с тобой и твоим братом, – отвечал ему на это царь Эль-Гаюр, – к вашему отцу, примирю вас и останусь с вами.
Эль-Амджад поцеловал прах у ног его. А царь Эль-Гаюр подарил Эль-Амджаду, сыну своей дочери, почетное платье, и он, улыбаясь, вернулся к царю и сообщил ему обо всем, что говорил ему царь Эль-Гаюр. Он этому очень удивился и послал царю-гостю в подарок лошадей, и верблюдов, и овец, и всякого продовольствия. Точно такие же подарки он послал и царице Марганех, сообщив ей о том, что случилось, на что она отвечала:
– Я поеду за вами со своими войсками и постараюсь сохранить мир.
В это время на дороге снова показалась пыль, так что затемнила день. За этими столбами пыли слышались крики и возгласы, и лошадиный топот, и бряцанье мечей, и сверкали пики. Подойдя к городу и увидав стоявшие тут две армии, вновь прибывшее войско забило в барабан. Увидав это, царь города вскричал:
– Какой счастливый день! Слава Богу, что мы заключили мир с первыми двумя армиями; и если Богу будет угодно, то заключим мир и с этой. О Амджад! – прибавил он, – отправляйся туда вместе с твоим братом и узнай о причине прибытия этих войск. Я никогда не видывал такой громадной армии.
Эль-Амджад и Эль-Асад отправились. Царь приказал отворить городские ворота, которые были заперты из страха перед новоприбывшими войсками, и выехавшие братья проследовали далее и приехали к новоприбывшим войскам, оказавшимся войсками царя островов Черного Дерева, с которыми прибыл и отец их Камараль-Земан (так как он уже узнал, что они не были преданы смерти). Увидав его, они тотчас же поцеловали прах у его ног и заплакали, а Камараль-Земан, увидав их, бросился к ним, страшно плакал, извинялся и прижимал их к своей груди. Он рассказал им, как терзался разлукою с ними, а Эль-Амджад и Эль-Асад передали ему, что к ним приехал царь Эль-Гаюр. Таким образом, Камараль-Земан вскочил на коня со своими приближенными и вместе со своими сыновьями подъехал к армии царя Эль-Гаюра, где один из юношей отправился к царю и сообщил ему, что Камараль-Земант прибыл в эти места. Царь вышел встретить его, и они, поздоровавшись, надивиться не могли судьбе, соединившей их в этом городе. Горожане приготовили для них пиры с разными мясными и сладкими кушаньями и одарили их лошадьми, верблюдами и другими вещами, и продовольствием для всего войска.
Как раз в это самое время по всем дорогам поднялась пыль, и земля задрожала от конского топота. Барабаны били, потрясая воздух, и армия двигалась в полном вооружении. Все воины были одеты в черное, а посреди них ехал очень дряхлый старик с опущенной на грудь головой и одетый в черное платье. Горожане увидали это полчище, и царь сказал другим царям:
– Слава Богу, что все вы собрались тут у нас и заключили с нами союз! Что это за полчище, занявшее все дороги?
– Ничего не бойся, – отвечали они, – так как нас три монарха, и у каждого из нас значительные войска, и если эта армия станет во враждебные отношения, то мы соединимся с тобой и, конечно, победим.
Во время этого разговора к ними подъехал посол от прибывшего царя. Посол, приведенный к заседавшим монархам, поцеловал прах у ног их и сказал:
– Этот царь прибыл из области Эль-Аджам. Несколько лет тому назад он лишился своего сына и теперь ищет его по различным странам. Если он найдет его между вами, то опасаться вам нечего, но если не найдет, то роду вашему не уцелеть.
– Последнее ему не удастся, – отвечал ему Камараль-Земан. – Но как зовут этого царя?
– Зовут его, – отвечал посоли, – царем Шах-Земаном, и царствует он над Калиданскими островами, и царь собрал свои войска для того, чтобы искать своего сына.
Услыхав эти слова, Камараль-Земан громко крикнул и упал в обмороки, длившийся довольно долго. Очнувшись, он горько заплакал и сказал Эль-Амджаду и Эль-Асаду и их старшим служащим:
– Отправляйтесь, сыновья мои, с послом и поклонитесь своему деду, моему отцу, царю Шах-Земану, и сообщите ему, что я жив, так как он горюет обо мне и носит по мне траур.
Он рассказал присутствующим царями то, что случилось с ним в дни юности, и все немало дивились этому. После этого они пошли с Камараль-Земаном к его отцу. Камараль-Земан поклонился отцу, они обнялись, и от радости оба лишились чувств, и когда очнулись, царь Шах-Земан рассказал своему сыну обо всем, что с ним случилось, и все другие цари поклонились ему.
Они проводили царицу Марганех до ее родины, предварительно обвенчав ее с Эль-Асадом и взяв с нее слово, что она будет переписываться с ними. Эль-Амджада они женили на Бустан, дочери Баграма, и все они отправились в город Черного Дерева, где у Камараль-Земана было тайное совещание с его тестем Арманусом, которому он сообщил обо всем, что с ним случилось, и каким образом он встретился со своими сыновьями. Царь остался этим очень доволен и поздравил его. После этого царь Эль-Гаюр, отец царицы Бадур, явился к ней и выразил ей, как он доволен, что видит ее, и он пробыл в городе Черного Дерева целый месяц, после чего царь Эль-Гаюр поехал со своей дочерью и ее свитой на родину, взяв с собой Эль-Амджада. Приехав в свое государство, он посадил Эль-Амджада на престол вместо своего деда. А Камараль-Земан отдал престол, с согласия Армануса, своему сыну Эль-Асаду. После этого Камараль-Земан поехал с отцом своим, царем Шах-Земаном, на Калиданские острова. Город в честь такого счастливого события были украшен, и барабаны били в продолжение целого месяца, а Камараль-Земан взошел на престол вместо своего отца и царствовал, пока смерть не прекратила его радостей и не разлучила с друзьями. Только один Боги всеведущи!
Когда Шахеразада кончила эту сказку, царь Шахрияр вскричал:
– Ах, Шахеразада, как интересна и занимательна эта сказка!
– О царь! – отвечала она, – она все-таки не так занимательна, как история Аладина Абу-Шамата.
– А что это за история? – спросил царь.
– Позволь, повелитель, рассказать ее в другой раз.
Глава одиннадцатая
Начинается с половины двести сорок девятой ночи и кончается в половине двести шестьдесят девятой
История Абу-Гасана Мота, или пробудившегося спящего
Во время царствования Гаруна Эр-Рашида в Багдаде жил-был купец, сына которого звали Абу-Гасаном Мотом. Купец умер, оставив сыну своему очень большое состояниe, которое Абу-Гасан разделил на две равные части. Одну часть он отложил, а другую стал проживать. У него постоянно бывали в гостях купеческие сыновья и другие знакомые, и он угощал и поил их так обильно и так роскошно, что вскоре потратил деньги, назначенные на прожиток. Прожив все, он пошел по своим друзьям и знакомым, объясняя им, в чем дело, но на слова его никто не обратил внимания и словом не ответил ему. С тяжелым сердцем вернулся он к своей матери и рассказал ей, как обошлись с ним его друзья, не пожелавшие даже ответить ему.
– О Абу-Гасан, – отвечала ему мать, – нынешние люди все такие: пока у человека есть что-нибудь, они все льнут к нему, а как ничего не станет, все отвернутся.
Она очень огорчилась за него и даже заплакала.
Он же вскочил со своего места, пошел достать остальную часть спрятанного богатства и по-прежнему стал весело жить. Но с этого времени он дал клятву не водиться со своими прежними знакомыми, а приглашать на каждый вечер людей совершенно незнакомых, и на другой день даже не кланяться с ними и не узнавать их. Для этого он каждый вечер садился на мост и приглашал прохожего незнакомца попировать к себе. Утром он прощался со своим собутыльником и при встрече даже не кланялся.
Так жил он в продолжение целого года. Однажды, сидя на мосту и поджидая какого-нибудь собутыльника, он увидал проходившего переодетого Эр-Рашида и его прислугу. Халиф, почувствовав в этот день тоску, вышел, чтобы развлечься среди народа. Абу-Гасан остановил его и сказал ему:
– Слушай, господин мой, не хочешь ли ты поесть и выпить?
Эр-Рашид принял его приглашение и сказал:
– Ну, так веди к себе.
Абу-Гасан не подозревал, кого он привел в свой дом, и халиф, войдя к нему, увидал такую роскошно убранную приемную, с золотым бассейном посреди, какой никак не ожидал. Усадив гостя, Абу-Гасан позвал молоденькую рабыню, стройную, как восточная ива, и она, взяв лютню, спела следующее:
О, ты, который пребываешь вечно
В моей душе, зачем твое лицо
Так далеко от взора моего?
Мое ты сердце, и хотя его я
Не вижу, но оно гораздо ближе
Ко мне находится, чем все сердца
Поблизости меня людей живущих.
Эр-Рашид, услыхав эту песню, сказал:
– Ты спела хорошо, да хранит тебя Господь.
Ее пение понравилось ему, и он не мог надивиться гостеприимству, расточаемому Абу-Гасаном совершенно незнакомому человеку.
– Кто ты такой, молодой человек? – сказал он Гасану. – И расскажи мне свою историю, для того чтобы я мог поблагодарить тебя за твое гостеприимство.
– О господин мой, – улыбаясь, отвечал Абу-Гасан, – не думаю, чтобы случившееся могло повториться и чтобы мы еще когда-нибудь встретились с тобою!