– О возлюбленный мой, протяни мне твою руку, чтоб я могла поцеловать ее.
– Подойди ко мне, – тихо проговорил царь.
Она подошла к нему, а он, держа наготове свой отточенный меч, воткнул его ей в грудь, так что конец его вышел у нее на спине. Затем он ударил ее еще раз и рассек надвое.
Заколдованного молодого человека он нашел дожидающимся его и поздравил с освобождением. Юный же царь поцеловал ему руку и поблагодарил его.
– Останешься ли ты здесь в городе или отправишься со мной ко мне в столицу? – спросил его царь.
– О царь веков, – отвечал ему молодой человек. – Да знаешь ли ты, какое расстояние отделяет тебя от твоей столицы?
– Два с половиной дня, – отвечал Царь.
– О царь! – вскричал юноша. – Если ты спишь, то проснись; тебя отделяет от твоей столицы расстояние, которое можно пройти только в целый год, да и то если торопиться, а ты дошел в два с половиной дня лишь потому, что город был заколдован; но я, царь, ни за что в мире не покину тебя.
Слова эти очень обрадовали царя.
– Слава Господу, по милосердию Своему даровавшему мне тебя; ты – мой сын. Во всю мою жизнь у меня не было сына.
Они поцеловали друг друга и радовались от души. Они вошли вместе во дворец, где юный царь объявил своим царедворцам, что он отправляется на богомолье, и поэтому они приготовили ему все, что нужно для путешествия, и он отправился с султаном, раздумывая о своем городе, которого целый год не видал.
Он выехал в сопровождении пятидесяти мамелюков[47] и со множеством подарков, и в продолжение целого года они ехали и ночь, и день и, наконец, добрались до столицы султана. Визирь же и войска, потерявшие надежду видеть его, вышли к нему навстречу. Приблизившись к нему, войска поцеловали прах у ног его и поздравили его с благополучным возвращением. Султан вошел в столицу и сел на престол. Он рассказал визирю все, что случилось с юным царем, и визирь поздравил молодого человека с избавлением, и когда все было приведено в порядок, султан одарил своих приближенных и приказал визирю позвать того рыбака, который приносил ему рыбу. Визирь тотчас же послал за рыбаком, послужившим причиной избавления обитателей заколдованного города, и привел его к царю; а царь одарил его почетной одеждой и расспросил о его домашней жизни, и есть ли у него дети. Рыбак отвечал ему, что у него есть сын и две дочери.
На одной из дочерей женился царь, а на другой – юный царевич[48]. Сыну же рыбака он дал место казначея. После этого он послал визиря в столицу Черных островов и поручил ему управление ими. Вместе с ним он отправил и пятьдесят мамелюков, привезенных оттуда с многочисленными почетными одеждами для всех эмиров. Поцеловав руку султана, визирь пустился в путь, а султан и царевич остались. Рыбак сделался самым богатым человеком своего времени, а дочери до самой смерти остались женами царей.
– Но ведь это, – прибавила Шахерезада, – далеко не так удивительно, как то, что случилось с носильщиком.
Глава третья
Начинается с половины девятой ночи и кончается в половине восемнадцатой
Носильщик, три багдадские женщины, три царских нищих и т.д
В городе [49]Багдаде жил-был носильщик, человек холостой. Однажды он сидел на базаре, прислонившись к своей плетеной корзинке[50], как к нему подошла женщина, закутанная в изар [51]из ткацких Эль-Мозиля [52]– изар, состоящий из шелковой ткани, затканной золотом, с золотым кружевом по обоим концам. Женщина, приподняв с лица фату, показала чудные черные глаза с длинными ресницами и замечательной красоты лицом.
– Возьми корзинку и иди за мной, – мягким голосом сказала она.
Носильщик, услыхав это приказание, тотчас же взял корзинку и шел за нею, пока она не остановилась у какого-то дома и не постучала туда. К ней из дома вышел христианин, и она дала ему червонец и получила множество оливок и две большие посудины с вином[53], которые и уложила в корзину носильщика.
– Неси за мною, – сказала она.
– Вот сегодня так счастливый день! – проговорил носильщики и, подняв корзину, пошел за нею.
Она остановилась у торговца фруктами и купила сирийских яблок, отманийской айвы, оманских персиков, жасмина из Алеппо, дамасских водяных лилий, нильских огурцов, египетских и султанских лимонов, пахучих мирт, веток лавзонии, ромашки, анемонов, фиалок, гранатовых цветов и душистого шиповника. Все это она положила в корзину носильщика и приказала нести за собой. Он поднял корзину и пошел за нею до лавки мясника, где она приказала отрезать ей десять фунтов мяса. Мясник отрезал мяса, и она, завернув его в банановый лист, уложила в корзину.
– Неси за мной, – сказала она носильщику.
Он взял корзину и пошел вслед за нею. Она остановилась у лавки с сухими плодами и, набрав различных сортов, пожелала, чтобы носильщик нес ее покупки. Носильщик повиновался ей и пошел за нею, пока она не остановилась у продавца сластей, где она купила блюдо и наложила на него всевозможных пирожных. Когда она сложила все это в корзину, то носильщик сказал ей:
– Если бы ты предупредила меня, то я взял бы мула, чтоб он свез нам все это.
Женщина только улыбнулась, услыхав его замечание, и вслед затем остановилась у продавца духов, где купила десять сортов различных душистых вод, розовой воды, померанцевой воды, ивовой воды[54] и т. д., тут же она взяла сахару, бутылку для опрыскивания[55], розовой воды с мускусом, ладану, дерева алоэ, серой амбры, мускуса и восковых свечей. Сложив все это в корзину, она приказала следовать за нею. Он взял корзину и шел за нею, пока она не подошла к хорошенькому дому с большим двором из черного дерева, с вделанными пластинками из червонного золота.
Молодая женщина остановилась у двери и тихо стукнула, после чего обе половинки распахнулись, и носильщик, взглянув, кто отворил их, увидал молодую женщину высокого роста, с полной грудью, красивую, статную, с челом ясным, как месяц, с глазами лани, с бровями, как нарождающийся серп Рамадана[56], со щеками, напоминающими анемоны, и с устами, как печать Сулеймана[57]. Облик ее напоминал полную луну во всей ее красе, а грудь ее можно было сравнить с двумя гранатами одинаковой величины. Глядя на нее, носильщик так растерялся, что чуть было не уронил корзины, и вскричал:
– Никогда в жизни не выпадало мне такого счастливого дня, как сегодняшний!
Дама-привратница, стоя в дверях, сказала покупательнице и носильщику:
– Милости просим!
Они вошли и направились в большую комнату[58], разрисованную различными цветами и прелестно отделанную резными деревом, с фонтанами и уставленную разными скамейками. Углубленья, или ниши, в виде отдельных комнаток, отделялись задернутыми занавесками. В конце комнаты виднелось алебастровое, отделанное жемчугом и бриллиантами ложе, завешанное пологом из пунцового атласа, за которыми лежала молодая особа с глазами, обладающими чарами Бабиля[59] высокая и стройная, с лицом, перед которым могло покраснеть даже солнце. Она походила на блестящую планету или на высокорожденную арабскую девушку. Эта третья молодая особа, поднявшись со своего ложа, легкой поступью вышла на середину гостиной, где уже стояли ее сестры, и сказала им:
– Что же вы стоите? Снимите же ношу с головы бедного носильщика.
Вслед за этим покупательница встала перед ним, привратница – позади него, а третья сестра начала им помогать, и она сняла с головы его корзину. Выбрав все из корзины и разложив по местам, она дала носильщику два червонца.
– Теперь, носильщик, можешь уходить, – сказала она.
Но носильщик продолжал стоять и любоваться на их красоту и миловидность, так как таких красавиц он еще не видывал; заметив, что с красавицами не было ни одного мужчины, и посмотрев на вино, фрукты и душистые цветы, он был так поражен, что не решался идти, вследствие чего одна из девушек сказала ему:
– Что же ты не уходишь? Или находишь, что недостаточно получил за свои труды? Дай ему еще червонец! – прибавила она, обращаясь к одной из сестер.
– Клянусь Аллахом, госпожи мои! – вскричали носильщик. – Труды мои стоят не более двух половин диргем[60] и я вовсе не думал о том, что вы дали мне слишком мало, но меня занимает мысль о вас и о вашем положении. Вы одни, и с вами нет мужчин, которые могли бы занять вас своими разговорами. Разве вы не знаете, что минарет[61] стоит прочно только на четырех стенах, а у вас четвертой стены нет, и женщины не могут веселиться по-настоящему без мужчин: вас только трое, и вам нужен четвертый, нужен мужчина разумный, солидный и умеющий хранить тайны.
– Мы – девушки, – отвечали они, – и боимся доверять наши тайны людям, не умеющим хранить их, так как в одной книге мы читали такой стих:
Храни свою ты тайну в глубине
Своей души и никому ее
Не открывай: свою открывши тайну,
Ее лишишься этим навсегда.
– Клянусь вашей жизнью! – вскричал носильщик, – что я человек благоразумный, и мне можно довариться; я читал много книг и различных историй. Я могу рассказать забавное, скрыть шалости и поступать согласно следующим стихам: