– Ну, что скажешь ты, Аладин, насчет голоса этой рабыни? – спросил халиф.
– У Зубейдех, – отвечал он, – голос лучше, чем у нее, но играет на лютне она лучше и игрой своей может тронуть камень.
– Нравится она тебе?
– Да, она мне нравится, царь правоверных, – отвечал он.
– Клянусь своей головой, могилой моих отцов, – сказал халиф, – что я дарю ее тебе вместе с ее рабынями.
Аладин так и думал, что халиф шутит с ним, но халиф, встав утром, пошел к своей рабыне Кут Эль-Кулуб и сказал ей:
– Я подарил тебя Аладину.
Она этому очень обрадовалась, потому что она видела Аладина и влюбилась в него. Халиф вышел из своего дворца в залу совета и, подозвав носильщиков, приказал им перевезти имущество Кут Эль-Кулуб, а ее посадить в носилки и тоже переправить вместе с рабынями в дом Аладина. Они перевезли вещи и женщин в беседку, а халиф просидел в зале суда до вечера и, по закрытии заседания, ушел во дворец.
Кут Эль-Кулуб же, войдя в беседку Аладина вместе со своими рабынями, которых было сорок, обратилась к своим евнухам с такими словами:
– Один из вас сядет на стул по правую сторону двери, а другой, взяв стул, сядет по левую, и когда Аладин появится, то поцелуй у него руку и скажи ему: «Госпожа наша Кут Эль-Кулуб просить тебя к себе в беседку, потому что халиф подарил ее тебе вместе со всеми ее рабынями».
– Слушаем и повинуемся, – отвечали они и сели, как она приказала им, и когда Аладин пришел домой, он нашел евнухов, сидевших у дверей, и, немало удивившись, подумал: «Уж в свой ли дом я пришел? Или у меня что-нибудь случилось?»
А евнухи, увидав его, встали, поцеловали ему руки и сказали:
– Мы слуги халифа и рабы Кут Эль-Кулуб, которая кланяется тебе и велит сказать, что халиф подарил ее тебе вместе с ее рабынями, и она просит тебя к себе.
– Скажите ей, что Аладин приветствует ее, но пока она будет находиться под его кровом, он не войдет в занятую ей беседку; так как, по его мнению, то, что принадлежало господину, не должно принадлежать слуге, и спросите у нее, много ли получала она от халифа ежедневного содержания?
Евнухи дошли к ней и передали то, что им было сказано, а она отвечала, что получала ежедневно по сто червонцев.
«Мне вовсе не нужна эта подаренная мне Кут Эль-Кулуб, на которую приходится так тратиться, – подумал Аладин, – но избавиться от нее я не могу».
Она пробыла у него в доме много дней, и он постоянно выдавал ей по сто червонцев содержания, пока однажды не явился ко двору, вследствие чего халиф сказал:
– Визирь Джафар! Я подарил Кут Эль-Кулуб Аладину для того, чтобы она развлекала его и не давала бы грустить по жене, но почему же он не явился к нам?
– О царь правоверных, – отвечал визирь, – прав тот, кто сказал: «Человек, который нашел своих друзей, забывает своих знакомых».
– Но, может быть, – возразил халиф, – он не явился к нам по какой-нибудь очень уважительной причине? Впрочем, мы сходим к нему.
За несколько дней перед этим Аладин говорил визирю:
– Я жаловался халифу, что скучаю по покойной жене, и он подарил мне Кут Эль-Кулуб.
– Если бы он не любил тебя, – сказал визирь, – то не подарил бы ее тебе. А ты, Аладин, был ли у нее?
– Клянусь Аллахом, не был и не знаю, велика ли она и полна ли, – отвечал Аладин.
– Это почему?
– Что прилично господину, то не подобает слуге, – отвечал Аладин.
Халиф и Джафар переоделись и пошли посетить Аладина, и шли, не останавливаясь, пока не пришли в дом. Аладин, узнав их, тотчас же встал и поцеловал руки халифа. Царь правоверных, взглянув на него, заметил, какой он скучный, и сказал:
– О Аладин, почему ты такой скучный? Разве ты не посещаешь Кут Эль-Кулуб?
– О царь правоверных, – отвечал он, – то, что прилично господину, не подобает слуге; и, по правде говоря, я до сих пор не был у нее и не знаю, высока ли она или полна, и прошу тебя взять ее обратно.
– Я желал бы поговорить с ней, – сказал халиф, – и спросить у нее, как она поживает.
– Слушаю и повинуюсь, – отвечал Аладин.
Халиф пошел в беседку. Рабыня, увидав его, встала и поцеловала прах у ног его.
– Был ли у тебя Аладин? – спросил он.
– Нет, о царь правоверных, – отвечала она, – он не был у меня, хотя я и приглашала его.
Халиф отдал приказание перевести ее обратно во дворец, а Аладину сказал:
– Не отдаляйся от нас, – и отправился домой.
На следующее утро Аладин сел на мула и занял в зале суда свое место; халиф приказал в этот день выдать визирю Джафару десять тысяч червонцев, после чего халиф сказал ему:
– Я желаю, чтобы ты отправился на торги рабынь и купил для Аладина рабыню-девушку.
В силу повеления халифа визирь взял с собою Аладина и вместе с ним отправился на торги.
Случилось так, что в этот самый день багдадский вали, эмир Калид, тоже отправился на торги с целью приобрести для своего сына рабыню, и вот вследствие чего: у него была жена Катун, от которой родился сын самого дурковатого вида, по имени Габазлам-Базазах. Этот сын дожил до двадцати лет и не выучился даже ездить верхом, хотя отец у него был славный наездник. Однажды мать Базазаха сказала отцу:
– Хотелось бы мне женить сына, так как ему уже двадцать лет.
– Но у него такой дурацкий вид и от него так скверно пахнет, что вряд ли какая-нибудь женщина пойдет за него, – отвечал эмир.
Случилось так, что эмир пошел на торги купить для сына рабыню в тот же самый день, в который пришли и визирь с Аладином. На торги в этот день была приведена и передана маклеру девочка, удивительно красивая, миловидная и статная.
– Спроси, маклер, – обратился к нему визирь, – не возьмут ли за нее тысячи червонцев?
Но маклер подвел ее к вали, и сын его Габазлам-Базазах при виде ее стал вздыхать и по уши влюбился в нее, и потому сказал отцу:
– О отец! Купи мне эту рабыню.
Вали подозвал к себе маклера и спросил у девушки, как ее зовут.
– Меня зовут Жасминой, – отвечала она.
– Ну, сын мой, – продолжал вали, – если она тебе нравится, то прибавляй за нее цену.
– Сколько дают тебе за нее? – спросил сын у маклера.
– Тысячу червонцев.
– Я прибавлю червонец, и оставь ее за мною, – сказал Габазлам-Базазах. Маклер подошел к Аладину, и тот дал за нее две тысячи червонцев, и всякий раз, как сын вали прибавлял по червонцу, Аладин прибавляли по тысяче. Сын вали выходил из себя и говорил:
– Зачем, маклер, набиваешь ты так цену?
– Визирь Джафар, – отвечал маклер, – желает купить ее для Аладина Абу-Шамата.
Наконец, Аладин предложил за нее десять тысяч червонцев, после чего владелец рабыни дал свое согласие, получил деньги и вручил ее Аладину, сказавшему ей:
– Я освобождаю тебя ради Господа (да святится имя Его!).
Он заключил с ней брачный контракт и увел ее к себе домой.
После торга сын вали позвал к себе маклера.
– Где рабыня? – спросил он у него.
– Аладин купил ее за десять тысяч червонцев, – отвечал маклер, – освободил ее от рабства и заключил с ней брачный контракт.
Молодой человек пришел в совершенную ярость и вернулся домой, совершенно расстроенный любовью, и лег в постель. Он потерял аппетит и пришел в такое состояние, что мать его спросила:
– Да что с тобой, сын мой? О чем ты так тоскуешь?
– Купи мне, матушка, Жасмину, – отвечал он.
– Когда цветочник будет проходить с цветами, то я куплю тебе целую корзину жасмину, – отвечала мать.
– Я говорю не про душистые цветы, – продолжал сын, – а про рабыню по имени Жасмина, которую отец не захотел купить мне.
– Зачем ты не купил ему этой рабыни? – спросила мать у мужа.
– Что прилично господину, то не подобает слуге, – отвечал он, – да и мог ли я купить ее, раз ее покупал Аладин Абу-Шамат?
Вследствие этого болезненное состояние молодого человека так усилилось, что он перестал и есть, и спать, и мать его в знак горя обвязала себе голову платком. В то время как она сидела однажды и горевала о своем сыне, к ней пришла одна старуха, мать Ахмеда-Камакима, самого первого вора, умевшего пробираться сквозь стены и воровать чуть ли не краску с глаз. Он отличался с самой ранней молодости мошенническими способностями, был пойман в краже денег, и вали, схватив его, привел к халифу, а халиф приказал его казнить на лобном месте. Но он обратился за помилованием к визирю, в заступничестве которого халиф никогда не отказывал.
– Как можешь ты заступаться, – сказал халиф визирю, – за такую гадину?
– О царь правоверных, – отвечал ему визирь, – посади его в темницу. Человек, выстроивший первую темницу, наверное, был мудрец, раз в нее можно погребать заживо и уничтожать врагов человечества.
Халиф приказал заковать его и на кандалах вырезать такую надпись: «Закованный до самой смерти в кандалы, которые могут быть сняты только перед обмыванием трупа». Таким образом, его посадили в темницу.
Мать его была вхожа в дом эмира Калида, вали, и также посещала своего сына, которому говорила:
– Не советовала ли я тебе раскаяться в своих грехах?
– Господь определил, – отвечал он, – чтобы грехи остались при мне, но ведь ты ходишь к жене вали, и потому проси ее вступиться за меня.
Старуха, придя к жене вали и видя, что она в знак горя сидит с повязанной головой, спросила:
– О чем это ты горюешь?
– О своем сыне Габазламе-Базазахе, – отвечала она.
– Аллах да помилует его, что с ним случилось?
Жена вали рассказала ей все, что произошло, а старуха спросила ее:
– А что скажешь ты о таком человеке, который измыслит средство спасти твоего сына?
– Что ты хочешь сказать? – спросила жена вали.
– У меня есть сын, – отвечала старуха, – по имени Ахмед-Камакин, главный вор, и он сидит закованный в темнице, и на цепях у него вырезано, что он должен сидеть до самой смерти в этих цепях. Оденься хорошенько, надень на себя все украшения и, веселая и радостная, отправляйся к своему мужу, и скажи ему: «Когда мужчина добивается чего-нибудь от женщины, то он не успокоится до тех пор, пока не добьется своего». На это он спросит у тебя: «Чего тебе надо». А ты отвечай ему, что скажешь, когда муж поклянется тебе, что исполнит твое желание. Если же он поклянется тебе своей головой или Аллахом, то заставь поклясться разводом с тобой. Когда же он поклянется и разводом, то ты скажи ему: «В тюрьме у тебя сидит человек по имени Ахмед-Камаким, у которого есть мать-старуха, обратившаяся ко мне за помощью и обещавшая мне разные милости для тебя. Она сказала мне: «Попроси мужа похлопотать за сына перед халифом, так как сын мой раскаялся, и муж твой будет вознагражден».