Хозяин, выслушав этого купца, подошел ко мне и, пристально посмотрев на меня, спросил:
– А как помечены твои тюки?
Я сообщил ему, как были помечены мои тюки, и, кроме того, рассказал ему одно обстоятельство, случившееся между мною и им, когда я сел на корабль в Эль-Башрахе. Он тотчас же убедился, что я действительно Эс-Синдбад Морской, и, обняв меня, поздравил со счастливым избавлением от опасности.
– Клянусь Аллахом, – вскричал он. – История твоя удивительная и необыкновенная. Ну, слава Богу, что мы встретились с тобой и можем возвратить тебе твои товары и имущество.
Я распорядился своими товарами, как умел, и они принесли мне во время этой поездки большие барыши, что меня очень радовало, и я поздравлял себя с избавлением от опасности и с приобретением имущества. Мы, не переставая, продавали и покупали, пока не прибыли в страну Эс-Зинда, где точно так же продавали и покупали. В Индейском море мне привелось видеть много удивительных вещей, каких себе и представить нельзя. Между прочим, я видел рыбу вроде коровы и какое-то животное вроде осла, и я видел птицу, которая выходит из раковины и кладет свои яйца на поверхности воды, и никогда не бывает на земле. После этого мы, по милости Божией (да святится имя Его), благополучно и весело продолжали наше плавание и с попутным ветром дошли до Эль-Башраха, где я пробыл несколько дней. Затем я приехал в Багдад и, направившись к себе в квартал, прошел домой, где поздоровался с семьей, друзьями и знакомыми. Я зажил счастливо и весело, сладко ел и пил и проводил время со знакомыми, так что забыл все случившиеся со мною невзгоды и ужасы. Я приобрел в эту поездку так много, что сосчитать не мог. Таковы были удивительные события во время этого путешествия, а завтра, если на то будет воля Божия (да святится имя Его), ты придешь, Эс-Синдбад Сухопутный, и я расскажу тебе историю четвертого путешествия, которое я считаю более интересным, чем предыдущее.
Эс-Синдбад-мореход приказал выдать носильщику сто червонцев и накрыть на стол. Стол был накрыт, и все сели ужинать, удивляясь тому, что только что слышали, и после ужина все разошлись по домам.
Эс-Синдбад-носильщик взял данное ему золото и пошел домой, раздумывая о том, что слышал, и, переночевав, он встал утром, прочел молитвы и направился в дом Эс-Синдбада-морехода. Он пришел к нему и поклонился, а Эс-Синдбад радушно принял его, посадил подле себя, пока не собрались другие гости, и тогда прислуга принесла кушанье, и гости поели, попили и стали весело болтать. После этого Эс-Синдбад обратился к присутствующим со следующим рассказом.
Четвертое путешествие Эс-Синдбада-морехода
– Знайте, братья, что когда я вернулся в город Багдад и свиделся со своими домочадцами и друзьями и приятелями, я зажил очень весело и забыл все, что я испытал, и помнил только, как много я приобрел. Но, несмотря на спокойствие и веселую жизнь, беспокойный характер мой начал меня мучить, и мне захотелось посмотреть на новые земли и новых людей и захотелось торговать. Поэтому я решился отправиться и, купив дорогих товаров, пригодных для морского путешествия, и укупорив большее количество тюков, чем обыкновенно, я отправился из Багдада в Эль-Башрах, где нагрузил свои тюки на корабль и, присоединившись к другим путешественникам, пустился в плавание. Уповая на милость Господа (да святится имя Его), мы шли по волнам, и путешествие было в высшей степени приятное, и длилось оно много дней и ночей, и переходили мы из одного моря в другое, с одного острова на другой, пока однажды не поднялся сильный противный ветер. Хозяин тотчас же бросил якорь посреди моря, хотя опасался, что он утянет судно в пучину. И в то время как мы находились в таком положении, прося Господа Бога (да святится имя Его) спасти и помиловать нас, вдруг поднялась страшная буря, которая оборвала у нас паруса и снасти, и мы все пошли ко дну с нашими тюками и богатствами. Я также очутился в воде вместе с другими, но долго держался на поверхности, пока Господь (да святится имя Его) не сподобил меня уцепиться за одну из досок, отломившихся от корабля, и мы вместе с несколькими купцами сели на нее. Сидя на доске, мы били ногами по воде, и волны и ветер помогали нам, хотя мы пробыли в таком положении целые сутки. На следующий день до полудня поднялся ветер, море надулось, и нас выбросило на землю, и мы упали, как мертвые, от усталости, голода, жажды и страха.
Направившись по берегу острова, мы нашли густую траву, которую поели, и немного оживились и подкрепились, и проспали ночь на острове. С наступлением утра, когда солнце встало, мы тоже встали и пошли дальше, и увидали здание в некотором отдалении. Мы тотчас же направились к этому строению и шли, пока не остановились у дверей. Не успели мы подойти, как из дверей выбежало несколько голых человек и, не говоря ни слова, бросились на нас, схватили нас и свели к своему царю, который приказал нам сесть. Мы сели, и нам принесли еду, совершенно нам незнакомую и такую, какую мы никогда в жизни не едали. Желудок мой не принял этой пищи, и я не стал ее есть, а товарищи мои ели. Вследствие своей воздержанности я сижу теперь с вами. Когда товарищи мои поели этой пищи, они точно обезумели и стали есть, как помешанные, и совершенно изменились.
Голые люди принесли им масла какао, и дали им его пить, и намазали их им. Когда товарищи мои напились этого масла, у них выкатились глаза, и они начали пожирать эту невозможную еду. Я понять не мог, что с ними сделалось, и начал сильно беспокоиться о них, да и о себе. Пристально вглядевшись в нагих людей, я увидал, что это маги, и царь их был людоедом. Всякого, кто являлся к ним в страну или кого они встречали на большой дороге, они приводили к своему царю, и кормили его ужасной пищей, и поили маслом, и натирали, для того чтобы он ел больше и становился совершенным идиотом. Они кормили людей для того, чтобы они жирели, и потом убивали, жарили и кормили своего царя. Приближенные же царя ели человеческое мясо сырое. Увидав это, я пришел в страшную тревогу и за себя, и за своих товарищей. Товарищи мои не понимали своего положения и были поручены надсмотрщику, который ежедневно уводил их, как скотину, на пастбища.
Я же от страха и тревоги совершенно иссох и ослабел, и у меня остались только кожа да кости. Увидав меня в таком положении, маги оставили меня в покое и совершенно забыли меня, и вспоминали обо мне только тогда, когда я ушел и прошел довольно далеко от строения. Там я увидал человека, сидевшего на возвышении, как пастух, и, подойдя ближе, я удостоверился, что это сидел человек, которому был поручен надзор за моими несчастными товарищами и другими такими же несчастными людьми, как и они. Человек этот, увидав меня, тотчас же понял, что я в своем уме и что я не нахожусь в таком положении, как они. Он издали знаком показал мне, говоря:
– Поверни назад и иди по дороге, что будет по правую руку, и ты дойдешь до царской большой дороги.
Я тотчас же повернул назад, как сказал мне этот человек, и по правую руку увидал дорогу, по которой и пошел, не только не останавливаясь, но иногда даже бегом, боясь, чтобы меня не поймали. Я шел таким образом, пока не скрылся из глаз человека, указавшего мне путь. Солнце село, и наступила ночь, вследствие чего я лег отдохнуть, но уснуть не мог от страха, голода и усталости. В полночь я встал и пошел далее, и шел до самого света, когда выкатившееся из-за гор солнце осветило холмы и долины. Я был утомлен, и мне хотелось есть и пить; а потому я начал есть траву и овощи и ел, пока не насытился, и несколько успокоился, после чего я снова встал и пошел дальше по острову; и таким образом я шел, не останавливаясь, и день, и ночь, утоляя голод травою.
Так шел я в продолжение семи суток, а утром в восьмой день я увидал вдали какой-то предмет. Я тотчас же направился к нему и, не переставая, шел, пока после заката солнца не дошел до него. Пристально вглядевшись, я увидал, что это люди, собирающие перец. Увидав меня, они тотчас же подошли ко мне и, окружив, стали спрашивать, кто я такой и откуда пришел.
– Я бедный иноземец, – отвечал я и рассказал им, какие я испытал ужас и несчастья и сколько выстрадал.
– Как это все удивительно, – горячо воскликнули они. – Но как это ты спасся от голых людей и ушел от них? Ведь их здесь, на острове, очень много, они едят людей, и вырваться от них трудно.
Я им рассказал, что случилось с моими товарищами и как они кормили меня своей пищей, которую душа моя не принимала. Они посадили меня с собою, и когда кончили работу, то очень хорошо накормили меня. Я поел и отдохнул, после чего они взяли меня с собою на судно, и мы отправились на остров, где они жили. Прибыв на остров, они свели меня к своему царю, которому я поклонился, а он принял меня ласково и просил рассказать о том, что со мною было. Таким образом я передал ему обо всем, что со мною случилось, с того самого дня, как я выехал из Багдада, и до той минуты, как я явился к нему. Царь надивиться не мог, слушая меня, как не могли надивиться и окружающие его. После этого он приказал мне сесть. Я сел, и царь приказал подать мне поесть, я поел досыта, вымыл руки и помолился Богу (да святится имя Его), и поблагодарил его. После этого я ушел и направился осматривать город. Город был очень хороший, очень населенный и богатый. На рынке было множество продавцов и покупателей.
Я очень был рад, что попал в такой город, и сдружился с обитателями его, которые почтительно относились ко мне. Царь же их и вельможи ласкали меня. Я видел, что все знатные люди и простой народ ездили на превосходных лошадях без седел, что меня немало удивляло, и я сказал царю:
– Почему это, государь, ты не ездишь на седле? На седле гораздо удобнее для ездока, и он твердо сидит.
– Что это за седло? – спросил царь. – Мы никогда в жизни не видывали седел и не ездили на них.
– Не позволишь ли ты мне, – продолжал я, – сделать тебе седло, чтобы ты попробовали с удовольствием проехаться на нем?
– Сделай, – отвечал он.