ледствие чего он приветливо поклонился мне и спросил меня, кто я такой и что со мной случилось. Я с начала до конца рассказал ему все, что со мною случилось, и царь, подивившись моему рассказу, поздравил меня со счастливым избавлением. После этого я выбрал из своего имущества, бывшего на плоту, золотых и бриллиантовых вещей, и дерева алоэ, и амбры и поднес царю, принявшему от меня этот подарок и поместившему меня в своем дворце. Я познакомился с его приближенными, обходившимися со мною очень вежливо, и продолжал жить во дворце.
Остров Сарандиб находится под экватором, и ночи на нем длятся двенадцать часов, как и в дне тоже двенадцать часов. Длиною он восемьдесят миль, а шириною тридцать и идет большой длиной между высокими горами. Эти горы видны дня за три пути и заключают в себе различные минералы. На нем растут всевозможные деревья, по дну рек находятся бриллианты, а по долинам – жемчуг. Я взобрался на вершину горы и любовался невыразимыми красотами окрестностей, а после этого пошел к царю и просил его дозволить мне вернуться к себе на родину. Он дал мне позволение только после долгих просьб и после этого велел принести богатый подарок и запечатанное письмо, сказав мне:
– Свези это халифу Гарун-Эр-Рашиду и передай ему вместе с этим письмом мой низкий поклон.
– Слушаю и повинуюсь, – отвечал я.
После этого он подал мне письмо, написанное ультрамарином на коже животного хали, более тонкой, чем пергамент, и желтого цвета. Содержание его было следующее:
«Да будет мир над тобою от царя Индии, обладателя тысячи слонов и дворца, украшенного тысячью бриллиантов. Читай дальше: мы посылаем тебе незначительный подарок и просим принять его от нас. Ты нам брат и искренний друг, и мы чувствуем к тебе глубокое уважение и просим сделать нам честь и прислать ответ. Хотя подарок и не достоин тебя, но мы просим тебя, брат наш, милостиво принять его. И да будет над тобою мир».
Подарок заключался в чаше из рубина, внутренность которой была отделана бриллиантами, и ложе, покрытом кожей змеи, которая глотает слонов. Кожа эта вся в пятнах золотого цвета, и кто сидит на ней, тот никогда не хворает, в нескольких сотнях тысяч связок дерева алоэ, и в рабыне, красивой как светлая луна. После этого он простился со мною и поручил меня купцам и хозяину корабля.
Таким образом я отправился, и мы переходили с острова на остров и из страны в страну, пока не прибыли в Багдад, где я вошел к себе в дом и увидал своих домочадцев и приятелей, после чего я взял подарки вместе с даром от себя и пошел к халифу. Явившись к нему, я поцеловал у него руку и, положив перед ними подарки, подал письмо. Он прочел письмо, взял подарки, которыми остался очень доволен, и обошелся со мной с большим почетом. Затем он сказал мне:
– Правда ли, Синдбад, то, о чем пишет в этом письме царь?
– Государь, – отвечал я, поцеловав прах у ног его, – я видел еще более, чем он упоминает в этом письме. Во время его торжественных выходов трон его ставится на очень высокого слона, и он сидит на нем вместе со своими главными приближенными, мальчиками и гостями, которые стоят по правую и по левую руку. Перед ними стоит человек с золотым дротиком в руках, а позади него – другой человек, который держит в руках кусок золота, и на нем огромный, в палец толщиною, изумруд. А когда он выезжает верхом, то его сопровождают тысячи всадников, одетых в золото и серебро. Когда царь идет, то перед ним глашатай кричит так: «Вот идет царь достойный и высокопоставленный». Он восхваляет его, но я не помню, в каких выражениях, а в заключение говорит: «Это царь, обладатель короны, подобной которой не было ни у Сулеймана, ни у Михрадиса». Затем глашатай умолкает, а человек, который идет за ним, говорит: «Он умрет, повторяю: он умрет, повторяю: он умрет». А первый отвечает: «Да, слава Тому, Кто никогда не умирает». Кроме того, вследствие его безупречной справедливости у него в городе нет кадия, и все его подданные сами отличают хорошее от дурного.
Халиф удивлялся, слушая меня, и сказал:
– Велик же этот царь. Да и по письму его я это видел. Что же касается до объема его владений, то ведь ты сам их видел. Клянусь Аллахом, он одарен богатством и умом.
Халиф осыпал меня своими милостями и дал позволение удалиться домой. Таким образом, я вернулся домой, роздал милости и продолжал жить, как жил прежде и как живу теперь. Я забыл все претерпленные мною невзгоды и утомление пути и принялся есть, пить и веселиться.
Выслушав историю Эс-Синдбада-морехода, все выразили свое удивление. Он же приказал казначею своему выдать Эс-Синдбаду Сухопутному сто червонцев и позволил ему уйти домой, с тем чтобы он вернулся на другой день, дабы выслушать рассказ о его седьмом путешествии. Таким образом, носильщик ушел домой, а на следующее утро явился вместе с другими гостями. Они, как всегда, ели, попели, попили, поболтали до вечера, а вечером Эс-Синдбад начал рассказывать о своем седьмом путешествии так:
Седьмое путешествие Эс-Синдбада-морехода
Когда я отдохнул от дороги и устроил свои торговые дела, я в душе подумал: «Довольно того, что со мною случилось. Я весело и хорошо провел свою жизнь».
Но однажды ко мне в дверь кто-то постучался, и когда привратник отворил, то вошел мальчик от халифа и сказал, что халиф зовет меня. Вследствие этого я тотчас же отправился к его величеству и, поцеловав прах у ног его, поклонился ему. А он принял меня очень милостиво и сказал мне:
– О, Синдбад, я имею к тебе поручение. Исполнишь ли ты его?
– Государь, – отвечал я, поцеловав его руку, – что прикажет господин своему рабу?
– Я желаю, чтобы ты отправился к царю Сарандибу, – отвечал он, – и свез ему наше письмо и наш подарок, так как и он прислал нам письмо и подарок.
– Клянусь великим Аллахом, государь, – задрожав весь, отвечал я, – я ненавижу путешествия, и когда при мне говорят о плавании по морю или о каком-нибудь другом путешествии, я весь дрожу, невольно вспоминая все те ужасы, которые я испытал, и более путешествовать я не хочу, и дал себе клятву не трогаться более из Багдада.
Тут я рассказал халифу все, что случилось со мною, и он очень удивлялся и сказал:
– Клянусь великим Аллахом, с тобой случились неслыханные вещи, и совершенно понятно, что ты слышать не можешь о путешествии, но на этот раз ты пойдешь для меня, свезешь наш подарок и письмо к царю Сарандибу и, с помощью Господа, сейчас же вернешься, отдав наш долг чести и вежливости царю.
Я отвечал, что слушаюсь и повинуюсь, так как отказать ему не смел. Он дал мне подарок, письмо и денег на дорогу, а я поцеловал ему руку и ушел.
Из Багдада я проехал к морю, сел на корабль, и мы шли день и ночь, и с помощью Господа прибыли на остров Сарандиб, и с нами прибыло много других купцов. Причалив к берегу, мы направились в город, и я, взяв подарок и письмо, пошел к царю и поцеловал прах у ног его. Увидав меня, он вскричал:
– Милости просим, о Синдбад, клянемся Аллахом великим, мы желали видеть тебя, и слава Господу, давшему нам возможность еще раз взглянуть на твое лицо.
Он взял меня за руку и посадил подле себя, радуясь моему прибытию и ласково обращаясь со мною. Он начал разговаривать со мной и любезно сказал мне:
– По какой же причине приехал ты к нам, о Синдбад?
Я поцеловал ему руку, поблагодарил его и отвечал:
– Государь, я привез тебе подарок и письмо от моего халифа Гарун-Эр-Рашида.
Я подал ему подарок и письмо, и он, прочитав его, остался очень доволен. В подарок была приведена лошадь, стоящая десять тысяч червонцев, с седлом, отделанным золотом и бриллиантами, книга, богатая одежда, сто кусков различных белых египетских сукон и шелковых тканей из Эс-Суеца, Эль-Куфеха и Александрии, греческие ковры, множество шелка, льна, замечательная хрустальная чаша, в середине которой была изображена фигура льва и перед ней человек, стоящий на коленях и изо всей мочи натягивающий лук, и стол Сулеймана, сына Давида. А в письме было написано следующее: «Привет счастливому султану от царя Гарун-Эр-Рашида, поддерживаемого Господом, давшим его предкам и ему сан с громкой славой. Письмо твое было нам доставлено, и очень нас обрадовало. Посылаем тебе книгу, озаглавленную “Наслаждение ума” и “Редкий подарок друзьям” вместе с разными вещицами из царских редкостей, и потому сделай нам честь и прими их от нас. Мир да будет над тобой».
Царь одарил меня богатыми подарками и с большим почетом обошелся со мной. Я помолился за него и поблагодарил за его милости, а через несколько дней просил его отпустить меня; но он очень неохотно расстался со мною. Я простился с ним и тотчас же выехал из его столицы в обратный путь вместе с купцами и другими товарищами, не желая ни торговать, ни заниматься какими-нибудь другими делами.
Мы плыли мимо очень многих островов, но в половине пути к нам навстречу выехало множество лодок, окруживших нас со всех сторон. В лодках оказались люди, злые, как дьяволы, с кинжалами в руках, в кольчугах и в полном вооружении. Они напали на нас и убивали тех, кто сопротивлялся им, и, захватив корабль со всем, что на нем было, привели нас на остров, где продали нас, как рабов, за самую ничтожную цену. Меня купил богатый человек и взял меня к себе в дом. Он кормил меня, поил, одевал и обходился со мною очень хорошо, так что душой я был покоен и не тревожился.
– Не знаешь ли ты какого-нибудь ремесла или какого-нибудь дела? – спросил он у меня однажды.
– Господин мой, – отвечали я, – ведь я купец и умею только торговать.
– А может быть, ты умеешь охотиться с луком или стрелою? – продолжал он.
– Да, охотиться я умею, – отвечали я.
Он принес мне лук и стрелы, и посадил меня позади себя на слона, и в начале ночи поехал в густую рощу; подъехав к большому высокому дереву, приказал мне взобраться на него и, вручив мне лук и стрелы, сказал:
– Сиди тут, и когда на заре сюда придут слоны, то стреляй в них из этого лука: может быть, тебе и удастся убить которого-нибудь из них, и в таком случай ты спустись и приходи ко мне.