– Клянусь Аллахом, я не видал ничего подобного даже во дворце халифа!
Кушанья всевозможных сортов были расставлены на китайских блюдах с позолотой.
– Мы ели, – рассказывал после Месрур, – пили и веселились до самого вечера, когда он дал каждому из нас по пять тысяч червонцев. А на следующий день нас одели в почетное зеленое платье, шитое золотом, и относились к нам с большим почетом.
– Долее этого мы оставаться не можем, – сказал Месрур Абу-Магомету, – потому что боимся разгневать халифа.
– Потерпи только до завтрашнего дня, – отвечал ему Абу-Магомет Ленивый. – Завтра мы будем готовы и выедем с вами.
Они остались еще на день до следующего утра, когда мальчики подвели Абу-Магомету мула с золотыми седлом, убранного жемчугом и бриллиантами.
«Если Абу-Магомет, – подумал Месрур, – явится к халифу в таком великолепии, то тот непременно спросите его, откуда они взял столько денег».
После этого они простились с Магометом-Эс-Зубейди и, выехав из Эль-Башраха, ехали, не останавливаясь, до Багдада. Приехав в город, они тотчас же явились к халифу, и тот приказал Абу-Магомету сесть. Он сел и, почтительно обращаясь к халифу, сказал:
– О, царь правоверных, я привез тебе, как подобает, подарок. Не позволишь ли ты мне принести его?
– Отчего же, принеси, – отвечали халиф.
Абу-Магомет приказал принести сундук, которые он открыл и достал из него разные редкости и, между прочими, золотые деревья, листья которых были сделаны из белых изумрудов, а плоды – из красного яхонта и жемчуга, что привело халифа в немалое изумление. После этого принесен был второй сундук, из которого он вынул палатку из парчи, убранную жемчугом и яхонтами, изумрудами и хризолитами и всевозможными бриллиантами; на парче были вытканы всевозможные звери и птицы и осыпаны разноцветными драгоценными каменьями.
Все это очень понравилось халифу.
– О царь правоверных, – сказал Абу-Магомет Ленивый, – не думай, что я привез тебе все это потому, что боюсь чего-нибудь или хочу что-нибудь скрыть; но, говоря по правде, я человек из простого звания, и мне неприлично иметь вещи, пригодные только царю правоверных; кроме того, с твоего позволения, я позабавлю тебя фокусами, какие я умею делать.
– Ну, дай я посмотрю, что ты умеешь делать, – отвечал ему халиф.
– Слушаю и повинуюсь, – сказал Абу-Магомет, и затем, пожевав губами, он подмигнул украшением дворца, и все они наклонились к нему; потом, по его знаку, снова заняли свои прежние места. После этого он опять подмигнул, и перед зрителями явились комнатки с закрытыми дверями, и когда он обратился к ним с какими-то словами, то ему отвечали птицы своими голосами. Эр-Рашид очень этому удивлялся и спросил у него:
– Каким образом приобрел ты такую силу, о которой никто не знает, хотя тебя зовут просто Абу-Магометом Ленивым и отец твой был просто брадобреем в общественных банях и не оставил тебе ничего?
– О царь правоверных, – отвечал он, – выслушай мою историю, так как она замечательна. Будь она написана, она могла бы послужить уроком для людей.
– Ну, расскажи мне свою историю, – сказал халиф.
Абу-Магомет начал так:
– Знай же, о царь правоверных (да пошлет тебе Господь славу и власть), что в народе я известен под прозвищем Ленивого и что отец мой не оставил мне никакого состояния, отец мой, как ты справедливо сказал, был цирюльником в общественных банях. В юности я был так ленив, как никто в мире. Я был так ленив, что, уснув на солнце, я, несмотря ни на какой зной, ленился перейти в тень. Таким образом я прожил до пятнадцати лет, когда отец мой был взят Господом (да святится имя Его) и ничего не оставил мне. Но мать моя ходила в услужение, кормила и поила меня, а я лежал на боку. Однажды мать моя пришла ко мне, принесла мне пять серебряных монет и сказала мне:
– О сын мой, я слышала, что шейх Абул-Музафар решился ехать в Китай.
Шейх этот любил бедных и был человек добродетельный.
– Возьми эти пять серебряных монет, о сын мой, – прибавила она, – пойдем с ними к нему, и попросим его купить на них для тебя что-нибудь в Китае; может быть, ты получишь какой-нибудь барыш на купленное.
Но мне было лень встать и идти за ней; после чего она Аллахом поклялась, что если я не встану и не пойду с нею, то она не будет ни кормить, ни поить меня, а даст мне умереть с голоду и жажды. Услыхав это, о царь правоверных, я был уверен, что она исполнит свою клятву, зная, до какой степени я ленив.
– Посади меня, – сказал я ей.
Она посадила меня, а я заплакал.
– Принеси мои башмаки, – сказал я.
Она принесла, а я прибавил:
– Надень мне их.
Она надела, а я приказал ей поднять меня с пола. Она подняла, и я велел ей поддерживать меня, чтобы я мог идти. Спотыкаясь и путаясь в одежде, дошел я до берега реки, где поклонился шейху и сказал ему:
– Ты ЭльМузафар, дядюшка?
– К твоим услугам, – отвечал он.
– Возьми, – продолжал я, – эти пять серебряных монет и купи мне на них что-нибудь в Китай: может быть, Господь пошлет мне на это какой-нибудь барыш.
– Знаете вы этого молодого человека? – спросил шейх Абул-Музафар своих товарищей.
– Знаем, – отвечали они, – это Абу-Магомет Ленивый, мы никогда не видали, чтобы он зачем-нибудь выходил из своего дома.
– О сын мой, – сказал шейх Абул-Музафар, – давай деньги, и да пошлет тебе Господь на них счастье.
Он взял у меня деньги, и мы с матерью вернулись домой.
Шейх Абул-Музафар отправился в путь вместе с несколькими купцами. Они ехали, не останавливаясь, до самого Китая, где шейх и продавал, и покупал, и менял, как делали другие купцы, и затем все они отправились в обратный путь.
Проплыв уже три дня, вдруг шейх закричал своим товарищам:
– Надо остановить корабль.
– Что ты и зачем? – сказали другие купцы.
– Я забыл исполнить поручение Абу-Магомета Ленивого, – отвечал он. – Надо вернуться, чтобы купить ему что-нибудь повыгоднее.
– Аллахом умоляем тебя, – взмолились купцы, – не вози нас обратно, – мы проехали уже такое большое расстояние и испытали столько страха и тревоги.
– Но тем не менее вернуться нам следует, – повторял он.
– Возьми с нас сколько хочешь процентов на эти шесть монет, – говорили они, – только не вози нас обратно.
Он согласился на их предложение, и они собрали для меня порядочную сумму денег.
Затем они продолжали свой путь, пока не подошли к острову, весьма населенному, и бросили около него якорь.
Купцы сошли на берег, чтобы купить товаров, состоящих из бриллиантов, жемчуга и других вещей. Абул-Музафар увидал сидевшего человека с несколькими обезьянами перед ним, и тут же была обезьяна с обрезанными на голове волосами. Другие обезьяны били этого своего несчастного стриженого товарища и толкали на хозяина, вследствие чего тот вскакивал и начинал бить и терзать их, а обезьяны выходили из себя и, в свою очередь, били несчастную. Увидав эту обезьяну, Абул-Музафар очень пожалел ее и обратился к ее хозяину с таким вопросом:
– Не продашь ли ты мне этой обезьяны?
– Покупай, – отвечал хозяин.
– У меня взято с собой, – продолжал шейх, – пять серебряных монет от одного бедного сироты. Не продашь ли ты мне обезьяны за эти деньги?
– Продам, – отвечал хозяин, – и Аллах с тобой.
Шейх взял обезьяну и заплатил за нее деньги, а прислуга его привязала ее на палубе.
После этого они подняли паруса и пошли к другому острову, где бросили якорь. К кораблю подошли искатели жемчуга и драгоценных камней. Купцы наняли их искать для них жемчуг и камни, а обезьяна, увидав это, отвязалась, спрыгнула с корабля и тоже начала искать, а Абул-Музафар вскричал:
– Ах ты, Боже всемогущий, обезьяна-то у нас пропала, и с нею счастье бедного сироты.
Купцы погоревали об обезьяне, но когда искатели жемчуга пришли со своей добычей, то с ними пришла и обезьяна, держа в руках чудные бриллианты, которые она и бросила к ногам Абул-Музафара.
– Поистине, эта обезьяна какая-то таинственная, – сказал шейх.
Мореплаватели подняли паруса и пошли на другой остров, населенный неграми-людоедами. Негры, увидав их, подошли в лодках, взяли всех людей, завязали им назад руки и свели их к своему царю, который приказал убить нескольких купцов. Убитые были тотчас же съедены. Остальные же купцы провели ночь, находясь в самом ужасном положении, но посреди ночи к Абул-Музафару пришла обезьяна и сняла с него кандалы. Другие купцы, увидав Абул-Музафара освобожденным, сказали:
– Абул-Музафар, должно быть, Богу угодно, чтобы своим освобождением мы были обязаны тебе.
– По воле Аллаха (да святится имя Его), – отвечал он, – меня освободила вот эта обезьяна; и за свободу свою я заплачу ей тысячу червонцев.
– Мы точно так же, – сказали купцы, – дадим ей по тысяче червонцев, если она освободит нас.
Обезьяна тотчас же встала, подошла к ним и начала снимать оковы со всех по очереди. Освобожденные купцы направились к кораблю, на котором нашли все в целости.
Они тотчас же подняли паруса и пошли далее.
– Ну, господа купцы, – сказал Абул-Музафар, – исполните обещание, данное вами обезьяне.
– Слушаем и повинуемся, – отвечали они.
И все купцы заплатили по тысяче червонцев. Абул-Музафар тоже внес тысячу червонцев, так что перед обезьяной образовалась целая груда золота. Они продолжали плыть, пока не дошли до города Эль-Башраха, где друзья вышли к ним навстречу. Выйдя же на берег, Абул-Музафар спросил:
– А где же Абу-Магомет Ленивый?
Известие о прибытии купцов дошло до моей матери, и в то время как я спал, она пришла ко мне и сказала:
– О сын мой, шейх Абул-Музафар вернулся и прибыл в город: вставай и идем к нему спросить, что он купил для тебя. Аллах, может быть, благословит тебя чем-нибудь.
– Подними меня с пола, – отвечал я, – и поддержи, чтобы я мог дойти до берега.
Я пошел, спотыкаясь и путаясь в полах своего платья, пока не дошел до шейха Абула-Музафара, который, увидев меня, сказал: