– Приветствую того, чьи деньги освободили как меня, так вот и этих купцов по милости Господа (да святится имя Его). Возьми эту обезьяну, – прибавил он, – так как я купил ее для тебя, отправляйся с нею домой и жди меня.
Я повел обезьяну, думая про себя:
– Клянусь Аллахом – славный товар, нечего сказать.
Придя домой, я сказал матери:
– Всякий раз, как я начинаю засыпать, ты приказываешь мне встать, чтобы торговать; ну так посмотри своими собственными глазами на этот товар.
Я сел, и как раз в это время ко мне подошли рабы Абул-Музафара и спросили:
– Не ты ли Абу-Магомет Ленивый?
– Я сам, – отвечал я и в это время увидал подходившего Абул-Музафара.
Я встал, поцеловал у него руку, и он сказал мне:
– Идем ко мне в дом.
– Слушаю и повинуюсь, – отвечал я и пошел к нему вместе с ним, а он приказал рабами принести деньги.
– О сын мой, – сказал он, указывая на деньги. – Аллах благословил тебя вот этим богатством, полученным на твои пять монет.
Рабы понесли сундуки на головах, а он вручил мне от них ключи, сказав:
– Веди их к себе домой, все эти деньги твои.
Я пошел к матери, которая очень этому обрадовалась и сказала мне:
– О сын мой, Аллах благословил тебя большим богатством; так брось ты свою лень и отправляйся на рынок торговать.
Я действительно бросил свои ленивые замашки и открыл на рынке лавку, где обезьяна сидела рядом со мною на матраце. Когда я ел, и она ела, когда я пил, и она пила со мною, и ежедневно она уходила от меня с утра и возвращалась в полдень с кошельком, наполненным тысячью червонцев, и клала его подле меня, после чего садилась. Она поступала так, пока не составила очень большего состояния, на которое, о царь правоверных, я купил дом, землю, сад, мамелюков и черных рабов и рабынь.
Однажды, когда мы с обезьяной сидели на нашем матраце, она начала смотреть направо и налево, а я сказал ей:
– Что это с тобой, обезьяна?
И Аллах сподобил обезьяну заговорить человеческим языком:
– Абу-Магомет, – сказала она.
Услыхав голос, я страшно испугался, но она продолжала:
– Не бойся. Я тебе расскажу, кто я такая. Я глава шайтанов; я пришел к тебе, потому что ты был очень беден, а теперь богатство твое необъятно, и мне хочется еще сделать для тебя что-нибудь.
– Что же? – спросили я, Мне хочется женить тебя на девушке прекрасной, как луна.
– Как же это сделать?
– Завтра, – отвечал он, – оденься в лучшее свое платье, сядь на мула с золотым седлом и отправляйся на Сенную площадь, и спроси там шерифа. Подсядь к нему и скажи: «Я пришел к тебе свататься за твою дочь». Если же он скажет тебе, что у тебя нет ни состояния, ни звания, то дай ему тысячу червонцев, а если он спросит еще, то дай еще и возбуди в нем жадность к деньгам.
– Слушаю и повинуюсь, – отвечал я, – завтра я все это сделаю, если на то будет воля Господа (да святится имя Его).
Встав утром, я оделся в свое самое богатое платье, сел на мула с золотым седлом и, отправившись на Сенную площадь, спросил, где тут лавка шерифа, и нашел его в лавке. Я соскочил с мула, поклонился ему и сел с ним. Со мною было десять черных рабов и мамелюков. Шериф сказал мне:
– Ты, может быть, пришел ко мне по делам, которые я с удовольствием готов для тебя исполнить.
– Да, у меня есть до тебя дело, – отвечал я.
– Какое же?
– Я приехал просить руки твоей дочери, – отвечал я. – У тебя нет ни состояния, ни положения, ни происхождения.
В ответ на это я подал ему кошелек с тысячей червонцев и сказал:
– Вот мое положение и происхождение. Какой-то благоразумный человек сказал: богатство есть лучшее положение; и как на этот счет хорошо сказал поэт:
Владелец двух двухреечных кораблей
Владеет несколькими языками,
Которые он применяет к делу.
К нему приходят братья и внимают
Словам его, и ты его надменным
Теперь перед людьми простыми видишь,
Но если не имел бы денег он,
Которыми он чванится пред всеми,
То был бы он негодным человеком.
Когда богач неправду говорит,
Ему все отвечают: «Это правда,
И твой язык не произносит лжи,
Но если правду говорит бедняк,
Ему все отвечают: «Ты солгал» —
И отвергают то, что утверждал он.
Поистине, в жилище всяком деньги
Достоинствами и красоты одеждой
Всегда людей богатых облекают.
Язык того, кто быть красноречивым
Желал бы горячо и страстно, – деньги;
Они же есть того вооруженье,
Кто пожелал бы объявить войну.
Шериф, услыхав эти слова и поняв их значение, наклонил голову к самой земле, после чего он приподнялся и сказал мне:
– Если уж этому суждено быть, та я желаю получить, кроме того, три тысячи червонцев.
– Слушаю и повинуюсь, – отвечал я и тотчас же послал одного из мамелюков домой, и он привез мне деньги, требуемые шерифом; а когда шериф увидал деньги, он вышел из лавки и приказал своим приказчикам запереть ее. Затем пригласил своих соседей по рынку к себе и, заключив мой свадебный контракт с его дочерью, сказал мне:
– Через десять дней я тебя пущу к ней.
Я с радостью в душе вернулся домой и тотчас же рассказал обо всем обезьяне, на что она отвечала мне:
– Ты сделал все превосходно.
Когда наступило время, назначенное шерифами, обезьяна сказала мне:
– У меня есть еще одно желание, и если ты исполнишь его, то можешь требовать от меня чего тебе угодно.
– Что это за желание? – спросил я.
В конце комнаты, где ты в первый раз увидишь свою жену, есть комнатка, у дверей которой вделано медное кольцо, а ключи находятся под кольцом. Возьми ключи и отвори дверь в комнатке, найдешь железный сундук с четырьмя талисманами в виде флагов по углам, в середине бассейн, наполненный деньгами, а кругом одиннадцать змей, к бассейну привязан белый петух с гребнем, а подле сундука – ножи. Возьми ножи, убей ими петуха, разорви в клочья флаги, опорожни сундук и после этого иди к молодой. Этого от тебя требую.
– Слушаю и повинуюсь, – отвечал я.
Войдя в дом шерифа, я тотчас же посмотрел на комнатку, описанную мне обезьяной, и, оставшись глаз на глаз с молодой, я полюбовался красавицей-женой и был очень доволен и счастлив; а когда наступила полночь и молодая уснула, я встал, взял ключи, отворил комнату и, взяв ножи, убил петуха, разорвал флаги и опрокинул сундуки, вследствие чего молодая проснулась, и, увидав комнатку отворенной и петуха убитым, она закричала:
– Сила и власть в руках Господа Всемогущего, Великого, и шайтан тащит меня.
Едва она проговорила это, как в дом влетел шайтан и похитил молодую. Шум произошел такой, что шериф прибежал и, всплеснув руками, вскричал:
– Ах, Абу-Магомет, что это ты с нами сделал? Так ты нас отблагодарил? Я устроил этот талисман в комнате, боясь проклятого шайтана, ради дочери, так как он уже шесть лет грозил похитить ее, да никак не мог. Теперь оставаться тебе с нами нельзя. Уходи, куда знаешь.
Я ушел из дома шерифа и, вернувшись домой, стал искать обезьяну, но нигде не нашел ее – она пропала бесследно. Из этого я понял, что обезьяна-то и была шайтаном, похитившим мою жену, и что он сыграл со мною всю эту штуку, чтобы я разрушил талисман, мешавший ему похитить девушку. Я раскаивался, рвал на себе одежду, плакал и бил себя в лицо. Я нигде не находил места и пошел в пустыню, и шел вплоть до вечера, не зная, куда бы мне броситься. В ту минуту, как я остановился, ко мне подползли две змеи, одна серая, а другая белая. Змеи дрались одна с другой. Я поднял камень и бросил его в серую змею, так как она обижала белую, и убил ее. Белая змея тотчас же уползла, но спустя некоторое время вернулась в сопровождении десяти других змей, которые разорвали в клочья убитую серую змею, так что оставили только одну голову, и затем уползли.
Я от утомления растянулся на этом же самом месте, и в то время как я лежал и размышлял о случившемся, я, никого не видя, услыхал голос, говоривший следующее:
Да мчится рок, поводья опуская,
А ночь не проводи ты беззаботно.
Ведь от закрытия до открытия глаз
Своею властью производить мог
Все перемены в положении дел.
Услыхав это, о царь правоверных, я был не только удивлен, но и сильно встревожен; и тотчас же услыхал за собою снова голос, сказавший:
О мусульманин, чей руководитель
Коран, его ты чтеньем наслаждайся,
Так как в тебе явилась безопасность.
Не бойся наущений сатаны,
Ведь мы народ, который обладает
Единой правой верой на земле.
– Ради твоей веры, – сказал я таинственному голосу, – скажи мне, кто ты такой?
Невидимое говорившее существо приняло образ человеческий и отвечало:
– Ничего не бойся, потому что твой великодушный поступок нам теперь известен, а мы принадлежим к верующим волшебникам. Если у тебя есть какое-нибудь желание, то сообщи нам, для того чтобы мы с удовольствием исполнили его.
– У меня есть очень большое желание, – сказал я ему, – так как на меня обрушилось страшное несчастье. И я не знаю, кто причина моей беды.
– Ты, может быть, Абу-Магомет Ленивый? – сказал он.
– Да, – отвечал я.
– О Абу-Магомет, я брат белой змеи, врага которой ты убил. Нас четыре брата от одного отца и одной матери, и все мы благодарны тебе за твою доброту. Знай, что принявший на себя образ обезьяны и сыгравший с тобой такую штуку – глава шайтанов; если бы он не научил тебя так сделать, то никогда не мог бы похитить твоей жены, так как он давно имел на нее виды, но удерживал его только талисман. Если бы талисман не был уничтожен, то он не похитил бы твоей жены. Но ты ничего не бойся, мы проводим тебя к ней и убьем шайтана. Твой добрый поступок никогда не будет забыт.
Он закричал страшным голосом, и перед ним явилось целое войско, у которого он стал спрашивать об обезьяне; один из явившихся отвечал, что место жительства обезьяны ему известно.