очно так же он пошел блуждать по городу и к ночи вернулся домой, где и переночевал.
Одна из его соседок, старуха, весьма добродетельная женщина, сказала ему:
– О сын мой, да спасет тебя Господь. Когда это ты сошел с ума?
А он следующими стихами отвечал ей:
Они сказали: сходишь ты с ума.
И я ответил: только для безумцев
И существуют радости сей жизни.
Убей предмет безумья моего,
И приведи ко мне сюда ты ту,
Которая свела меня с ума.
И если сумасшествие мое
Ей исцелить удастся, то меня
За это больше вы не укоряйте.
Из этого соседка его увидала, что он томится от разлуки с милой, и сказала:
– Сила и власть только в руках Бога Великого, Всемогущего. О сын мой, мне хотелось бы выслушать от тебя историю твоего несчастья. Может быть, Господь даст мне возможность помочь тебе.
Он рассказал ей, что было между ним и Барзумом-христианином, братом мага, прозывающимся Рашид-Эд-Дином; выслушав его, она сказала:
– О сын мой, по правда говоря, тебя можно извинить.
Она заплакала и проговорила следующие стихи:
Достаточно терзание для влюбленных
Есть в этом мире, я клянусь Аллахом,
Что ад не будет больше мучить их
После таких перенесенных мук.
Они от страсти бурной погибали
И целомудренно ее скрывали,
И то, что эта правда, подтверждают
Свидетельства, дошедшие до нас.
В заключение она прибавила:
– Ну, сын мой, вставай и иди купить такой лоток, с каким ходят золотых дел мастера, и купи браслеток, серег, перстеньков и всяких других украшений, и не скупись на деньги. Все это уложи на лоток и приходи домой, а я возьму лоток к себе на голову и пойду торговать по домам. Господь, может быть, поможет мне найти твою жену.
Али-Шера слова эти очень обрадовали. Он тотчас же пошел и принес все, что было нужно; а когда все было готово, старуха закрылась изаром и, подняв на голову лоток и взяв в руки посох, пошла из дома в дом, из квартала в квартал, из переулка в переулок, пока Господь (да святится имя Его) не привел ее в беседку проклятого Рашид-Эд-Дина, христианина, где она услыхала стоны. Старуха постучала в дверь, ей отворила рабыня и впустила, поклонившись ей.
– Я продаю безделушки, – сказала ей старуха, – не купит ли кто-нибудь их у меня?
– Может быть, и купят, – отвечала девушка и, впустив в дом, просила ее сесть. Рабыни уселись кругом нее, и каждая из них купила у нее что-нибудь, а старуха особенно была с ними любезна и уступала им все товары, так что они были очарованы и ею, и ее речами. Она же между тем зорко смотрела всюду, желая узнать, кто стонет в этой беседке, и наконец увидала Зумуруду, лежавшую на полу. Старуха тотчас же узнала ее, заплакала и сказала:
– О дети мои, что это делается с этой рабыней?
Рабыни рассказали ей все, что сами знали, и прибавили:
– В этом деле мы нисколько не причастны и исполняем только приказание нашего господина, который находится теперь в отлучке.
– Дети мои, – сказала им старуха, – сделайте вы мне одно одолжение, развяжите эту девушку и дайте ей вздохнуть до приезда вашего господина. А тогда опять свяжите ее, и Господь вас наградит за это.
– Слушаем и повинуемся, – отвечали они.
Они развязали Зумуруду, накормили и напоили ее.
– Лучше бы мне сломать себе ноги и не входить к вам в дом, – проговорила старуха.
После этого она подошла к Зумуруде и сказала ей:
– Господь да помилует тебя, о дочь моя. Да прекратится твое горе.
Она передала ей, что пришла к ней от ее бывшего господина Али-Шера, и условилась, чтобы в следующую ночь Зумуруда прислушивалась, так как Али-Шер придет под окно и свистнет, чтобы она спустилась по веревке вниз, где хозяин ее примет и уведет. Рабыня от души поблагодарила ее за это.
Старуха ушла и, вернувшись к Али-Шеру, рассказала ему, что она сделала, и прибавила:
– Сегодня в полночь иди в такой-то квартал, так как дом проклятого стоит там-то вот в таком-то месте. Стань под окнами беседки и свистни. Она спустится к тебе, и ты можешь взять ее.
Он очень благодарил ее за это и, дождавшись ночи и назначенного часа, пошел в указанное место, и тотчас же узнал беседку, под окнами которой он сел на каменную скамью; но сон одолел его, и он заснул. В последнее время он не спал от горя, и теперь не мог превозмочь себя.
В то время как он спал, к нему подошел разбойник, тайно пробравшийся в город, с целью украсть что-нибудь; судьба привела его к беседке христианина. Он обошел ее кругом, пока не нашел входа, и остановился у скамейки, где спал Али-Шер. Он снял с него чалму; как раз в эту минуту выглянула Зумуруда и, видя в темноте стоящего человека, приняла его за своего хозяина и свистнула ему, в ответ на что свистнул и разбойник. Она спустилась к нему по веревке с двумя мешками, набитыми золотом. Разбойник, увидав мешки, подумал: «Ну, это такие чудеса, каких я понять не могу».
Он взял мешки, а Зумуруду посадил к себе на плечи и пошел с быстротой молнии.
– Как же это старуха сказала мне, – обратилась к нему рабыня, – что ты сильно ослабел, тоскуя обо мне; но ты оказываешься сильнее, чем прежде.
На это он не ответил ей ни слова. Она же, ощупав его лицо, увидала, что у него борода жесткая как мочалка, и, страшно испугавшись, вскричала:
– Кто ты такой?
– Ах ты, негодница, – отвечал он, – я Джаван-Курд из шайки Ахмеда-Эд-Денефа; нас сорок разбойников, и все мы побываем у тебя сегодня ночью.
Услыхав это, она заплакала и закрыла лицо руками, зная, что теперь вся надежда ее была только на Бога. Она терпеливо отдалась своей судьбе и проговорила:.
– Нет Бога, кроме Аллаха. Одна беда проходит, а другая приходит.
А Джаван появился около беседки вот по какой причине:
– Я был в этом городе прежде, – сказал он своему атаману, – и знаю тут, за городом, одну пещеру, в которую могут поместиться сорок человек. Я пойду вперед и помещу туда свою мать. А затем вернусь в город и на счастье попробую украсть что-нибудь, чтобы по прибытии угостить всех вас.
– Хорошо, иди, – отвечал ему атаман.
Вследствие этого он ушел вперед и поместил мать свою в пещере, а выйдя из пещеры, увидал заснувшего подле своей лошади солдата. Солдата он убил, а платье его, лошадь и оружие спрятал в пещеру, где сидела его мать. После этого он вернулся в город и блуждал там, пока не набрел на беседку.
Он бежал с рабыней до тех пор, пока не донес ее до матери.
– Постереги ее до утра, – сказал он ей, – а утром я вернусь.
Он ушел. Зумуруда же думала себе: «Нельзя ли мне каким-нибудь способом избавиться? Не ждать же мне прихода этих сорока разбойников?»
Она посмотрела на старуху, мать Джавана-Курда, и сказала ей:
– Не хочешь ли ты, тетушка, выйти со мною из пещеры, для того чтобы я могла вычесать тебя на солнышке?
– Очень хочу, о дочь моя, – отвечала старуха, – я давно уже не была в бане, так как меня постоянно переводят с места на место.
Зумуруда вышла с нею из пещеры и чесала ее до тех пор, пока старуха не заснула; после чего Зумуруда встала, надела на себя платье солдата, спрятанное в пещере, взяла оружие, подвязала шашку, надела чалму, села по-мужски на лошадь, захватив с собой мешки с золотом, и помолилась так:
– О Господи, спаси меня, молю Тебя добродетелями Магомета, да спасет и помилует его Господь, – и затем она стала в уме размышлять таким образом: «Если я поеду в город, то кто-нибудь из наших солдат может увидеть меня, и хорошего из этого ничего не выйдет».
Она повернула к пустыне и ехала, питаясь той же самой травой, какой питалась и ее лошадь, и утоляя жажду речной водой.
На одиннадцатый день она подъехала к красивому и прекрасно выстроенному городу, очевидно, весьма богатому. Зима с холодами только что покинула его, и весна одела все цветами и розами. Цветы отличались яркостью красок, реки быстро бежали, а птицы звонко распевали. Подъехав к воротам города, она встретила войска, эмиров и именитых жителей города и очень этому удивилась, подумав: «Жители этого города собрались тут, конечно, не без причины».
Она смело поехала вперед и, когда подъехала вплоть, то воины, выступив, соскочили с лошадей и поцеловали прах у ног ее, сказав:
– Господь над тобой, наш господин султан!
Начальники выстроились перед нею в ряд и вскричали:
– Помоги тебе Господи и пошли через тебя благословение мусульманам, султан всего живущего! Господь послал нам тебя, царь веков, несравненный султан.
– В чем дело, граждане, расскажите мне? – спросила у них Зумуруда.
– Господь, щедрый на милости, – отвечал ей один из царедворцев, – послал тебя к нами и сделал тебя султаном этого города и государем всех жителей его. Знай, что у нас существует такое обыкновение: в случае смерти царя, не оставившего сына, войска выходят за город и стоят там трое суток, и первого появившегося человека избирают султаном. Слава тебе, Господи, что судьба послала нам человека из турок и такого красивого. Но кто бы к нами ни появился, он были бы избран султаном.
Зумуруда была особа разумная и весьма осмотрительная.
– Не думайте, – сказала она, – что я человек из простого звания, нет, я сын турецкого вельможи; но рассорился со своими родными и уехал от них. Вот посмотрите, какиe я привез с собою два мешка с золотом, для того чтобы подавать милостыню тем, кого я встречу по дороге.
Услыхав это, народ стал о ней молиться и очень радовался ее приезду, и Зумуруда тоже осталась всеми довольна.
«Раз я достигла этого, – думала она, – может быть, мне удастся соединиться здесь с моим возлюбленным, так как Господь может сделать все, что Ему угодно».
Она двинулась вперед и в сопровождении войск въехала в город, где все сошли с лошадей и провели ее во дворец. У дворца она сошла с лошади, царедворцы под руки повели ее в комнаты и посадили на трон, после чего все поцеловали прах у ног ее. Сев на трон, она приказала открыть казну, и когда казна была открыта, она одарила войска, за что те стали молить Аллаха послать ей здравие и продолжительное царствование, и народ и все провинции признали ее власть.