– Выдай за меня твою дочь, разбей свой сердоликовый идол и убедись, что нет Бога, кроме Аллаха, а Сулейман – пророк Его. Если ты сделаешь это, то мы примем на себя твои обязательства и долги. Но если ты откажешься, то я выведу против тебя такие силы, против которых тебе не устоять. Поэтому приготовь мне ответ и заранее надень саванн, потому что я приду к тебе с полчищами, и ты погибнешь, как погиб вчерашний день.
Когда посол Сулеймана явился к нему, царь говорил с ними дерзко и нагло и кичился перед ним.
– Что скажете вы о Сулеймане, сыне Давида? – сказал царь своим визирям. – Он просит руки моей дочери, приказывает мне разбить сердоликового идола и принять его веру.
– Великий государь, – отвечал он, – разве Сулейман может сделать с тобой что-нибудь? И разве ты не находишься посреди моря? Если б он и пришел к тебе, то ничего бы не сделал, раз шайтаны будут сражаться за тебя. И если ты попросишь помощи против него у своего идола, то он, наверное, заступится за тебя. Прежде всего тебе надо спросить совета у того, кому ты поклоняешься, и выслушать его ответ: если он посоветует тебе сражаться – сражайся, а не посоветует – не делай.
Выслушав это, царь тотчас же отправился к своему идолу и принес ему в жертву убитое животное, затем распростерся ниц и, заплакав, сказал такие стихи:
О боже мой, действительно я знаю
Достоинство твое; и вот тебя
Разрушить хочет гордый Сулейман.
О боже мой, действительно стараюсь
Я защитить тебя, и дай твой приказ
Поэтому, так как приказу я
Повиноваться буду твоему.
Шайтан, сидевший в столбе, продолжал рассказывать своим слушателям так. А я, войдя в идола, по своему невежеству и по злости к Сулейману, ответил такими стихами:
Нисколько я его не опасаюсь,
Так как привычны мне дела людские.
И если он вести войну со мной
Желает, то уйду я ненадолго
И сердце вырву у него из груди.
Царь, услыхав мой ответ, приободрился и решился начать войну с Сулейманом, пророком Господа, и выступить против него. Вследствие этого он жестоко избил посла Сулеймана, дал ему насмешливый ответ и с угрозой послал сказать Сулейману: «Твое воображение возбудило в тебе желание, и ты вздумал грозить мне пустыми словами. Приходи или ты ко мне, или я приду к тебе».
Посол вернулся к Сулейману и передал ему обо всем, что с ним случилось. И когда Божий пророк Сулейман услыхал это, то совершенно вышел из себя и стал готовиться к войне, собрав шайтанов, людей, диких зверей, птиц и гадов. Он приказал своему визирю Эд-Димирхату, царю шайтанов, кликнуть отовсюду свои войска, и тот собрал для него шестьсот миллионов чертей. Другому своему визирю Азафу, сыну Баркхия, нечальнику над людьми, он приказал собрать солдат, и тот ему набрал более миллиона. Вооружив всех и посадив на коней, он сел с шайтанами и людьми на ковер. Птицы летели у него над головою, а хищные звери неслись под ковром до тех пор, пока они не спустились на берег острова и пока всего берега не наводнили его войсками. Тут он послал сказать нашему царю следующее: «Я явился; поэтому пеняй на себя за то, что теперь случится, или же подчинись сейчас же и признай мою власть – разбей своего идола, поклонись единому Богу, выдай законным образом дочь свою за меня замуж и скажи, что нет Бога, кроме Аллаха, а Сулейман – пророк Его. Если ты это скажешь, то обещаю тебе мир и безопасность. Но если ты отказываешься сказать, то никакая защита не спасет тебя от меня на этом острове, так как по воле Аллаха (да святится имя Его) я властвую над ветрами и прикажу им перенести меня к тебе на ковре, и на тебе я покажу тогда пример строгости».
Посол прибыл к нашему царю и передал ему послание пророка Сулеймана. Но царь отвечал ему:
– Я никак не могу исполнить того, что он от меня требует, поэтому передай ему, что я иду к нему навстречу.
Посол вернулся к Сулейману и передал ему этот ответ. Царь же наш кликнул клич своему народу и собрал миллионное войско из шайтанов и из людей, и к этому войску прибавил еще горных, лесных и водяных шайтанов, после этого он открыл свои оружейни и роздал оружие. Что же касается до пророка Сулеймана, то он разместил свои войска, приказав диким зверям разделиться на две части по правую руку и по левую от людей, а птицам велел лететь на острова и когда начнутся военные действия, то выкалывать неприятелю глаза и хлопать крыльями в лицо; хищным же зверям приказал бросаться на лошадей и рвать их на части.
– Слушаем и повинуемся, – отвечали все.
После этого Сулейман, Божий пророк, приказал подать себе алебастровое ложе, украшенное бриллиантами и золотыми пластинками, посадил своего визиря Азафа, сына Баргая, по свою правую руку, а визиря Эд-Димирхата – по левую руку, и царей над народами – по правую руку, а царей над шайтанами – по левую руку, а диких зверей, гадов и змей – перед собою.
После этого они все двинулись на нас; в продолжение двух дней мы держались против него, но на третий день нам не повезло, и Господь выказал нам свой гнев. Я первым выступил против Сулеймана и сказал своим войскам:
– Держитесь твердо своих мест, а я выступлю вперед и нападу на Эд-Димириата.
Но он раньше меня выступил вперед, как громадная гора, извергая огонь и дым; он, приблизившись ко мне, опалил меня своим огнем, и я со своим огнем ничего не мог сделать против его стрел. Он закричал на меня так громко, что мне показалось, что и небо, и земля обрушились на меня и горы потряслись от его голоса. Он отдал приказ своим воинам – они сразу все бросились на нас; мы тоже бросились на них и тоже закричали: огонь засверкал, дым поднялся, и началась ожесточенная битва. Птицы нас клевали, дикие звери бросались на нас; а я сцепился с Эд-Димирхатом, и мы дрались до того, что он утомил меня, а я утомил его; когда я ослабел, войска мои тотчас же лишились энергии и стали поддаваться. Божий пророк Сулейман закричал:
– Берите этого тирана, нечестивого злодея.
Люди бросились на людей, шайтаны – на шайтанов; царь наш оказался побежденным, и мы превратились в игрушку в руках Сулеймана. Его войска бросились на нас, справа и слева нас кусали хищные звери, а сверху нас одолевали птицы, хлопая крыльями в лицо и выклевывая глаза. Это длилось до тех пор, пока большая часть из нас не легла на месте пластом. Что же касается до меня, то я бежал от Эд-Димириата, но он в продолжение трех месяцев преследовал меня и, наконец, догнал, потому что я упал от усталости; а он, бросившись на меня, взял меня в плен.
– Именем Того, Кто возвысил тебя и унизил, – сказал я ему, – пожалей меня и сведи к Сулейману (да будет над ним мир).
Но когда я явился к Сулейману, то он встретил меня самым неприветливым образом и, приказав поставить этот столб и выдолбить его, пожелал посадить меня в него и запечатать своей печатью; после чего меня заковали. Эд-Димириат свел меня сюда и посадил в этот столб, и я сижу с тех пор и буду сидеть до дня прощения. Он поручил великому шайтану стеречь меня, и вот с тех пор я мучусь тут.
Присутствующее очень пожалели его, а эмир Муза проговорил:
– Нет Бога, кроме Аллаха, а Сулейману была дана страшная власть.
– Шайтан, – сказал ему шейх Эс-Самад, – согласишься ли ты мне ответить на один вопрос?
– Спрашивай, о чем хочешь, – отвечал ему шайтан.
– Нет ли в этих местах, – продолжал шейх, – шайтанов, посаженных в медные кувшины со времен Сулеймана (да будет над ним мир)?
– Есть, – отвечал шайтан, – в море Эль-Каркар, около которого живут потомки Ноя (да будет над ним мир), страну которых не заливало потопом. Они совершенно отделены там от других людей.
– А где идет дорога в Медный город, – сказал шейх, – и где эти кувшины? Далеко ли от этого города до них?
– Очень близко, – отвечал шайтан.
Путники отправились далее и вскоре увидали какой-то большой черный предмет с двумя огненными возвышениями.
– Что это за черный предмет, – спросил эмир у шейха, – и что это за огни на нем?
– Радуйся, эмир, – отвечал ему шейх, – так как это Медный город, и он описан совершенно таким в книге Скрытых сокровищ. Стены у него из черного камня, а в разных концах возвышаются две башни из желтой меди, которые издали кажутся двумя огнями, и поэтому город называют Медным.
Они двигались, не останавливаясь, пока не дошли до города, высокого, хорошо укрепленного и неприступного; в одной очень высокой стене было двадцать пять ворот, каждые из которых отворялись самым хитрым способом, и ни один замок не походил на другой. Архитектура и устройство города были замечательно хороши. Путешественники остановились перед стеной и стали искать ворота, но никак найти не могли.
– Послушай, шейх, – сказал эмир Муза, – где же ворота в этот город, я их не вижу?
– В книге Скрытых сокровищ говорится, – отвечал шейх, – что в этой стене двадцать пять ворот и что все эти ворота отворяются только из города.
– А как же нам войти в город, – продолжал эмир, – и полюбоваться на его сокровища?
Эмир Муза приказал одному молодому человеку сесть на верблюда и объехать кругом города, чтобы посмотреть, не найдется ли где-нибудь входа или не окажется ли где-нибудь стена пониже, чем та, перед которой они стояли. Один из юношей сел на верблюда и в продолжение двух дней и двух ночей ехал кругом, нисколько не отдыхая и не останавливаясь, и только на третий день он увидал своих товарищей и выразил им свое удивление, рассказывая о городе.
– О эмир, – сказал он, – доступнее того места, на котором ты находишься, нет.
Вследствие этого эмир Муза взял Талиба, сына Сала, и шейха Абдула-Эс-Самада; они поднялись на близлежавшую и господствовавшую над городом гору и с нее увидали громаднейший город. Павильоны в городе были высокие, купола блестящие, дома крепкие, реки быстрые. Деревья были осыпаны фруктами, а сады – овощами. Это был город с неотворяющимися воротами, совершенно пустой, не слышно было никакого голоса или веселого звука, а кричали только совы и кружились птицы, да вороны каркали по широким прямым улицам, как бы сожалея о тех, кто ходит по ним. Эмир Муза стоял, раздумывая о том, что город лишен обитателей, и проговорил: