– Открой оба ящичка, – сказал он Джудару.
Джудар открыл ящички, а маграбш в каждый из них положил по рыбке и закрыл крышками. После этого он заключил Джудара в объятия и, поцеловав его в обе щеки, сказал:
– Отстрани от тебя Господь все неприятности. Клянусь Аллахом, если бы ты не закинул сети и не вытащил меня, то я все-таки не выпустил бы этих двух рыб, хотя бы мне пришлось умереть под водою.
– О, господин мой, – сказал ему Джудар. – Аллахом умоляю тебя, расскажи мне историю тех двух людей, утонувших прежде, и историю этих двух рыб и еврея.
Маграбш отвечал на это:
– Ну, так знай, Джудар, что двое утонувших были мои братья. Одного из них звали Абдул-Эс-Селамом, другого – Абдул-Эль-Ахадом, а меня зовут Абдул-Эс-Самадом; еврей тоже брат наш. Его зовут Абдул-Эр-Рахимом, и он вовсе не еврей, а мусульманин. Наш отец научил нас отгадывать тайны и открывать скрытые сокровища; мы добились того, что нам стали служить разные шайтаны. Нас было четыре брата, отца нашего звали Абдул-Эль-Вадумом. Отец, умирая, оставил нам хорошее состояние, которое мы разделили между собою, и разделили даже книги. Но между нами вышли недоразумения по поводу одной книги, называвшейся «Историей древних». Подобной книги нет на свете, и купить ее нельзя ни на деньги, ни на бриллианты, так как из нее можно узнать, где спрятаны сокровища. Отец наш всегда прибегал к этой книге, а мы помнили из нее кое-что наизусть, и каждый из нас хотел получить ее для того, чтобы знать ее содержание. В то время как мы спорили об этой книге, тут присутствовал один шейх, который учил колдовству нашего отца, и он приказал нам принести ее. Мы принесли.
– Вы дети одного отца, – сказал он нам, – и потому я никак не могу обидеть кого-нибудь из вас. Пусть тот, кто хочет получить эту книгу, постарается открыть клад Эш- Шамардаля и принесет мне небесное полушарие, банку с краской, перстень с печатью и меч, так как всем этим владеет шайтан по имени Эр-Раад-Эль-Казиф. Против владетеля этого перстня никто ничего сделать не может, и если бы он захотел обладать всей вселенной, то получил бы ее. Меч же этот может одним взмахом уничтожить целую армию. Тому, кто держит его в руках, стоит только сказать ему, чтобы он уничтожил армию, и он засверкает огнем и убьет всех. Что же касается до небесного полушария, то тот, кто завладеет им, получит все страны от запада до востока и, сидя на месте, может обозревать их; ему стоит только повернуть к себе тем местом полушария, и он увидит и страну, и обитателей ее. Кроме того, если он сердит на какой-нибудь город, то ему стоит повернуть полушарие к солнцу, с желанием спалить этот город, и тот тотчас же сгорит. Относительно же банки с краской я могу сказать, что кто краску эту приложит к глазам, тот увидит всякий клад. Но я поставлю вам такое условие, что тот из вас, кто не в состоянии будет открыть этого клада, откажется от своих прав на эту книгу, а тот, кто найдет его и принесет мне эти четыре вещи, тот получит книгу.
И мы все согласились на это условие.
– Дети мои, – сказал он, – знайте, что кладь Эш-Шамардаля находится под властью сыновей красного царя; отец ваш говорит мне, что он пытался открыть этот клад, но не мог; но что сыновья красного царя бежали от нее в Египет, в озеро Карун, где они установили его могущество; он преследовал их до Каира, но не мог ничего сделать, потому что они спустились в озеро, оберегаемое талисманом. Он вернулся совершенно истомленным и не мог из-за сыновей красного царя добыть клада Эш-Шамардаля. Когда отец ваш не мог справиться с ними, то он пришел ко мне с жалобой. Я сделал для него астрологическое вычисление и увидал, что клад этот может быть открыт только при посредстве молодого человека из Каира по имени Джудар, сына Омара, так как только при его помощи можно будет поймать сыновей красного царя. Я узнал, что вышеупомянутый молодой человек – рыбак, что встреча с ним произойдет у озера Карун и что чары прекратятся только тогда, когда Джудар завяжет назад руки того человека, которому суждено найти клад, и бросит его в озеро, где он встретится с сыновьями красного царя, и кому суждено исполнить это, тот поймает их. Он видел, что тот, кому это не удастся, погибнет, и из воды покажутся его ноги; а у того, кто останется победителем, покажутся сначала руки, и тогда надо, чтобы Джудар закинул сети и вытащил его из озера.
После этого двое из моих братьев сказали, что они пойдут на это; я тоже пожелал пойти, а тот брат, что одет евреем, пойти не пожелал. Поэтому мы условились, что он приедет в Каир, переодетый евреем-купцом, для того что если бы кто-нибудь из нас умер, то он мог бы получить мула и мешки с седлом от Джудара и дать ему сто червонцев. Когда первый брат пришел к тебе, то его убили сыновья красного царя; второго брата они тоже убили; но со мною совладать они не могли, и я поймал их.
– А где же пойманные тобой? – спросил Джудар.
– Да разве ты их не видал? Ведь я посадил их в ящики.
– Ты положил рыбы.
– Нет, это не рыбы, – отвечал маграбш, – это шайтаны в образе рыбы. Но знай, Джудар, что только при твоем счастье может быть найден клад. Согласен ли ты исполнить мое желание и отправиться со мною в город Фаз и Микназ и помочь найти клад? Если согласен, то я дам тебе за это все, что ты пожелаешь. Ты сделался перед лицом Бога моим братом и вернешься домой совершенно довольным судьбой.
– О, господин мой, – отвечал ему Джудар, – у меня есть мать и братья, которых я содержу; если я отправлюсь с тобой, кто даст им средства?
– Это пустой предлог, – отвечал маграбш. – Если ты беспокоишься о деньгах на их содержание, то мы дадим тебе тысячу червонцев, которые ты передаешь матери, и она проживет до твоего возвращения домой. Если ты отправишься со мною, то через четыре месяца вернешься непременно.
Джудар, услыхав, что ему хотят дать тысячу червонцев, сказал:
– Дай мне, господин, тысячу червонцев, и я оставлю их матери, а сам отправлюсь с тобой.
Маграбш дал ему золото, и он, взяв его, пошел к матери и рассказал ей о том, что случилось между ним и маграбшем.
– Возьми эти червонцы, – прибавил он, – и трать их на себя и на братьев, пока я буду ездить с маграбшем на запад. В отсутствии я пробуду четыре месяца, и надеюсь, что разбогатею. Молись обо мне, матушка.
– О сын мой, – отвечала мать, – как мне тяжело и как я боюсь за тебя!
– Полно, матушка, с человеком, которого хранит Господь, ничего дурного не случится, да и маграбш – человек хороший.
Он начал расхваливать его ей.
– Ну, дай Бог, чтобы он полюбил тебя, – отвечала она. – В таком случае отправляйся с ним, сын мой. Может быть, он даст тебе за это что-нибудь.
Он простился с матерью и пошел к маграбшу, тот спросил его:
– Ты советовался с матерью?
– Советовался, и она молится обо мне.
– Ну, так садись позади меня.
Джудар сел позади него на мула, и они отправились в путь, и ехали до самого вечера. Джудар сильно проголодался, но у маграбша не видел никаких съестных припасов, вследствие чего он сказал ему:
– О, господин мой, неужели ты забыл взять с собою на дорогу какой-нибудь еды?
– А разве ты голоден? – спросил его маграбш.
– Голоден.
Маграбш сошел с мула вместе с Джударом и сказал:
– Сними с седла мешки.
Джудар снял мешки.
– Чего бы тебе хотелось поесть? – спросил его маграбш.
– Чего-нибудь, все равно, – отвечал Джудар.
– Нет, пожалуйста, Аллахом прошу тебя сказать мне, чего бы ты желал поесть.
– Хлеба и сыру, – отвечал рыбак.
– Ах ты, бедняга, прилично ли тебе есть хлеб и сыр: проси чего-нибудь получше.
– По моему мнению, – продолжал Джудар, – теперь все хорошо.
– Хочешь жареных цыплят?
– Хочу.
– А любишь ты рис с медом?
– Люблю.
Маграбш спросил его еще о нескольких кушаньях, и Джудар стал сомневаться, не сумасшедший ли он.
«Откуда, – думал он, – возымеет он мне кушанья, о которых спрашивает, когда тут нет ни кухни, ни стряпухи? Но я все-таки скажу ему, что всего этого будет с меня довольно».
– Всего этого довольно, – вслух прибавил он. – И зачем ты возбудил во мне желание поесть всего этого, раз получить ничего не придется?
– Милости просим, Джудар, – отвечал ему маграбш и, засунув, руку в мешок, достал оттуда золотое блюдо с двумя хорошо зажаренными горячими цыплятами. Засунув руку во второй раз, он достал золотое блюдо, и на нем лежала баранина. И таким образом он без устали доставал из мешка всевозможные кушанья, так, что вытащил двадцать четыре блюда, что совершенно смутило Джудара.
– Кушай же, бедняга, – сказал он ему.
– О господин, мой, – сказал ему Джудар, – как это ты засунул в этот мешок целую кухню и стряпух?
Маграбш засмеялся и отвечал:
– Это колдовство. У меня имеется такой слуга, от которого я могу потребовать хоть тысячу кушаний, и он все их принесет тотчас же.
– Отличные эти мешки, – сказал Джудар.
Они поели, сколько хотели, а остатки бросили на землю; после чего маграбш сложил пустые блюда опять в мешок и, засунув в него руку, вынул ведро воды, и они напились, сделали омовение, прочли молитвы и положили ведро в мешок. Маграбш положил оба ящичка в те же мешки, привязал их к седлу и, сев на мула, сказал:
– Садись и поедем. Знаешь ли ты, Джудар, сколько мы отъехали от Каира?
– Нет, не знаю.
– Мы проехали такое расстояние, которое нужно было бы ехать целый месяц.
– Как же это? – спросил Джудар.
«Знай, что мул, на котором ты сидишь, – один из шайтанов, который в один день может пройти то, что другие не пройдут и в год; но теперь ради тебя он шел потихоньку».
Они ехали до самого солнечного заката, и когда вечером остановились, маграбш вынул из мешка ужин, а утром вынул завтрак. Таким образом они ехали четыре дня, останавливаясь по вечерам на ночлег и выезжали рано утром, и все, что Джудару хотелось, маграбш доставал ему из мешков. На пятый день они приехали в Фаз и Микназ.
В городе все встречные кланялись маграбшу и целовали ему руку. Так они ехали, пока не добрались до двери, в которую он постучал, и она тотчас же отворилась; их встретила девушка, красивая как ясная луна: