Выслушав его, царь встал и простился с Салехом Морским, его матерью и дочерьми его дяди, и все они плакали, прощаясь.
– В скором времени мы снова будем у тебя, – сказали они царю, – и никогда не откажемся от вас, а будем являться в известные сроки.
Сказав это, они полетели к морю, спустились к воде и исчезли.
Царь по-прежнему хорошо обращался с Джулланарой, уважал ее; а мальчик рос. Дядя его, и бабушка, и дочери дяди по матери являлись очень часто в столицу царя и гостили по месяцу и по два месяца, а потом возвращались к себе домой. Мальчик с годами становился все красивее и красивее, и миловиднее и, достигнув шестнадцатилетнего возраста, представлял несравненный образец красоты и изящества. Его учили читать и писать, истории, грамматике, философии и археологии. Он умел владеть копьем и хорошо ездил верхом, что непременно требовалось для царских сынов. Из жителей столицы не было никого – ни женщины, ни мужчины, кто не говорил бы о привлекательности этого молодого человека. Царь очень сильно любил его. Однажды он собрал своих визирей, эмиров, государственных сановников и именитых людей и заставил их принести клятву, что после смерти царя-отца он провозгласит царем Бедр-Базима. Те все охотно дали такую клятву, и царь, довольный этим, выразил свое благоволение народу и в красноречивых словах высказал свое желание быть полезным народу. На следующий день царь сел на коня вместе со своими сановниками и эмирами, и в сопровождении всех солдат они проехали по городу и вернулись ко дворцу, где царь соскочил с лошади, чтобы проводить своего сына, и все сановники и сам царь понесли гамехи (род шитых чепраков) и таким образом двинулись в сени дворца, куда царевич въехал на коне. Там он соскочил с коня; отец его и все эмиры обняли его и посадили на трон, а отец его и весь двор стоял перед ним. Бедр-Базим произносил суд над народом, обвинял виновных и оправдывал невинных; он просидел на троне до полудня, когда поднялся и пошел к своей матери Джулланаре-русалке, с короной на голове и красивый, как полная луна. Мать, увидав его и царя вместе с ним, встала, поцеловала его, поздравила с саном султана и прочла молитву за благоденствие и долголетие, как его, так и отца его, и за победу их над врагами. Он сел с матерью и отдохнул; а когда наступило время вечерней молитвы, то он сел на коня и в сопровождении эмиров поехал на бега, где упражнялся в военном искусстве с отцом и эмирами до самого вечера, когда вернулся домой, предшествуемый всем народом. Он ежедневно ездил на бега, а возвращаясь, садился с визирями и эмирами и судил народ. Так царствовал он целый год, ездил на охоту и объезжал города и деревни, находившиеся под его управлением, и везде издавал милостивые манифесты, как делают обыкновенные цари. Среди людей своих лет он был исключением по уму, храбрости и справедливости.
Однажды случилось так, что старый царь, отец Бедр-Базима, захворал и с горечью почувствовал, что скоро переселится в иной мир. Болезнь его усилилась и сделалась смертельной. Он призвал сына и завещал ему заботиться о своих подданных, о матери, о сановниках и обо всех подвластных ему. С царедворцев своих он взял клятву и условился с ними, что они будут повиноваться его сыну, и поверил их клятве. После этого он прожил несколько дней и взят был Господом (да святится имя Его!). Его сын Бедр-Базим, его жена Джулланара, эмиры, визири и все сановники горевали о нем, сделали ему могилу, похоронили его и целый месяц продолжали плакать о нем. Селим, брат царицы, мать ее и дочери ее дяди пришли утешать царицу в потере царя.
– Полно, Джулланара, – говорили они, – ведь если царь и умер, то ведь он оставил тебе прекрасного юношу, а тот, кто оставляет такого сына, не может считаться умершим. Нет людей, подобных твоему сыну, ведь он храбрый лев и чудный месяц.
Все сановники государства и именитые люди явились к царю Бедр-Базиму и сказали ему:
– О царь, конечно, горевать, о царь, можно, но горевать прилично только женщинам; поэтому не расстраивай ни себя, ни нас, тоскуя о своем отце; он умер, оставив тебя, а тот, кто оставляет такого человека, как ты, не умирает.
Они продолжали уговаривать и утешать его и нагим свели в баню; а когда он вышел из бани, то надел роскошное платье, затканное золотом и отделанное бриллиантами и яхонтами, а на голову возложил царскую корону и сел на царский трон, чтобы заняться государственными делами, судить споры между сильными и слабыми и защищать бедняков, за что народ очень любил его. Так он процарствовал целый год, и родные его постоянно приходили его навещать, так что жизнь он вел счастливую и веселую; и жил таким образом довольно долго.
История Бедр-Базима и Джохарахи
После всего этого случилось так, что однажды вечером к Джулланаре пришел ее брат и поклонился ей; она встала, обняла его и посадила подле себя.
– О брат мой, – сказала она, – как ты поживаешь и как поживают моя мать и дочери дяди?
– Все здоровы, – отвечал брат, – и счастливы, недостает им только тебя.
Она велела подать кушать, и он поел; после этого начался разговор и перешел на царя Бедр-Базима, на его красоту и привлекательность, на его образование, ловкость в верховой езде и ум. Царь Бедр-Базим в это время дремал, но когда услыхал, что разговор идет между матерью и дядей о нем, то он притворился спящим и стал прислушиваться.
– Сыну твоему уже семнадцать лет, – говорил Салех своей сестре, – и он до сих пор не женат; мы боимся, чтобы с ним чего-нибудь не случилось и чтобы он не остался без потомства. Мне поэтому хочется женить его на одной из царевен-русалок, которая равнялась бы с ним красотою и миловидностью. Ну, назови мне этих царевен, – сказала Джулланара, – ведь я всех их знаю.
Он начал называть ей всех царевен, одну за другой, а она только говорила:
– Нет, эту я для своего сына не хочу. Я хочу женить его только на такой, которая была бы равна ему по красоте и миловидности, по уму, вероисповеданию, образованию, доброте и происхождению.
– Более, кроме тех царевен, которых я тебе назвал, я не знаю, – сказал Салех, – а назвал я тебе их до сотни, и ни одна из них тебе не понравилась. Посмотри-ка, сестра, спит твой сын или нет.
Царица дотронулась до сына и увидала, что он спит.
– Спит, – отвечала она, – что же хочешь ты мне сказать? Зачем тебе знать, спит он или нет?
– Знай, сестра, – отвечал он, – что я вспомнил об одной девице-русалке, пригодной для твоего сына, но я боюсь говорить о ней, если сын твой не спит, потому что он может в нее влюбиться; но как знать, мы, может быть, не получим согласия на брак с нею. Это всем нам будет до крайности неприятно. Поэт сказал:
Любовь в своем зачатии подобна
Слюне текущей. Но когда она
Приобретет влияние и власть,
Она громадна, как большое море.
Сестра его, услыхав эти слова, отвечала:
– Скажи мне, кто такая эта девица и как ее зовут, так как я знаю всех русалок, дочерей царей и всех других; если я найду, что она невеста для моего сына подходящая, я буду просить руки ее, хотя бы для этого мне пришлось истратить все, что я имею. Скажи же мне, кто она такая, и ничего не бойся, так как сын мой спит.
– Я боюсь, что он не спит, – отвечал он, – а ведь поэт говорит:
Я полюбил ее, когда мне были
Описаны достоинства ее;
Случается нередко то, что ухо
Полюбит раньше, чем увидит глаз.
– Ну, говори, и поскорее, – сказала ему на это Джулланара, – и ничего не бойся, брат.
– Клянусь Аллахом, сестра, – отвечал он ей, – для сына твоего не найдешь лучшей невесты, как царевна Джохараха, дочь царя Эс-Семенделя, – по красоте, миловидности и изяществу она равна твоему сыну. Ни в море, ни на земле не существует особы красивее ее. Она красива, мила, статна, с розовыми щечками, ясным челом, блестящими, как бриллианты, волосами, большими черными глазами, широкими бедрами и тонкой талией и чудной улыбкой. Когда она устремляет взор, то может устыдить газель, а походке ее может позавидывать гибкая ива, когда же она поднимает свое личико, то смутит солнце и луну и очарует всякого. Она хорошо говорит и ласкова.
– Ты прав, – сказала сестра, выслушав его. – Клянусь Аллахом, я много раз видела ее и играла с нею, когда мы были детьми, но потом мы потеряли друг друга из виду, и я не видала ее уже восемнадцать лет. Да, невесты более подходящей для моего сына, как она, быть не может.
Бедр-Базим, выслушав их разговор и поняв с начала до конца описание царевны, высказанное Салехом, заочно влюбился в Джохараху, дочь царя Эс-Семенделя, но продолжал притворяться спящим. Пламя страсти загоралось у него в сердце, и он потонул в беспредельном море любви, берегов которого не было видно.
Салех же, посмотрев на сестру, сказал ей:
– Клянусь Аллахом, сестра моя, что между морскими царями нет человека глупее ее отца, и нет никого могущественнее его; поэтому не говори твоему сыну об этой царевне, пока мы не попросим руки ее у отца, и если он благосклонно выслушает нашу просьбу, то мы поблагодарим Господа (да святится имя Его!); а если не согласится отдать дочь за твоего сына, то мы спокойно женим его на другой.
– Совет твой превосходен, – сказала царица, выслушав брата, и затем они прекратили разговор и легли спать.
В сердце Бедр-Базима разгорался огонь страсти его к царевне Джохарахе, но он скрывал это от всех и не говорил ни матери, ни дяде, хотя страдал от любви, точно сидел на горячих угольях. И когда на следующее утро они встали, то царь и дядя его отправились в баню и вымылись; после этого они выпили вина, и прислуга подала им есть. Царь Бедр-Базим, мать его и дядя сели за стол и ели, пока не насытились, после чего вымыли руки. Затем Салех встал и сказал сестре и царю:
– С вашего позволения, я отправлюсь к своей матери, так как у вас я уже погостил, а домашние мои, наверное, тревожатся обо мне и ждут меня.