Но царь Бедр-Базим сказал дяде:
– Останься с нами еще на сегодняшний день.
И он согласился на его приглашение.
– Идем, дядя, со мною в сад.
Они пошли в сад и стали прогуливаться и забавляться; затем царь сел под дерево, чтобы отдохнуть и уснуть, но он вспомнил, что дядя его говорил, описывая царевну, ее красоту и миловидность, и, заплакав, продекламировал следующие стихи:
Но если бы в те дни, когда в груди
Моей горел огонь горячей страсти,
Вопрос знакомые мне предложили:
«Чего желаешь ты? Свиданья ль с ними,
Или глотка воды прозрачно-чистой? —
То я ответил бы: «Свиданья с ними».
После этого он громко застонал, заплакал и сказал такие стихи:
О, кто спасет меня от жаркой страсти
К очаровательной газели той,
Лицо которой солнце затмевает?
Нет, право, более она прекрасна!
Моя душа спокойна и свободна
Была от страстного стремленья к ней;
Теперь душа горит горячей страстью
К прекрасной дочери Эс-Семенделя.
Когда дядя услыхал то, что он сказал, то он всплеснул руками и вскричал:
– Нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет – пророк Его! Сила и власть в руках Бога Всемогущего, Всесильного! Разве ты слышал, о сын мой, что мы говорили с твоей матерью о царевне Джохарахе и о ее достоинствах?
– Да, слышал, – отвечал Бедр-Базим, – и заочно влюбился в нее, услыхав твой отзыв. Сердце мое полно ею, и я не могу более жить без нее.
– О царь, – сказал ему на это Салех, – идем к твоей матери и расскажем ей все; я попрошу у нее позволение взять тебя с собой, чтобы просить руки царевны Джохарахи. После этого мы простимся с нею, и я вернусь с тобой. Я боюсь, что если я возьму тебя без ее позволения, то она на меня рассердится и будет совершенно права, так как из-за меня она ушла из дому. Город тоже останется без царя, и народом некому будет управлять, как некому будет судить его; а это может кончиться тем, что ты лишишься престола.
– Знай, дядя, – отвечал Салеху Бедр-Базим, – что если мы вернемся к матери, чтобы посоветоваться с нею насчет этого предмета, то она меня не пустит, поэтому я не пойду к ней за советом. – Он начал плакать и прибавил: – Я отправлюсь с тобой, не говоря ей ничего, и потом вернусь.
Когда Салех услыхал это, то сильно смутился.
– Прошу помощи Господа, – сказал он, – в таком затруднительном случае.
Салех, видя племянника в таком положении и зная, что он не хочет идти к матери, а хочет идти с ним, снял с пальца перстень, на котором были вырезаны какие-то божественные имена, и передал его царю Бедр-Базиму, сказав ему:
– Надень этот перстень на палец, и ты никогда не потонешь, не случится с тобой никакой беды, и тебя не тронут никакие морские животные и громадные рыбы.
Царь Бедр-Базим взял от своего дяди Салеха перстень и надел его себе на палец, после чего они ушли в воду и шли до тех пор, пока не дошли до дворца Салеха; войдя в него, увидали мать царицы Джулланары, сидевшую со всеми ее родными. Все поцеловали им руки, а бабушка, увидав Бедр-Базима, встала, обняла его, поцеловала в переносицу и сказала:
– Очень рада твоему приходу, о сын мой! Как же ты оставил мать свою Джулланару?
– Она здорова и весела, – отвечал он, – и кланяется тебе и дочерям своего дяди. Тут Салех сообщил своей матери обо всеми, что было между ними и его сестрой Джулланарой, и что царь Бедр-Базим заочно влюбился в царевну Джохараху, дочь царя Эс-Семенделя. Он рассказал ей все с начала до конца и прибавил:
– А он пришел сюда с намерением просить ее руку у ее отца и жениться на ней.
Бабушка царя Бедр-Базима, услыхав это, страшно рассердилась на Салеха и в негодовании сказала ему:
– О сын мой! Ты сделал страшную ошибку, рассказывая о царевне Джохарах, дочери царя Эс-Семенделя, при сыне твоей сестры; ведь ты знаешь, как царь Эс-Семендель глуп, заносчив, бестолков, но силен, и как он обращается со всеми, кто просит руки его дочери. Ведь все морские цари сватались к ней, и он всем отказал и всем говорили, что они не равны с нею ни по красоте, ни по миловидности, ни по другим качествам. И теперь страшно просить руки ее у него, потому что он откажет нам, как отказал другим, а мы люди чувствительные – это огорчит нас.
– Что же, матушка, нам делать? – выслушав ее, отвечал Салех. – Ведь царь Бедр-Базим так влюбился в эту царевну, когда я рассказывал о ней сестре, что сказал им: «Идем к ее отцу просить руки ее, хотя бы это стоило мне моего царства». И он прибавил, что если не женится на ней, то умрет от любви и желания: – Ты прими в соображение, матушка, что сын сестры красивее и миловиднее ее и что отец его был царем всего персидского народа, а после него царь теперь он, и Джохараха – ему совершенно подходящая невеста. Я решил принести ее отцу бриллиантов, яхонтов и других драгоценных камней, пригодных для подарка, и затем просить ее руки. Если он вздумает возразить нам, что он царь, то ведь и Бедр-Базим – тоже царь и сын царя. Если он скажет, что она слишком хороша собой, то ведь он еще красивее ее. Если же он возразит нам, что у него большое государство, то ведь у царя Бедр-Базима государство обширнее, чем у нее, и у него и войск, и телохранителей больше, так как земли у него больше, чем у ее отца. Я должен окончить дело сына моей сестры, хотя бы за это мне пришлось поплатиться жизнью, так как причина всему этому я, и так как я погрузил его в море любви, то и должен помочь ему жениться, и Господь (да святится имя Его!) да поможет мне в этом деле!
– Ну, поступай как знаешь, – отвечала ему мать, – но только смотри, если он будет говорить с тобой, то не отвечай ему дерзко. Ты ведь знаешь, как он глуп и вместе с тем как он могуществен, и я боюсь, чтобы он не набросился на тебя, так как он не признает ничьих прав.
– Слушаю и повинуюсь, – отвечал Салех.
Он поднялся с места и взял два кожаных мешка, наполненных бриллиантами, яхонтами, продолговатыми изумрудами и разными драгоценными каменьями. Мешки эти понесли мальчики, а он с сыном своей сестры пошел вслед за ними ко дворцу Эс-Семенделя и попросил позволения войти во дворец. Позволение это ему было дано, и, войдя к царю, он поцеловал прах у ног его и низко поклонился. А царь Эс-Семендель, увидав его, встал и почетно принял его и просил сесть. Они сели, и, посидев немного, царь спросил у него:
– Очень рад твоему приходу, отсутствие твое меня очень огорчало, о Салех! По какому делу ты ко мне пожаловал? Скажи мне твое желание, для того чтобы я мог исполнить его.
Салех встал и еще раз поцеловал прах у ног царя.
– Царь веков! – сказал он, – мое желание касается Бога и великодушного царя, смелого льва, о доблестях которого караваны разнесли вести повсюду и слава которого гремит по областям и городам за его щедрость, добродетель, великодушие и милосердие.
После этого он развязал оба кожаных мешка, вынул из них бриллианты и другие вещи и рассыпал их перед царем Эс-Семенделем.
– О царь веков, – продолжал он, – может быть, ты примешь мой подарок, будешь ко мне благосклонен и успокоишь мое сердце, приняв его.
– По какой причине, – сказал ему на это царь Эс-Семендель, – делаешь ты мне этот подарок? Скажи мне, какое у тебя дело и что ты хочешь от меня; если это будет возможно, то я тотчас же исполню твое желание, а если будет невозможно, то и Господь не потребует, чтобы человек делал то, чего не может сделать.
Салех встал и трижды поцеловал прах у ног его.
– Царь веков, – сказал он, – поистине то, что я прошу у тебя, ты можешь исполнить, – оно в твоей власти и в твоих руках. Могу ли я утруждать царя, да и не сумасшедший же я, что буду просить у царя того, чего он дать мне не может. Не даром же кто-то из мудрецов говорил, что если ты хочешь, чтобы просьба твоя была исполнена, то проси того, что возможно. То, что я хочу просить у тебя, царь, ты исполнить можешь.
– Ну, говори же, что тебе нужно, – сказал царь, – и объяснись мне.
– О царь веков, – отвечал ему Салех, – знай, что я пришел к тебе свататься на единственной жемчужине, на скрытом бриллианте, на царевне Джохарах, дочери нашего государя; не огорчай же просящего тебя.
Когда царь выслушал Салех, то он так захохотал, что покатился назад от негодования и отвечал:
– О Салех, я считал тебя разумным и порядочным молодым человеком, стремящимся только к тому, что достижимо. Не с ума ли ты сошел, решившись на такую невообразимую вещь, на такую опасность, прося руки дочери царя и владетеля областей и городов! Разве ты по своему положению так высоко стоишь, что решаешься на такую наглость, обращаясь ко мне с подобными речами?
– Да хранит Господь царский сан! – сказал Салех. – Ведь я прошу ее руки вовсе не для себя; да хоть бы я просил и для себя, то я все-таки равен ей и ничуть не ниже ее; так как тебе очень хорошо известно, что отец мой был одним из морских царей, хотя теперь наш царь и ты. Я просил ее руки для царя Бедр-Базима, государя Персидской области, отец которого был царем Шах-Земаном, могущество которого тебе хорошо известно. Если ты говоришь, что ты великий царь, то царь Бедр-Базим более тебя великий царь, а если ты возразишь, что дочь твоя хороша собою, то царь Бедр-Базим более красив, чем она, и более статен и выше по происхождению, он – лучший наездник нынешнего времени. Таким образом, если ты, государь, согласишься принять сделанное тебе предложение, то вовсе не унизишься, а если ты отнесешься к нам гордо и высокомерно, то с твоей стороны это будет несправедливо. Ты должен же понять, что царевне Джохарах надо когда-нибудь выйти замуж: мудрец говорит: девушка должна или выйти замуж, или умереть. Если ты желаешь вообще выдать ее замуж, то более подходящего жениха, как сына моей сестры, ты не найдешь.
Когда царь Эс-Семендель выслушал царя Салеха, он страшно рассердился, так что совершенно обезумел и чуть было не задохнулся.
– Ах ты, собака! – закричал он. – Как смеешь ты говорить так со мною, смеешь утверждать, что сын твоей сестры Джулланары равен моей дочери? Да кто вы такое? Кто твоя сестра? Кто ее сын и кто был его отец, что ты смеешь говорить так со мною? Разве вы в сравнении с нею не собаки? Эй, мальчики, – крикнул он, – снесите голову этому безумцу!