– Я не думал, – сказал он, – что избавлюсь от беды, в которую попал из-за колдовства; а теперь попал еще в худшую беду!
Он продолжал раздумывать о своем горе и о том, что с ними случилось, и шейх, взглянув на него, увидал, как юноша испуган.
– Ну, встань, сын мой, – сказал он ему, – сядь на пороге моей лавки и смотри на несчастных, обращенных в разных животных; но не бойся, потому что царица и все жители города любят меня, уважают и не захотят сделать мне неприятность.
Царь Бедр-Базим, выслушав шейха, пошел и сел у дверей лавки, вглядываясь в проходивших мимо него различных людей и животных. Проходивший народ, видя его, спрашивал у шейха:
– Это твой пленник, шейх? Откуда ты добыл его?
– Нет, это сын моего брата, – отвечал он. – Я слышал, что отец его умер, и потому я послал за ними и велел ему прийти ко мне, чтобы я мог пожить с ним.
– Это очень красивый юноша, – говорили прохожие, – но только ему надо опасаться царицы Лаб. Смотри, чтобы она какой-нибудь хитростью не похитила его у тебя. Она любит красивых молодых людей.
– Царица не захочет оскорблять меня, – отвечал им шейх, – она благосклонна ко мне и любит меня; когда она узнает, что он сын моего брата, то не станет огорчать меня.
Царь Бедр-Базим целые месяцы прожил с шейхом, ел и пил у него, и шейх его очень любил.
Но вот однажды Бедр-Базим, по своему обыкновению, сидел у дверей лавки и увидал до тысячи евнухов, с обнаженными мечами в руках, одетых в нарядные костюмы и опоясанных кушаками, убранными бриллиантами. Все они были вооружены пиками, а посреди них ехала на арабском коне, в седле из золота и бриллиантов, женщина. Они не останавливались, пока не подошли к лавке шейха, которому поклонились и прошли мимо. Но когда к лавке, посреди евнухов, подъехала царица Лаб, то она увидала царя Бедр- Базима. Заметив его, она была поражена его красотой и привлекательностью и с первого взгляда влюбилась в него. Подъехав к лавке, она сошла с коня и села подле царя Бедр-Базима.
– Откуда ты взял такого красивого молодого человека? – спросила она у шейха.
– Это сын моего брата, он недавно приехал ко мне, – отвечал шейх.
– Пришли его ко мне сегодня вечером, – продолжала она, – я хочу познакомиться с ним.
– Но если ты возьмешь его от меня, то не обратишь его во что-нибудь? – сказал шейх.
– Нет, не обращу, – отвечала она.
– Поклянись.
Она поклялась шейху, что не сделает ему ничего дурного и не обратит его ни во что. После этого она отдала приказ привести хорошего коня, оседланного и взнузданного золотой уздой, и убранного золотом и бриллиантами. А шейху она дала тысячу червонцев и сказала:
– Развлекись на эти деньги.
После этого царица Лаб взяла царя Бедр-Базима и уехала с ним, а он был красив как луна в четырнадцатую ночь. Она ехала с ним, а народ, глядя на него и видя, как он хорош собою, жалел его и говорил:
– Право, этот молодой человек слишком хорош, чтобы эта проклятая женщина обратила его во что-нибудь!
А царь Бедр-Базим слышал, что кругом него говорилось, но молчал и отдал себя на милость Божию.
Он продолжал ехать с царицей Лаб и ее приближенными, пока не подъехали к воротам дворца, где эмиры, евнухи и сановники соскочили с коней. Она приказала всем бывшим при ней удалиться, и все, поцеловав прах у ног ее, разошлись. А царица с евнухами и рабынями вошла во дворец. Бедр-Базим, посмотрев на дворец, увидал, что подобного великолепия он в жизни не видывал. Стены были все золотые, а посреди дворца были большой бассейн с водой и чудный сад. Взглянув в сад, Бедр-Базим увидал, что в нем множество птиц, щебетавших на различные голоса, печальные и заунывные. Все эти птицы были различных цветов. Царь Бедр-Базим почувствовал благоговение и проговорил:
– Слава Господу, милостивому и милосердному! Они поддержит человека, поклоняющегося Ему одному!
Царица села у окна, выходившего в сад. Она поместилась на ложе из черного дерева, обшитого роскошной материей, а царь Бедр-Базим сел рядом с нею, и она его начала целовать и прижимать к своей груди. Затем она приказала рабыням принести стол, и они принесли стол из червонного золота, отделанный бриллиантами и жемчугом и установленный роскошнейшими яствами. Они принялись за еду и ели, пока не насытились, а потом вымыли руки. Рабыни после этого принесли золотую, серебряную и хрустальную посуду и всевозможные цветы и блюда с сухими плодами. Царица приказала привести певиц, и в комнату вошло десять красивых, как луна, девиц, с различными музыкальными инструментами в руках. Царица наполнила кубок вином и выпила его и, наполнив другой, подала его царю Бедр-Базиму, принявшему кубок и опорожнившему его. Они продолжали пить таким образом, пока не утолили жажды, и тогда царица приказала певицам начать петь. Они пели различные песни, и царю Бедр-Базиму казалось, что весь дворец трепещет от чудных звуков. Голова у него закружилась, дыханье занялось, и он забыл всю свою неприязнь к этим местам.
– Поистине, – сказал он, – эта царица – чудная женщина. Я никогда не покину ее, так как ее царство обширнее моего и она лучше царевны Джохарах!
Он продолжал пить с царицей, пока не смерклось и не зажгли свечей и ламп и пока прислуга не явилась с курильницами. Они и тут продолжали пить, пока оба не опьянели. А певицы продолжали петь. Когда царица Лаб совсем опьянела, она встала со своего места и легла спать, приказав рабыням удалиться, а царю Бедр-Базиму лечь подле себя. Затем на следующее утро она пошла в дворцовую баню, и он точно так же, и когда они вышли из бани, она приказала одеть его в лучшую одежду и принести посуду для питья. Рабыни принесли, что надо, и они начали пить; после чего царица встала и, взяв Бедр-Базима за руку, села с ним на трон и приказала принести поесть; поев, они вымыли руки. Рабыни после этого принесли вина, свежих плодов и цветов, и сухих плодов, и они продолжали есть и пить под чудное пение рабынь вплоть до вечера.
Так прожили они целых сорок дней, после чего она сказала ему:
– О Бедр-Базим, скажи мне, где тебе лучше: тут, у меня, или в лавке твоего дяди?
– Клянусь Аллахом, царица, здесь мне лучше, – отвечал он, – ведь дядя мой человек бедный, торгующий бобами.
Она засмеялась, и потом они легли спать, но утром царь Бедр-Базим проснулся и не нашел подле себя царицы. «Куда бы она могла уйти?» – подумал он, и ему стало грустно и беспокойно. Прошло много времени, а она все не возвращалась, тогда он, продолжая думать так: «Куда могла бы она уйти?» – и надев платье, пошел искать ее, но нигде не находил, и, предположив, что она пошла в сад, он прошел в сад и там увидал быстрый ручей, на берегу которого сидела белая птица, и тут же стояло дерево, занятое птицами различных цветов. Он смотрел на птиц, но птицы его не видали, и вдруг к белой птице подлетела черная птица и начала из клюва кормить ее, как кормят голуби, после этого белая птица вдруг превратилась в человека; взглянув на нее попристальнее, он узнал царицу Лаб. Тут он понял, что черная птица была обращенный человек, которого царица любила и ради него сама превращалась в птицу. Ревность закипела у него в груди, и он рассердился на царицу Лаб из-за черной птицы. После этого он вернулся во дворец и лег на постель, куда вскоре вернулась и царица и начала его целовать и заигрывать с ним; но он страшно разозлился на нее и все время молчал. Она поняла, что он ощущал и что он видел ее птицей. Она ничего ему не сказала и скрыла свои ощущения.
– О царица, – сказал он ей после этого, – позволь мне сходить в лавку к моему дяде; мне очень хотелось бы побывать у него, ведь я не видал его уже сорок дней.
– Отправляйся к нему, – отвечала она, – но не оставайся там долго. Я не могу разлучаться с тобою и часу не вынесу без тебя.
– Слушаю и повинуюсь, – отвечал он и, сев на коня, отправился в лавку шейха, который приветствовал его и, встав, обнял его и спросил:
– Ну, как ты поживаешь с этой коварной женщиной?
– Я жил хорошо и приятно, – отвечал он, – но сегодня ночью она спала подле меня, а когда я проснулся, то ее не оказалось. Я оделся и пошел ее искать.
И он рассказал ему обо всем, что видел, и о ручье, и о птицах на дереве. Шейх, выслушав его, сказал:
– Берегись ее и знай, что птицы были все молодыми людьми, иноземцами, которых она любила, а потом обратила в птиц; а черная птица была ее мамелюком. Она очень сильно любила его, но он засматривался на одну из рабынь, и она обратила его в черную птицу; всякий раз, как она желает посетить его, сама обращается в птицу, так как она сильно любит его. И теперь, догадавшись, что ты узнал ее тайну, она замышляет против тебя что-нибудь дурное. Тебя она искренно не любит. Но только ты не пострадаешь от нее до тех пор, пока я буду о тебе заботиться; поэтому не бойся. Ведь я мусульманин, зовут меня Абдулом-Аллахом; на свете нет такого искусного волшебника, как я, но я никого не обращаю без крайней надобности. Нередко я уничтожаю чары этой проклятой женщины и избавляю от нее людей. Я мало обращаю на нее внимания, так как повредить мне она ничем не может; напротив, она боится меня, как боятся и все в городе, кто умеет обращать людей так, как обращает она. Все они боятся меня, все поклоняются огню и не веруют во Всевышнего. Завтра приходи ко мне днем и сообщи мне все, что она будет с тобою делать, потому что сегодня ночью она попытается погубить тебя, и я скажу тебе, что надо делать с нею, чтобы избавиться от ее происков.
Тут Бедр-Базим простился с шейхом и, вернувшись к ней, увидал, что она ждет его. Увидав его, она встала, поздоровалась с ним и, усадив его, принесла ему поесть и попить. Они поели, пока не насытились, и затем вымыли руки; после чего она приказала принести вина. Вино было принесено, и они пили до полуночи; она постоянно подливала ему и заигрывала с ним, пока он не опьянел до потери сознания. Увидав же его в таком положении, она сказала ему:
– Заклинаю тебя Аллахом и тем, в кого ты веруешь, ответить мне на один вопрос, но ответь по правде. Скажи: ответишь ли ты мне?