– Где же эта одежда? – спросила Зубейдех.
– Она в руках матери моего мужа, – отвечала она, – и потому спрашивай у нее.
– Послушай, матушка, – сказала царица, – жизнью своей умоляю тебя, пойди домой и принеси эту одежду, для того чтобы она могла позабавить нас, а потом опять можешь унести ее.
– О царица, – отвечала старуха, – эта женщина лжет. Видела ли ты когда-нибудь одежду из перьев? Перьями покрыто только одеяние птицы.
– Клянусь своей жизнью, царица, – продолжала красавица, – она владеет одеждой из перьев, которая заперта в сундуке, а сундук стоит закрытым в доме.
Зубейдех сорвала с себя ожерелье, стоящее несметных богатств, и сказала:
– Возьми, матушка, это ожерелье и, жизнью своей умоляю тебя, пойди домой и принеси нам одежду, чтобы позабавить нас, а потом можешь унести ее обратно.
Но старуха клялась ей, что никогда не видала этой одежды и не знает, где она. Тут царица Зубейдех громко крикнула на нее и, отняв у нее ключ, позвала Месрура и сказала ему:
– Возьми этот ключ и иди к ним, отвори дом, войди в него и найди чулан, посреди которого найдешь сундук, который можешь разломать; вынув из него одежду из перьев, принеси сюда.
– Слушаю и повинуюсь, – отвечал он.
Он взял ключ из рук царицы и вышел, а старая мать Гасана горько заплакала, раскаиваясь, что она согласилась с желанием снохи и пошла с ней в баню, так как молодая женщина ходила в баню только для того, чтобы устроить всю эту историю. Старуха пошла домой вместе с Месруром и отворила дверь в чулан. Месрур вошел туда, открыл сундук и, взяв одежду из перьев и завернув ее в принесенную с собой салфетку, принес царице Зубейдех, которая, вынув одежду, полюбовалась на удивительную работу. После этого она подала одежду красавице.
– Это и есть одежда из перьев? – спросила она.
– Да, царица, – отвечала она и, протянув руку, взяла одежду, не помня себя от радости.
Гасанова жена рассмотрела ее и увидала, что одежда сохранилась вполне, не испортилось ни единое перо, Опа пришла в полный восторг и, встав с ложа, развернула одежду, одела ее, запахнулась и, по воле Господа, превратилась в птицу. Царица Зубейдех очень этому удивилась, как удивились и все присутствующие. Красавица качалась из стороны в сторону и прогуливалась, и танцевала, и шалила, и все с удивлением смотрели на нее. Затем она с жаром заговорила:
– О, царица моя, разве это не красиво?
– Да, царица красоты, – отвечали ей, – все, что ты делаешь, очень красиво.
– А то, что я сделаю теперь, – сказала она, взяв детей своих на руки, – будет еще красивее.
Она распустила крылья и вылетала со своими детьми на крышу, где и остановилась. Все еще с большим удивлением смотрели на нее и говорили:
– Клянемся Аллахом, мы никогда ничего подобного не видывали.
Тут красавица, желавшая улетать на родину, вспомнила о Гасане и сказала:
– Выслушай меня, царица!
И она продекламировала следующие стихи:
О, ты, покинувший жилища эти,
Уехавший отсюда быстрым бегством
К предметам дружбы и любви твоей!
Не думаешь ли ты, что жизнь моя
По-прежнему полна былой отрады?
И что и жизнь твоя, наверно, стала
Исполненной тревог и огорчений?
Когда попалась я в силок любви,
Любовь темницей моей он сделал.
Когда прошло три года нашей жизни,
Уехал он в дальние края.
Когда была моя одежда скрыта,
Он был вполне уверен, что не стану
Просить о возвращении ее
Я Всезнающего Владыку неба.
И одеяние мое из перьев
Перед своим отъездом на чужбину
Дал матери своей он, приказав ей
Хранить и запертым всегда держать.
И согрешил он против отношений
Со мной, и истерзал меня. Но я
Слова их слышала и сохранила
Их в памяти моей, и получила
На счастье сильную надежду.
И посещенье бани было средство
Для приведения в восхищенье всех
Встречавшихся на улицах со мною
Людей при виде красоты моей.
Супруга Эр-Рашида красотою
Моей тоже громко восхищалась,
Когда меня направо и налево
Она идущей мимо замечала.
Тогда сказала я: «Жена халифа,
Владею я одеждою из перьев
Весьма великолепной и блестящей,
И если бы она была на мне
Надета, то чудеса такие ты
Узрела бы, что горе и смущенье
Они изгладили бы совершенно.
Тогда жена халифа попросила
Меня сказать, где та одежда скрыта.
Я отвечала ей: «В том доме, где
Жил тот, что у меня украл ее
И в неизвестном месте скрыл ее».
Тогда Месрур отправился за ней
И мне принес обратно одеянье,
Которое из птичьих перьев сшито.
«О, посмотрите, здесь оно со мною,
И яркий свет исходит от него,
Потом я приняла из рук его
Мое былое одеянье и открыла
Его, и с радостью взглянула внутрь
На грудь его и на застежек ряд.
Потом вошла в него с детьми моими,
И распустила крылья я мои,
И улетела птицей в дальние края.
О, мать супруга моего, скажи
Ему, когда он в дом свой возвратится,
Что если он со мной желает встречи,
Ему придется свой покинуть дом.
Когда она договорила это стихотворение, царица Зубейдех сказала ей:
– Разве ты, царица красоты, не спустишься к нам и не доставишь нам удовольствие полюбоваться тобою? Слава Создавшему такое совершенство, как ты!
– Я вовсе не желаю вернуться к тому, что прошло! – отвечала красавица, и затем, обратившись к матери Гасана, приходившей в полное отчаяние, она прибавила: – Клянусь Аллахом, госпожа моя, мне жаль с тобою расстаться! Но когда сын твой вернется, начнет обо мне скучать и захочет увидать меня, и любовь и желанья будут терзать его, скажи ему, чтобы он отправился на острова Вак-Вак.
С этими словами она полетела вместе со своими детьми и направилась на родину.
Услыхав и увидав все это, мать Гасана заплакала, ударила себя по лицу и пришла в такое отчаяние, что лишилась чувств. Когда же ее привели в чувство, то царица сказала ей:
– О, госпожа моя, могла ли я знать, что это случится! Если бы ты сказала мне об этом, я не стала бы настаивать. До настоящей минуты я и не подозревала, что она из породы летающих шайтанов. Знай я это, разве я допустила бы одеть платье из перьев, и точно так же не позволила бы ей взять детей, так что тебе придется извинить меня.
– Конечно, извиняю, о царица! – отвечала старуха.
Она вышла из дворца и, не останавливаясь, прошла домой, где снова пришла в такое отчаяние, что лишилась чувств, и, придя в себя, стала скучать, плакать и говорила так, думая о сыне:
В день расставанья твой отъезд заставил
Меня заплакать, жалуясь на то,
Что ты надолго дом свой оставляешь.
Я вскрикнула от муки в час отъезда;
Тревожусь я, и ранены слезами
Мои глаза! Так вот с тобой разлука!
Могу ли радоваться я тому,
Что ты вернешься скоро?
Твой отъезд лишил меня
Способности скрывать
Мою тоску и страстное желанье.
О, да вернутся скоро к нам они!
И да хранят они друг другу верность!
И если действовать они так будут,
То, может быть, ко мне вернется снова
Все счастье и блаженство прежних дней.
Она пошла и вырыла среди дома три могилы и постоянно над ними плакала. Когда же разлука с сыном показалась ей нестерпимой и тоска стала одолевать ее, она продекламировала следующие стихи:
Находится твой образ дорогой
В моих глазах, и думаю я все
Лишь про тебя, когда трепещет сердце
И в час, когда оно спокойно бьется.
Любовь к тебе в моих костях струится
В своем движенье круговом и мерном,
Как сок плодов, висящих на ветвях.
Когда тебя не вижу я, то грудь
Моя сжимается, и извиняют
Мою кручину и тоску все судьбы.
О, ты, к которому мной овладела
Любовь, и тяжкая души моей
Тревога превышает страсть мою!
Побойся Сострадательного ты
И милосердым будь ко мне, мой сын!
Любовь к тебе глубокая моя
То сделала, что к смерти я близка.
Что же касается до ее сына Гасана, то сестры его упрашивали прогостить у них три месяца. И, продержав его это время, они приготовили ему десять тюков золота и серебра и дали тюк с продовольствием, после чего проводили его и на прощанье умоляли его опять к ним приехать. Прощаясь, они расцеловались с ним, а младшая сестра так плакала, что лишилась чувств и затем сказала следующее:
Когда огонь, в моей любящей груди
Горящий жарким пламенем разлуки,
При приближении твоем погаснет?
Ведь все мои исполнятся желанья,
Когда в моем присутствии ты будешь,
И мы с тобою будем жить, как прежде.
Его отъезда день меня наполнил
Глубоким ужасом и огорчил
Меня жестоко; и когда я стала
Прощаться с дорогим моим любимцем,
То все волненья и утомленье дня
Усилили лишь немощность мою.
Вторая сестра подошла после нее, обняла его и сказала:
Прощание с тобой имеет сходство
С прощаньем с жизнью; и тебя утрата
Походит на отсутствие зефира,
Отсутствие твое огню подобно,
Который у меня в груди пылает;
И при твоем присутствии желанном
Владею я садами наслажденья.
Другие сестры прощались с ним точно так же, и каждая из них, прощаясь, говорила стихи. После этого и Гасан стал с ними прощаться. Он плакал так, что лишился чувств, страшно огорчался разлукою с ними и выразился так:
Мои катились слезы в день разлуки
Жемчужинами, и из них себе
Я дорогое ожерелье сделал.
Вожак верблюдов погонял их пеньем,
И я не находил здесь ни терпения,
Ни сил, ни сердца моего во мне,
Я попрощался с ними, дорогими,