– А как тут устраиваются браки, брат мой? – спросил Сухопутный.
– Здесь женятся не все, потому что не все мы одной и той же религии: между нами есть и мусульмане, и христиане, и евреи, и разные другие секты; а женятся преимущественно мусульмане. Человек, желающий жениться, должен принести в виде приданого известное количество рыбы, смотря по условию между ним и отцом жены. И когда рыбу эту жених доставит, то родня жениха и невесты собирается и устраивает пир. После этого заключается брак.
Морской повел его еще в город и еще, пока они не обошли восьмьдесят городов.
– Неужели у вас в море имеются еще города? – спросил Сухопутный.
– Если бы я в продолжение тысячи лет водил тебя по морю, – отвечал Морской, – то и тогда не показал бы тебе и двадцатой части морских чудес. Теперь я показал тебе только нашу страну, и ничего больше.
С меня и этого довольно. Мне надоела рыбная пища в продолжение восьми дней, проведенных мною в твоей стране. Но ведь твоего города я еще не видал.
– Мы теперь отошли от него довольно далеко. Она находится неподалеку от того берега, на который я выхожу.
Они повернули с ним назад, и когда вернулись, то Морской указал ему на сравнительно маленький городок, где подвел его к пещере.
– В этой пещере я и живу; здесь, в городе, все живут по пещерам. Если кому-нибудь хочется выстроить себе дом, то он обращается к царю; царь посылает с ним целую стаю рыб, которые и выдалбливают камень, избранный тем, кто желает устроиться. У нас здесь нет никакой торговли, питаемся мы одной только рыбой. Но входи же ко мне! – прибавил он.
Они вошли, и Морской призвал к себе дочь. Она была красива, с черными глазами, длинными волосами, полною грудью, тонкой талией, но тоже с рыбьим хвостом. Увидав человека с земли, она спросила у отца:
– Что это за бесхвостое существо привел ты сюда?
– Это, дочь моя, мой товарищ с земли, приносивший мне дары, – отвечал отец, – подойди сюда и поздоровайся с ним.
Она подошла и красноречиво поздоровалась с ним.
– Теперь, – продолжал отец, – принеси нам чего-нибудь поесть, чтобы отпраздновать приход гостя.
Она принесла две рыбы, каждую величиною с барашка.
Абдул-Аллах стал есть, несмотря на отвращение, потому что был слишком голоден. Вскоре появилась и жена Морского. Она была очень красива и привела с собой двух детей, каждый из которых держал в руке по рыбе и откусывал от нее, как бы человек кусал огурец.
– Что это за бесхвостое существо? – спросила она.
Дети тотчас же подбежали посмотреть, точно ли у него нет хвоста.
– В самом деле у него нет хвоста! – закричали они и захохотали.
– Разве ты, брат мой, – отвечал Сухопутный, – привел меня сюда для того, чтобы я служил предметом насмешек для твоих детей и жены?
– Прости великодушно, брат мой, – отвечал Морской, – но ведь между нами нет таких людей, и если кто-нибудь родится без хвоста… то царь берет его к себе для потехи. Не сердись: ведь женщины и дети невежественны.
Они прикрикнули на своих домашних, и те умолкли.
В эту минуту в пещеру вошли десять здоровых морских людей и обратились к хозяину:
– До царя дошло известие, – сказали они, – что у тебя есть бесхвостое существо, а потому царь требует его к себе.
– Да, только это сын Адама, который пришел ко мне в гости, – отвечал Абдул-Аллах.
– Мы ничего не знаем, но только без него к царю не вернемся, – сказали пришедшие люди.
Морской стали уговаривать бывшего рыбака, что бояться ему нечего, но что ему надо пойти с ним к царю.
– Если это необходимо, то пойдем, – отвечал Сухопутный.
Царь, увидав его, захохотал.
– Здравствуй, бесхвостый человек! – сказал они.
Все царедворцы тоже захохотали, а Абдул-Аллах Морской, подойдя к царю, стал ему объяснять, что товарищ его не может жить с ними, и потому ему следует дать позволение вернуться на землю.
– Раз он не может жить с нами, – отвечал царь, – то после нашего угощения ты можешь водворить его на землю. Подайте кушать! – распорядился он.
На стол была подана всевозможная рыба, а Абдул-Аллах, боясь ослушаться, ел ее. После обеда царь спросил его, что он пожелал бы получить от него. Абдул-Аллах отвечал, что желал бы получить драгоценных камней.
– Сведи его в дом драгоценностей, и пусть они выберет сам, какие он хочет и сколько хочет.
Его свели в сокровищницу, и он взял оттуда, сколько хотел. Потом Абдул-Аллах Морской дал ему мешок и сказал, что это приношение на гроб пророка. Он взял мешок, не зная, что в этом мешке, и отправился на землю в сопровождении своего друга и товарища. На возвратном пути они прошли мимо пирующих морских людей, и Абдул-Аллах пожелал узнать, не свадьба ли празднуется.
– Свадьбы у нас не празднуются, – отвечал Морской, – но тут, вероятно, кто-нибудь умер.
– Неужели у вас радуются, когда кто-нибудь умрет?
– Да. А у вас разве не радуются?
Нет, у нас плачут и горюют.
– После этого я прерываю с тобой всякие сношения.
– Это почему? – спросил рыбак.
– Разве вы, земные люди, не Божий народ?
– Ну, да, мы Божий народ.
– Так как же вы не радуетесь, отходя к Господу, а напротив того, плачете? После этого я не хочу иметь с тобой никакого дела.
Морской, не простившись с ним, ушел обратно в море, взяв от него данный им мешок для гроба пророка. Абдул-Аллах Сухопутный отрыл свое платье и, одевшись, взял драгоценные камни и пошел к царю, который очень обрадовался, увидав его.
– Ну, как поживаешь, зять мой, – сказал он ему, – и где ты был так долго?
Абдул-Аллах рассказал ему всю историю и какие видел он чудеса в море. Он долго еще продолжал ходить на берег моря и призывать своего друга и товарища, но тот не откликался и не выходил к нему. После этого Абдул-Аллах отказался от надежды видеть его и жил со своими тестем и со своей семьей счастливо и хорошо до тех пор, пока разлучница смерть не посетила их.
Глава двадцать восьмая
Начинается с половины девятьсот пятьдесят второй ночи и кончается в половине девятьсот пятьдесят девятой ночи
История Ибрагима и Джемилех
У Эль-Казиба, царя египетского, был сын по имени Ибрагим, необычайный красавец, и царь, боясь за него, выпускал его из дому только по пятницам на молитву. Возвращаясь с молитвы, он прошел однажды мимо одного старика, у которого было множество книг. Ибрагим, сойдя с лошади, подсел к нему и стал пересматривать книги. Он увидал в одной из них портрет необыкновенно красивой женщины. Он сразу влюбился в эту женщину и просил старика продать ему этот портрет.
Шейх поцеловал прах у ног его и сказал:
– Бери, государь, и платы мне не надо.
Но Ибрагим заплатил ему сто червонцев и унес книгу с этим портретом, на который стал смотреть постоянно, и день, и ночь, проливая слезы. Он перестал есть, пить и спать и думал: «Зачем я не спросил у старика, кто это нарисован, может быть, он и сказали бы мне, а если особа эта жива, то я мог бы видеть ее; а если такой особы никогда и не существовало, то я перестал бы страдать и вздыхать о томи, чего никогда на свете не бывало».
В следующую пятницу, проходя мимо книжной лавки, он вошел в нее и сказал старику:
– Скажи мне, дядюшка, кто нарисовал этот портрет?
– Его рисовали, – отвечал старик, – багдадский житель по имени Абдул-Казим-Эле-Сандалани, но я не знаю, с кого снят этот портрет.
Юноша встал и ушел, не говоря никому о том, что с ними делалось.
Выслушав молитвы, он вернулся во дворец, и, взяв кожаный мешок, наполнил его драгоценными камнями и золотом на тридцать тысяч червонцев. Дождавшись утра, он уехал, не сказав никому ни слова, и, присоединившись к каравану, спросил у одного из бедуинов:
– Дядюшка, далеко ли от меня до Багдада?
– Сын мой, – отвечал бедуин, – где ты живешь и где находится Багдад? Я думаю, что месяца два пути будет.
– Дядюшка, – продолжал юноша, – если ты проводишь меня в Багдад, то я дам тебе сто червонцев и лошадь, на которой я еду и которая стоит тысячу червонцев.
– Господь пусть будет свидетелем того, что мы говорим, – отвечал бедуин. – Сегодняшнюю ночь ты проведешь со мною.
Юноша переночевал у бедуина, а на следующее утро бедуин, страстно желавший получить лошадь юноши, повел его самой ближайшей дорогой. Они ехали, не останавливаясь, пока не приблизились к странам Багдада, где бедуин сказал юноше:
– Ну, слава Богу, вот мы и в Багдаде!
Молодой человек очень обрадовался и, соскочив со своего коня, отдал его и сто червонцев бедуину.
Взяв кожаный мешок, он пошел и стал спрашивать, где тут живут купцы. Сама судьба привела его в переулок, где было десять комнат, по пяти с каждой стороны, а в конце переулка был вход с двумя одинаковыми дверями с серебряными кольцами. У этих дверей стояли две мраморные скамьи, закрытые превосходным ковром; на одной из них сидел пожилой мужчина очень приятной наружности и богато одетый, с пятью стоявшими перед ним мамелюками. Взглянув на него, юноша понял, что перед ним и есть тот человек, о котором говорил ему книгопродавец. Он поклонился ему, а незнакомец ответил на его поклон, посадил его и спросил, кто он такой.
– Я иностранец, – отвечал ему юноша, – и желал бы нанять в этой улице помещение, чтобы поселиться.
– Газалеха! – крикнул тут шейх; на крик его явилась рабыня.
– Что угодно, господин мой? – сказала она.
– Возьми с собой прислугу, вымой одну из комнат, убери ее хорошенько и поставь в нее все, что нужно для жизни этого красивого юноши.
Рабыня тотчас же пошла и исполнила данное ей приказание, после чего шейх свел юношу в его новое помещение.
– О господин мой, – сказал Ибрагим, – сколько придется мне платить за это помещение?
– Прелестный юноша, – отвечал шейх, – я не хочу брать с тебя платы за жизнь в этом помещении.
Юноша поблагодарил его за это. Шейх же кликнул другую рабыню, на зов его пришла рабыня красивая, как месяц.