Купцы отправились к царю и сказали ему о том, что случилось.
– Мы, государь, – продолжали они, – совершенно недоумеваем, что нам делать с этим чересчур великодушными купцом, который горстями раздает бедным деньги. Он уверил нас, что к нему идут товары, но никаких товаров он не получил. Он весь запутался в долгах и должен нам около шестидесяти тысяч червонцев. Все эти деньги он раздал бедными.
Царь этого города был человек в высшей степени жадный; услыхав о такой щедрости, он обратился к визирю с такими словами:
– Если бы этот купец не был действительно богат, то не был бы таким щедрым. Товары его, несомненно, придут, и он раздает их купцам. Но я более достоин получить его сокровища, чем они, поэтому я желаю подружиться с ним и выказать ему расположение, прежде чем придут товары. Товары эти получу я, так как желаю выдать за него свою дочь и соединить его состояние со своим.
– О государь, – отвечал ему визирь, – мне кажется, что он просто обманщик и больше ничего.
– Вот я посмотрю, – сказал царь, – и тотчас же узнаю, воспитывался ли он в довольстве или в нужде.
– Каким образом узнаешь ты это? – спросил визирь.
– У меня есть бриллиант, – отвечал царь, – я пошлю за этим купцом и велю ему прийти к себе; когда он явится, я усажу его и затем покажу ему бриллиант. Если он угадает его стоимость, то этим докажет, что он лицо богатое и значительное, но если не узнает, то докажет, что он обманщик, и я прикажу убить его.
После этого царь послал за Маруфом и приказал ему прийти к себе. Маруф пришел и раскланялся, а царь, поздоровавшись с ним, посадил его около себя и спросил:
– Ты купец Маруф?
– Я, – отвечал он.
– Купцы говорят, – продолжал царь, – будто ты им должен шестьдесят тысяч червонцев. Правда ли это?
– Правда, – отвечал он.
– Отчего же ты не уплатил своего долга? – продолжал царь.
– Пусть они подождут до прихода моих товаров, и я уплачу им вдвое. Если они пожелают получить золотом, то я дам им золотом, если пожелают серебром, я дам им серебром, если пожелают товаром, я отдам товаром. За тысячу червонцев долга я буду отдавать до две, так как денег у меня имеется в изобилии.
– О купец, – сказал ему тут царь, – вот посмотри этот камень и оцени мне его.
Царь дал ему бриллиант в орех величиною, купленный за тысячу червонцев. Другого такого бриллианта у него не было, и потому он очень ценил его. Маруф взял камень и так сдавил его в пальцах, что тот сломался.
– Зачем ты сломал бриллиант? – вскричал царь.
– О царь веков, – смеясь, отвечал Маруф, – это вовсе не бриллиант. Это просто драгоценный камень в какие-нибудь тысячу червонцев. Зачем ты называешь его бриллиантом? Такой бриллиант стоил бы семьдесят тысяч червонцев, да и бриллиант в орех величиною не имеет в моих глазах никакого значения. Ты, царь, и простой камень в тысячу червонцев считаешь бриллиантом. Впрочем, это извинительно, вы люди бедные и не имеете ценных сокровищ.
– А разве у тебя есть такие бриллианты? – спросил царь.
– В изобилии.
Тут жадность совсем охватила царя.
– И ты дашь мне бриллиантов? – спросил он.
– Когда товары мои придут, я дам их тебе в изобилии и даром.
Царь очень обрадовался и сказал купцам:
– Можете уходить; ждите прибытия его товаров и тогда приходите и деньги получите от меня.
Купцы разошлись и оставили Маруфа в покое.
Царь же обратился к визирю с такими словами:
– Обходись с купцом Маруфом любезно и как-нибудь в разговоре намекни ему о моей дочери, для того чтобы он пожелал жениться на ней и мы получили бы его состояние.
– О царь веков, – отвечал ему визирь, – поистине не нравится мне этот человек, мне кажется он обманщиком и лгуном. Откажись от своего намерения, чтобы не лишиться своей дочери попусту.
Визирь раньше сам просил руки царевны, но царевна не согласилась пойти за него.
– Ах ты, обманщик! – крикнул на него царь. – Ты не желаешь мне счастья, потому что сам хотел жениться на ней, но она не пошла за тебя. Теперь ты хочешь помешать ее браку, чтобы она осталась свободной, для того чтобы ты мог взять ее! Но слушай внимательно то, что я скажу тебе: как может быть он обманщиком и лгуном, зная так хорошо цену купленного мною бриллианта? Он сломал его, потому что камень ему не понравился! У него множество бриллиантов, и когда он женится на моей дочери, то непременно полюбит ее и захочет осыпать ее бриллиантами. А ты хочешь помешать счастью моей дочери и хочешь, чтобы я не получил богатств!
Визирь замолчал, боясь гнева царя, и, отправившись к Маруфу, он сказал:
– Его царское величество любит тебя и желал бы выдать за тебя свою красавицу-дочь. Что скажешь ты на это?
– Что же, ничего! Но надо подождать, пока не придут мои товары, так как за царскую дочь плата велика и надо для царской дочери приготовить приличную обстановку, а в настоящую минуту у меня нет ничего. Поэтому надо будет повременить, так как я очень богат и незначительного приданого дать не могу. Одних бриллиантов для царицы и для раздачи евнухам сколько мне понадобится! Но всего у меня будет вдоволь, так как я очень богат.
Визирь пошел доложить царю о том, что ответил ему Маруф.
– Ну, вот, – сказал царь, – можно ли назвать его обманщиком?
– И все-таки я стою на своем, – отвечал визирь.
Царь сердито толкнул его и погрозил даже убить, а затем приказал позвать к себе Маруфа.
– Напрасно ты уклоняешься от брака, – сказал Маруфу царь, – так как казна моя полна. Вот возьми от нее ключи и трать, сколько найдешь нужным. Относительно же приданого мы терпеливо подождем до прибытия товаров.
Церемония бракосочетания была исполнена; царь приказал убрать город, а зять его Маруф ходил среди бедных и оделял их деньгами. Казначей не успевал приносить из казначейства деньги, а визирь кипел от негодования, но не смел ничего говорить. Купец Али тоже дивился щедрости Маруфа и думал остановить его, но Маруф ответил ему, что это не его дело и что когда товары его придут, тогда он всех вознаградит. Он продолжал раздавать деньги и говорил только: ну, будь что будет.
Празднества продолжались сорок дней, а на сорок первый невесту торжественно показали народу, и затем Маруфа привели к ней и оставили его с нею. Маруф сел, пригорюнившись, тоскливо ломал себе руки и призывал помощь Господа.
– Господи помилуй, – проговорила царевна, – что с тобой, господин мой? О чем ты так скучаешь?
– Да как же мне не скучать, – отвечал он, – если отец твой так жестоко поступил со мной?
– Что сделал тебе мой отец?
– Он женил меня ранее, чем пришли мои товары; а мне хотелось иметь хоть сто бриллиантов, чтобы одарить твоих рабынь. Ведь недостатка в бриллиантах у меня нет, так как я очень богат.
– Не стоит тревожиться такими пустяками, – отвечала царевна, – я охотно подожду прибытия твоих товаров.
Он успокоился, а на следующее утро, сходив в баню, оделся по-царски и пошел в залу совета, где все присутствующие встали при его появлении и поздравили его. Он сел подле царя и стал раздавать почетные одежды.
Так прожил он еще двадцать дней, а товары его все не являлись. Казначей был доведен, наконец, до крайности и пришел в отсутствие Маруфа к царю, сидевшему в то время с визирем, и, поцеловав прах у ног его, сказал:
– Знаешь ли ты, царь, что казна твоя почти что опустела, денег в ней осталось очень немного и не далее как через десять дней в ней не останется ничего.
– О визирь, – сказал на это царь, – это правда, что товары моего зятя не приходят слишком долго и нет о них ни слуху, ни духу.
Визирь засмеялся и отвечал:
– Спаси тебя, Господи, о царь веков! Ты поступил безрассудно относительно этого обманщика. Поверь, что никаких товаров у него нет, и никакая чума не избавит нас от него; теперь он потратил твое состояние и женился на твоей дочери. Долго ли ты будешь еще верить этому лжецу?
– О визирь, – отвечал царь, – как бы нам узнать от него правду?
– Только жена может выведать тайну мужа. Поэтому пошли за своей дочерью, и пусть она останется за занавеской, а я задам ей несколько вопросов, и через нее мы узнаем всю истину.
– Это можно будет устроить, – сказал царь. – Клянусь головой своей, что если он окажется обманщиком, я велю казнить его самым жестоким образом.
Он вошел с визирем в гостиную и послал за своей дочерью.
– Что тебе угодно, отец мой?
– Мне хочется, чтобы ты отвечала визирю, – сказал царь.
– Что тебе угодно, о визирь? – спросила она.
– Госпожа моя, – отвечал визирь, – знай, что муж твой потратил состояние твоего отца, который женил его на тебе, не взяв с него приданого, а он постоянно обещал и не исполнял своих обещаний. Никаких товаров они не получал, и теперь мы желаем, чтобы ты узнала от него что-нибудь.
– Это правда, – отвечала она, – он говорит, будто имеет много, и постоянно обещает мне бриллианты и драгоценности, а я не видала еще ничего.
– О госпожа моя, – продолжал визирь, – не можешь ли ты поговорить с ним сегодня ночью и допытаться у него правды. Приласкай его, он и скажет…
– Я сумею поговорить с ним, – отвечала она.
Она ушла, а вечером к ней пришел ее муж Маруф. Она встала, взяла его под руку и стала его ласкать и говорить ему сладкие речи, и когда он совсем растаял, она сказала ему:
– О мой возлюбленный, о свет очей моих, о радость моего сердца, не дай мне бог расстаться с тобой, потому что я сильно привязалась к тебе. Я непременно хочу знать от тебя всю правду, потому что ненавижу ложь. Долго ли ты будешь еще лгать моему отцу? Я боюсь, что отец узнает истину прежде, чем мы успеем выдумать какую-нибудь увертку, и что он захватит тебя. Расскажи мне всю правду, и тебе нечего будет бояться. Долго ли ты будешь утверждать, что ты купец, богатый человек и что у тебя имеются товары? Как давно ты постоянно говоришь о своих товарах; но я ясно вижу, что ты о чем-то тревожишься. Если ты все время говорил неправду, то скажи мне, и я выдумаю какую-нибудь уловку, чтобы спасти и тебя, и себя.