Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия — страница 230 из 233

– О возлюбленная моя, – отвечал он, – я скажу тебе всю правду, что бы там ни было. Знай, что я вовсе не купец, нет у меня никаких товаров, и нет даже выеденного яйца за душой. У себя дома я был просто чеботарем, и у меня есть жена по имени Фатимеха Противная.

И он рассказал ей в подробности все, что с ним произошло.

– Однако, – смеясь, отвечала она, – ловко же ты умеешь лгать, и ты ведь обманул моего отца и потратил его состояние. Только один визирь не поверил тебе и постоянно наговаривает про тебя моему отцу, больше из досады, так как он просил моей руки, но я отказала ему. Они оба научили меня выведать от тебя всю правду. Я уверена, что отец, узнав об обмане, захочет тебя казнить и потом выдаст меня за другого, но я этого не желаю. Сейчас же вставай, оденься мамелюком, возьми с собою пятьдесят тысяч червонцев из моих личных денег, сядь на коня и скачи в такую страну, куда не достигает власть моего отца. Там начни торговать и напиши мне письмо, которое пошли с нарочными, для того чтобы я знала, где ты находишься, и могла бы выслать тебе еще средств. Ты станешь богатым человеком; а когда отец мой умрет, то я пошлю за тобою, и тебя встретят с почетом, а если ты умрешь или я умру, то мы соединимся на том свете. Отправляйся скорей, пока не наступило утро.

– О возлюбленная моя, – сказал он ей, – я отдаюсь тебе в руки.

Он простился с нею, оделся мамелюком и до свету еще выехал из города. Утром же царь и визирь его вышли в приемную и послали за царевной.

– Ну, что ты скажешь, дочь моя? – спросил у нее отец.

Я скажу: да очернит Господь лицо твоего визиря, как он хотел очернить меня в глазах мужа.

– Что же случилось? – спросил царь.

Вчера он пришел ко мне, но прежде чем я успела сказать ему что-либо, евнух явился ко мне в комнату с письмом в руках и сказал, что у ворот стоят десять мамелюков, которые подали ему это письмо для передачи их господину Маруфу. Они сказали евнуху, что они мамелюки, отправленные с товаром, и приехали сообщить ему, что с ними случилось дорогой. Я взяла письмо и сама прочла его. Караван встретился в пустыне с арабами, которые убили пятьдесят мамелюков и отбили двести тюков товаров и потому так запоздали. Муж мой нисколько не огорчился потерей товаров, но отправился с мамелюками навстречу каравану. Слава богу, что я не успела сказать того, что желал ему выразить визирь. Теперь он, если то угодно будет Богу, скоро вернется с караваном.

Царь, совершенно обманутый этой выдумкой, стал успокаивать ее и грозить визирю.

Что же касается до купца Маруфа, то он сел на коня и поскакал в пустыню, не зная, в какую сторону ему направиться, и ехал, горюя о разлуке и декламируя стихи. Он был в таком горестном положении, что призывал смерть. В полдень он подъехал к деревне и увидал пахаря, к которому подъехал и попросили у него чего-нибудь поесть. Пахарь тотчас же пошел за едой в деревню, а Маруф сошел с лошади и, не желая, чтобы пахарь терял напрасно время, взялся за плуг и стал погонять волов, которые и пошли. Спустя некоторое время плуг вдруг ударился обо что-то, и волы остановились как вкопанные. Он стал разбирать, что это такое, и ощупал золотое кольцо. Отбросив от него землю, он увидал, что кольцо вделано в алебастровый камень размера мельничного колеса. Маруф рыл землю до тех пор, пока не сдвинул камня с места, и увидал, что под ними находилась лестница. Спустившись вниз, он очутился в комнате вроде бани с четырьмя сундуками. Первый сундук был полон золота, второй полон изумрудов, жемчуга и кораллов, третий сундук был наполнен яхонтами, рубинами и бирюзой, а четвертый полон бриллиантами и алмазами. В дальнем конце этой кладовой стоял стеклянный сундук, доверху набитый бриллиантами величиною с орех, а на этом сундуке стоял ящичек величиною с лимон. Открыв этот золотой ящичек, Маруф нашел в нем перстень с печатью, на которой были вырезаны талисманы и имена. Вынув перстень, он потер его и вдруг услыхал голос, говоривший: «К твоим услугам! к твоим услугам, господин мой! Требуй, что тебе угодно, и все будет исполнено».

– Кто ты такой? – спросил Маруф.

– Я слуга этого перстня и повинуюсь владетелю его, и что бы он ни потребовал, я обязан исполнить, хотя я и царь шайтанов, и войска мои состоят из семидесяти двух племен. Теперь ты владеешь этим перстнем, и я – слуга твой. Только берегись и не три перстня два раза подряд, так как от этого он сгорит и потеряет власть надо мною!

– Как тебя зовут? – спросил у него Маруф.

– Меня зовут Абу-Садатом, – отвечал шайтан.

– Можешь ли ты взять все эти сокровища и перенести их на землю?

– Могу, – отвечал шайтан.

Он исчез на некоторое время и затем вернулся со своими сыновьями, мальчиками необыкновенной красоты, которые стали переносить наверх драгоценности золотыми корзинами, и когда все было перенесено, шайтан спросил у Маруфа, что ему угодно еще, и чеботарь пожелал, чтобы все было уложено в ящики и нагружено на вьючный скот. Вслед за этим появились мулы и лошади; образовался целый караван с необыкновенно красивыми провожатыми мамелюками.

– А не можешь ли ты, Абу-Садат, – спросил Маруф у шайтана, – достать мне дорогих тканей из разных стран?

– Сколько угодно, – отвечал ему шайтан, – к утру будет готов целый караван.

Маруфу раскинули палатку и подали кушать чудных яств, а сыновья шайтана в виде мамелюков прислуживали ему. В это самое время из деревни вернулся пахарь и принес деревянную чашку с похлебкой из чечевицы и ячмень в мешке. Увидав палатку и мамелюков, он вообразил, что Маруф – султан, остановившийся в этом месте. Он остановился в смущении и пожалел, что не заколол двух куриц и не изжарил их. Маруф же, увидав его, приказал тотчас же привести его. Мамелюки принесли чашку с похлебкой.

– Что это ты принес? – спросил у него Маруф.

– Я принес для тебя похлебку, а для твоей лошади ячмень, – отвечал пахарь, – и если бы я знал, что сюда придет султан, то заколол бы кур.

– Султана тут нет, – отвечал ему Маруф, – а я зять его. Я повздорил с ним и уехал, а он послал за мною вслед мамелюков, которые примирили нас, и теперь я возвращаюсь обратно в город. Ты приготовил для меня это угощение, хотя и не знал, кто я. Я охотно принимаю его и с удовольствием поем твоей похлебки.

Он приказал поставить чашку с похлебкой посреди стола и досыта наелся ею, в то время как пахарь ел самые вкусные яства. После этого Маруф вымыл руки и позволил приняться за еду мамелюкам. Пустую же деревянную чашку пахаря он наполнил золотом.

– Снеси это, – сказал он ему, – к себе домой в деревню и приходи ко мне в город, я щедро одарю тебя.

Маруф очень хорошо провел эту ночь, а утром перед палаткой стоял целый караван, состоявший из семисот мулов, навьюченных дорогими тканями, кроме тех мулов, которые везли драгоценности. Шайтан ехал на муле в качестве предводителя каравана. Маруф написал царю письмо и послал его впереди с шайтаном, который застал царя в разговоре с визирем.

– Боюсь я за своего зятя, – говорил царь, – как бы его не убили арабы. Жаль, что я не послал с ними войска.

– Напрасно тревожишься, – отвечал ему визирь, – поверь, что этот обманщик почуял, что ты начинаешь подозревать его, и бежал…

В эту самую минуту вошел нарочный с письмом и, поцеловав прах у ног царя, помолился о его долгоденствии.

– Кто ты такой и что тебе надо? – спросил у него царь.

– Я гонец от твоего зятя, который прислал меня уведомить тебя о том, что караван приближается, и передать тебе его письмо.

Царь принял письмо и прочел, что Маруф просит его выехать к нему навстречу с войсками.

Царь отдал приказание убрать город и, пройдя к дочери, сказал ей:

– Добрые вести, дочь моя. Муж твой действительно возвращается с товарами. Он письмом уведомил меня об этом, и я сейчас выступаю к нему навстречу.

Царевна сильно удивилась этому и подумала: «Что это за чудо! Неужели он обманывал меня, чтобы испытать, и для этого выдал себя за бедняка? Слава богу, что я не сказала ему ничего неприятного».

Шайтан вернулся к Маруфу и сообщил ему, что царь приближается, и Маруф надел платье такое роскошное, какого не бывало и у царей, и двинулся к городу. На полпути ему встретился царь с войсками. Царь, увидав, какой Маруф окружен роскошью, бросился к нему, обнял его и поздравил с благополучным прибытием.

Маруф торжественно въехал в город, и купцы вышли к нему навстречу и целовали прах у ног его. А купец Али обратился к нему с такими словами:

– Какую ты сыграл штуку, и как она удалась тебе, обманщик из обманщиков! Ну, спаси тебя Бог.

Маруф только засмеялся; а войдя во дворец, он сел на трон подле царя и приказал принести тюки с товарами, а тюки с золотом приказал опорожнить в царскую казнохранилищницу. При нем развернули все тюки и из всех семиста вынули все ткани. Выбрав лучшие куски, он сказал:

– Снесите это к царице, для того чтобы она могла одарить своих рабынь, и этот ящик с бриллиантами тоже возьмите к ней, для того чтобы она могла раздать их своим рабыням и евнухам.

Затем купцам, которым он был должен, он принялся уплачивать ровно вдвое: кому он был должен тысячу червонцев, он давал тканей на две тысячи или даже более. Бедным он давал тоже очень много, и сам царь не мог остановить его. Так раздавал он, пока не роздал все семьсот тюков. Солдатам же они давал горстями изумруды, яхонты и другие драгоценные камни.

– Довольно раздавать, сын мой, – сказал ему царь, – так как товаров остается у тебя очень немного.

– Нет, их у меня еще в изобилии, – отвечал Маруф.

И теперь никто уже не имел права не верить ему.

Он же давал всем, не жалея, потому что слуга перстня приносил ему все, что он требовал. Казначей явился к царю и доложил ему, что казначейство их так полно, что надо будет отвести еще другое помещение для золота и драгоценных камней.

Жена Маруфа была очень рада, как были рады и купцы, получившие свои деньги. Что же касается до Али, то он продолжал дивиться и спрашивать себя: откуда Маруф мог взять такое состояние?