После этого Маруф отправился к своей жене, которая, улыбаясь, встретила его и, поцеловав ему руку, сказала:
– Так вот как ты подшутил надо мною. Ты хотел меня испытать, сказав мне, что ты бедняк, бежавший от своей жены? Слава богу, что ничего неприятного я не сказала тебе! Но ты мой возлюбленный, и я никого не люблю так, как тебя, богат ли ты или беден. Скажи мне, зачем ты обманывал меня?
– Я хотел испытать тебя, – отвечал он, – и увидать, искренно ли ты меня любишь или любишь только ради денег. Теперь же я убедился в твоей искренней любви и оценил тебя.
Он ушел в отдельную комнату и потер перстень.
– К твоим услугам, – сказал появившийся Абу-Садат. – Требуй, что тебе угодно.
– Я желаю нарядов для моей жены и самых драгоценных украшений.
Абу-Садат тотчас же принес ему удивительных нарядов и украшений, и Маруф, отпустив слугу перстня, понес все к жене. Надев наряды и вещи, царевна сказала:
– Я спрячу все это, чтобы надевать только по праздникам.
– Нет, носи это ежедневно, – отвечал он, – так как у меня много всего.
Рабыни, глядя на нее, целовали у нее руку и восхищались ею, а Маруф опять ушел в отдельную комнату, потер перстень и явившемуся шайтану приказал принести сто нарядов с подходящими драгоценными украшениями. Получив наряды, Маруф отдал их рабынями, которые, одевшись, стали хороши, как гурии.
Царь, узнав, какие наряды получила его дочь и ее рабыни, призвал своего визиря и спросил его, что он думает насчет всего этого.
– О царь веков, – отвечал ему визирь, – уверяю тебя, что купец не мог бы поступать так. Купец не раздал бы товаров, а постарался бы продать их с барышом. Разве бывают такие щедрые купцы? Да и в таком случае разве можно было бы скопить такое несметное состояние? Тут кроется что-нибудь другое. Если ты послушаешься моего совета, то мы дознаемся всей правды.
– Совета твоего я послушаюсь, о визирь, – сказал царь.
– Повидайся с ним, будь с ним ласков и скажи ему, что ты желал бы отправиться с ним и с визирем позабавиться в сад. Когда же мы будем в саду, то подадим вина и напоим его так, чтобы он опьянел, и тогда мы все от него выведаем. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
Когда он нам все выболтает, то будет совсем у нас в руках. Я уверен, что ему хочется добиться твоего престола и подарками задобрить твои войска, чтобы отнять от тебя царство.
– Ты говоришь правду, – отвечал царь.
Они провели весь вечер, составляя план, а с наступлением утра царь вышел и сел, и в это время к нему пришли конюхи, сильно огорченные и смущенные.
– Что с вами? – спросил у них царь.
– О царь веков, – отвечали они, – наши конюхи убрали и накормили мулов, на которых были привезены товары, а утром, когда мы встали, оказалось, что мамелюки украли лошадей и мулов и сами ушли.
– Да что вы, – крикнул на них царь, – да разве может быть, чтобы бежало пятьсот мамелюков и слуг с лошадьми и вы не могли бы этого заметить!
– Мы сами не знаем, как это случилось, что они бежали, – отвечал конюх.
– Что случилось? – спросил вошедший в это время Маруф.
Конюхи сообщили ему о пропаже.
– Стоит ли беспокоиться о таких пустяках, – отвечал на это Маруф. – Отправляйтесь себе.
Он засмеялся и нисколько не огорчился этой потерей.
– Что это за человек, – сказал царь, глядя на визиря, – который нисколько не ценит богатства? Тут не может быть без причины. Послушай, сын мой, – обратился царь к зятю, – мне хотелось бы отправиться с тобой и с визирем в сад погулять. Что ты скажешь на это?
– Ну, что же, можно, – отвечал он.
Они отправились в сад, где было множество фруктов, ручейков и певчих птиц, и сели там в беседку. Визирь стал рассказывать удивительные истории, а Маруф слушал их с любопытством и вниманием. После обеда все они вымыли руки; визирь наполнил кубок и подал его царю, который и выпил. Наполнив второй кубок, он подал его Маруфу, сказав:
– Выпей вино, которое веселит.
Он неустанно уговаривал его выпить, восхваляя действие вина и рассказывая, как оно влияло на него. Восхваляя вино, визирь постоянно наполнял кубок и подносил, и Маруф осушал кубки до тех пор, пока совсем не потерял головы и не перестал помнить, что говорил. Когда Маруф уже совершенно охмелел, визирь сказал ему:
– Клянусь Аллахом, купец Маруф, я никак не могу понять, откуда взялись у тебя Taкиe удивительные бриллианты, подобных которым нет на свете, и как при твоей безумной, вовсе не купеческой щедрости они могли сохраниться у тебя. Расскажи нам, кто в сущности ты такой?
– Я вовсе не купец и не из царского рода, – отвечал Маруф и рассказал всю свою историю.
– Прошу тебя, Маруф, – сказал визирь, выслушав его, – позабавь нас и покажи нам, из чего сделан твой перстень.
Маруф снял перстень и подал его.
– Потри его, и слуга к тебе явится, – прибавил он.
Визирь потер перстень и приказал появившемуся шайтану взять пьяного Маруфа и забросить его куда-нибудь в пустыню. Абу-Садат тотчас же взял его и поднялся в поднебесье.
– Ах ты, пустой человек! – говорил он ему. – Имеет в руках такой талисман, ты дал его на забаву другим. Ты заслужил вполне то, что с тобой случилось.
Шайтан опустился с ним в пустыню, где и оставил его.
– Ну, что скажешь ты теперь? – спросил визирь царя. – Не говорил ли я тебе, что он обманщик?
– Ты прав, визирь, – отвечал царь. – Дай-ка мне взглянуть на перстень.
Но визирь с презрением посмотрел на царя и плюнул ему прямо в лицо.
– Неужели ты думаешь, – сказал он, – что, раз сделавшись твоим господином, я захочу снова обратиться в твоего слугу?
Он снова потер перстень и приказал шайтану бросить царя туда же, куда он бросил и его зятя. Царь, увидев Маруфа, горько заплакал, как заплакал и его зять. Визирь же, сделавшись полновластным господином, вышел из сада и объявил войскам о том, что он сделал с царем и Маруфом.
– Если вы не признаете меня султаном, – продолжал он, – то я прикажу слуге этого перстня выбросить всех вас в пустыню, где вы умрете с голода и жажды.
– Не губи нас, – отвечали ему войска, – потому что мы согласны провозгласить тебя нашим султаном и не ослушаемся тебя.
Визирь сел на трон и послал сказать царской дочери, чтобы она была готова, так как он берет ее себе в жены и намерен прийти к ней на эту же ночь. Она заплакала о своем отце и муже и послала просить оставить ее на время вдовства и затем законным образом жениться на ней.
– Никакого вдовьего срока я ждать не хочу, – отвечал он, – и никакого законного брака мне не надо. Сегодня же ночью я буду у тебя.
– Ну, так милости просим, – отвечала она ему.
Услыхав такой ответ, он был очень доволен, тем более что он был страстно влюблен в нее. Он приказал угостить народ и объявить ему, что сегодня ночью сделается мужем царевны.
Когда наступил вечер, он отправился к ней и застал ее одетой в самое лучшее платье и украшенную драгоценностями. При виде его она улыбнулась.
– О блаженная ночь! – проговорила она. – Но если бы ты убил моего отца и мужа, это было бы лучше!
– Я непременно убью их, – отвечал он.
Она усадила его и стала ласкать и улыбаться ему. От ласки ее у него голова пошла кругом. И все это она делала для того, чтобы выманить у него перстень.
Потом она вдруг отошла в дальний угол и заплакала.
– О господин мой, – сказала она, – разве ты не видишь, что на нас смотрит какой-то человек? Аллахом умоляю тебя избавить меня от этого глаза!
Это привело его в бешенство, и он сказал:
– Где ты видишь этого человека?
– Да вот он высовывает голову из-за камня твоего перстня, – отвечала она.
– Ну, чего тут бояться, – продолжал он, – это, вероятно, слуга моего перстня, который находится в моем распоряжении.
– Я боюсь шайтанов, – проговорила она, – сними кольцо и положи его подальше.
Он снял кольцо и положил его под подушку, а сами приблизился к ней. Она же ногой ударила его в живот с такой силой, что он без чувств опрокинулся навзничь. Царевна сейчас же позвала своих рабынь и приказала схватить визиря, а сама поспешно взяла перстень и потерла его.
– К твоим услугами, госпожа моя, – сказали Абу-Садат.
Возьми этого нечестивца, посади его в тюрьму и надень на него самые тяжелые колодки!
Шайтан исполнил ее приказание; затем она спросила его, куда он дел ее мужа и отца, и приказала ему тотчас же доставить их обратно.
Прилетев в пустыню к несчастным, он сказал им:
– Не бойтесь меня, я принес вам добрые вести.
Он передал им обо всем, что случилось с визирем и как он был послан царевной за ними. Шайтан взял их и полетел с ними прямо к царевне, которая посадила их и накормила. На следующий день она водворила отца своего на престол и просила, чтобы он назначил мужа ее визирем правой руки и передал бы войскам обо всем, что случилось, и казнил бы прежнего визиря при всех. Царь просил ее отдать ему или Маруфу перстень, но царевна не согласилась.
– Нет, – сказала она, – ни тебе, ни мужу иметь его не следует. Перстень останется у меня, и я буду исполнять все ваши желания. Пока я жива, бояться вам нечего, а когда я умру, то вы можете делать с перстнем все, что хотите.
– Ты говоришь дело, дочь моя, – отвечал отец и пошел с зятем в залу совета.
Войска провели эту ночь в сильной тревоге, зная, что визирь беззаконными образом хотел завладеть царевной, не заключив с ней брака и погубив царского зятя. Утром они собрались в залу совета и стали упрекать шейха Эль-Ислама, говоря ему:
– Зачем ты открыто не восстал против его намерения противозаконно завладеть чужой женой?
– Что же мне было делать, – отвечал шейх, – ведь этот человек неверный, он завладел перстнем, и против него идти опасно. Но Господь накажет его за его поступки. А вы молчите, а то он убьет вас.
В это самое время в залу суда вдруг вошел царь и с ним его зять Маруф. Солдаты, увидав их, очень обрадовались и, встав, стали целовать прах у ног их. Царь и Маруф сели на трон и обрадовали присутствующих своим рассказом. Город был украшен, а визиря казнили по приказанию царя самым ужасным образом и тело его сожгли. После этого царь назначил Маруфа визирем правой руки, и они зажили счастливо и весело.