Ганем был очень доволен и вышел на дорогу.
День только что начинался, и солнце великолепно всходило, а народ начал уже кое-где показываться. Ганем нанял человека с мулом и привел его на кладбище. Затем он поднял ящик, после того как положил в него красавицу, к которой воспылал любовью, и повез ее, очень довольный, так как она стоила не менее десяти тысячи червонцев и, кроме того, была покрыта весьма ценными вещами. Прибыв к себе домой, он поставил сундук на пол, открыл его и вынул оттуда красавицу, которая осмотрелась и осталась довольна, так как помещение было убрано дорогими коврами ярких цветов, и она увидала материи и тюки с товарами и всякое другое имущество и узнала, что находится в доме весьма богатого купца. Она открыла тут свое лицо и, посмотрев на него, увидала, что он красивый молодой человек, и влюбилась в него.
– Принеси нам что-нибудь поесть, – сказала она ему.
– Рад исполнить твое приказание, – отвечал он и пошел на рынок, где купил жареного барашка, лакомств, сухих фруктов, свечей, вина и целый сбор духов.
Затем, вернувшись домой, он разложил все это, и красавица, увидав его, засмеялась, поцеловала его, обняла и начала его ласкать, так что любовь его усилилась и совершенно овладела им. Они ели и пили до наступления ночи, и любовь у них была обоюдною, так как оба они были одних лет и одинаково красивы. Когда смерклось, Раб любви Ганем, сын Эюба, встал и зажег свечи и лампы, и в комнате все засияло. После этого они принес вина и сел пить с нею. Он наливал кубки ей, а она наливала кубки ему; они пили, смеялись и декламировали стихи. И тем более они веселились, тем сильнее влюблялись друг в друга.
– Да прославится совершенство Того, Кто соединяет сердца.
Таким образом, они продолжали пировать вплоть до свету, и когда им захотелось спать, то легли порознь и проспали до полного дня.
Ганем, сын Эюба, проснувшись, встал и пошел прежде всего на рынок, где купил отборных овощей, мяса, вина и другой провизии и принес все домой; они снова принялись за еду и ели, пока не насытились; после чего он принес вина, и они начали пить и шалить так, что щеки у них раскраснелись, а глаза разгорелись. Ганем сказал:
– О госпожа моя, сжалься над рабом любви, над человеком, пораженным твоими очами. Я никого еще не любил, кроме тебя.
Он заплакал, а она отвечала:
– О господин мой, свет очей моих! Клянусь Аллахом, я люблю тебя и верю тебе, но я знаю, что мы не можем принадлежать друг другу.
– Что же может мешать этому? – спросил он.
– Сегодня же ночью, – отвечала она, – я расскажу тебе свою историю, для того чтобы ты понял причину.
Но и в эту ночь она ничего не рассказала, и они прожили так еще целый месяц. Однажды ночью, когда Ганем особенно сильно жаловался ей на свою страсть, она, наконец, сказала ему:
– Ну, теперь я объясню тебе, в чем дело, для того чтобы ты узнал, кто я такая, узнал бы мою тайну и убедился, как я права.
– Хорошо, – отвечал он.
Она достала ленту, прикрытую одеждой, и сказала ему:
– О господин мой, прочти, что написано на кайме.
Он взял в руки кайму и увидал тисненные золотом слова: «Я твоя и ты мой, я потомок дяди пророка!» Прочитав это, он выпустил из рук ленту и сказал ей:
– Расскажи мне свою историю.
– Хорошо, – отвечала она и начала так: – Знай, что я любимая рабыня царя правоверных и зовут меня Кут-Эль-Кулуб. Царь правоверных воспитал меня у себя во дворце, где я и выросла, обратил внимание на мои достоинства, красоту и миловидность, которыми одарил меня Господь, и влюбился в меня. Он взял меня и поместил в отдельные комнаты, назначил мне в услужение десять рабынь и подарил мне драгоценности, которые ты видишь на мне. После этого халиф уехал однажды в одну из ближайших провинций, а султанша Зубейдех пришла к одной из рабынь, служивших мне, и сказала ей: «Когда госпожа твоя Кут-Эль-Кулуб будет спать, то засунь ей в нос и подсыпь в питье вот этот кусок бенджа, и ты получишь от меня такую сумму денег, которая удовлетворит тебя». – «Охотно сделаю это», – отвечала рабыня и, получив бендж, радовалась, что получит деньги, так как первоначально она была рабыней султанши Зубейдех. Она напоила меня бенджем, вследствие чего я упала на пол, и голова моя от корчей касалась ног, и мне казалось, что я переселилась на тот свет. И когда ей нечего было со мной делать, то она положила меня в сундук, позвала черных рабов и, одарив их и привратников, послала меня с ними в ту самую ночь, когда ты сидел на вершине пальмового дерева; и они сделали со мною то, что ты видел, и спас меня только ты. Затем ты принес меня сюда и великодушно относился ко мне. Вот и вся моя история. Что делает халиф без меня, я не знаю. Теперь ты знаешь, кто я такая, и будь снисходителен к моему положению.
Ганем, сын Эюба, услыхав рассказ Кут-Эль-Кулуб и узнав, что она любимица халифа, отступил из страха к царю правоверных и сел один в конце комнаты, порицая себя и раздумывая о своем положении, пылал любовью к той, с которой не мог быть соединен. Он плакал от силы своих желаний и пыла своей страсти и любви и начал жаловаться на несправедливость судьбы своей.
– Да прославится совершенство Того, Кто смущает сердца великодушных людей любовью и при этом не наделяет их ни малейшим зерном, чтобы насытить их.
Кут-Эль-Кулуб, услыхав это, встала, подошла к нему, обняла его и поцеловала, и так как сердце ее было переполнено любовью, то она открыла ему, как сильна скрываемая ею любовь к нему. Обвив его шею руками, она снова поцеловала его, но он уклонился от ее объятий из страха перед халифом. После этого они начали разговаривать, утопая в море взаимной любви, и проговорили до рассвета, когда Ганем встал и пошел по обыкновенно на рынок купить, что нужно, и, вернувшись домой, застал Куг-Эль-Кулуб в слезах, но, увидав его, она тотчас же осушила свои слезы, улыбнулась и сказала ему:
– Отсутствием своим ты привел меня в отчаяние, о возлюбленный души моей! Клянусь Аллахом, что этот час твоего отсутствия показался мне целым годом, так как разлуки с тобой я выносить не могу; ты видишь, что от полноты своей страсти я не могу таиться от тебя. Подойди ко мне и, что бы ни случилось, бери меня, как свою жену.
– Сохрани меня, Аллах! – отвечал он. – Этого быть не должно. Может ли собака занимать место льва? То, что принадлежит моему государю, должно быть недоступно для меня.
Он вырвался от нее и сел отдельно, а она вследствие отказа его полюбила его еще сильнее. В таком положении прожили они еще три долгих месяца, и всякий раз, как она начинала ласкать его, он устранялся от нее и говорил:
– То, что принадлежит моему государю, должно быть недоступно для меня.
Такова была жизнь Ганема, сына Эюба, по прозванию Раб любви.
Между тем султанша Зубейдех, поступив во время отсутствия халифа таким образом с Кут-Эль-Кулуб, начала тревожиться, говоря в душе:
– Что скажу я халифу, когда он приедет и начнет спрашивать у меня о ней, что я отвечу ему?
Она позвала к себе одну жившую при ней старуху и, рассказав ей свою тайну, прибавила:
– Что мне делать теперь, когда Кут-Эль-Кулуб не стало?
Старуха, сообразив, в чем дело, сказала:
– О госпожа моя, знай, что срок возвращения халифа близок, но я пошлю к плотнику и закажу ему деревянную куклу вроде трупа, и мы прикажем вырыть яму, а ты прикажи зажечь свечи и лампы кругом могилы и распорядись, чтобы все во дворце оделись в черное, а когда узнаешь, что халиф приближается, то вели всем женщинам и евнухам громко плакать в сенях, а когда халиф спросит, что это значит, пусть ему ответят: «Кут-Эль-Кулуб умерла, и да утешит тебя Аллах в утрате ее. Султанша наша, зная твою привязанность к покойнице, приказала похоронить ее у себя во дворце». Услыхав об этом, он, конечно, заплачет и будет огорчен. Он наймет читальщиков, которые по ночам будут читать на могиле Коран. Но если в душе он подумает: «Наверное, дочь моего дяди из ревности погубила Кут-Эль-Кулуб» – или же горе его будет до такой степени невыносимо, что он прикажет отрыть могилу, то не бойся этого, потому что, дорывшись до гроба с изображением человеческой фигуры, завернутой в дорогие ткани, Халиф если и захочет осмотреть покойницу, то ты можешь остановить его, да и страх перед будущей жизнью удержит его, а ты скажешь, что открывать лица усопших грешно. Он поверит в ее смерть и снова велит похоронить ее и поблагодарить еще тебя за то, что ты сделала, и с помощью Аллаха ты избавишься от затруднений.
Султанша Зубейдех, выслушав старуху, согласилась с нею, подарила ей почетную одежду и, дав ей значительную сумму денег, приказала устроить все, как она говорила. Старуха тотчас же принялась за дело – заказала плотнику деревянное изображение покойника, и когда оно было сделано, она принесла его к султанше, а та завернула его, похоронила и зажгла свечи и лампы на могиле, обложив всю ее коврами. Сама оделась в черное и рабыням приказала тоже одеться в черное, и разнеслось по всему дворцу известие, что Кут-Эль-Кулуб умерла.
Спустя некоторое время халиф вернулся из поездки и прибыл к себе во дворец. Все мысли его были заняты одной Кут-Эль-Кулуб; при виде пажей, евнухов и рабынь, одетых в черные одежды, сердце его сжалось. Когда же он, войдя во дворец султанши, увидал, что и она вся в черном, он тотчас же спросил, что это значит, и ему сообщили о смерти Кут-Эль-Кулуб. Услыхав это, он упал в обморок и, придя в себя, спросил, где ее могила, а султанша Зубейдех отвечала:
– Знай, о царь правоверных, что вследствие моего уважения к ней я похоронила ее у себя во дворце.
Таким образом халиф, войдя во дворец в своем дорожном платье, прямо прошел к могиле Кут-Эль-Кулуб и увидал, что она застлана коврами и что свечи и лампы зажжены. Увидав это, он поблагодарил ее за такую предупредительность. Но потом он стал беспокоиться, и подозрение начало закрадываться ему в душу, вследствие этого он велел открыть могилу и вынуть покойницу. Увидав покров на гробу, он хотел уже снять его, чтобы взглянуть на свою возлюбленную, как