Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия — страница 84 из 233

Из этих слов мать Али, сына Беккара, поняла, что сын ее умер, и, горько заплакав, сказала мне:

– Аллахом заклинаю тебя сказать мне, каким образом сын мой умер?

Но я от горя ничего не мог сказать ей; и, увидав, как я сам огорчен, она залилась слезами и упала в обморок, но, очнувшись, опять спросила:

– Как умер мой сын?

– Да утешит тебя Господь в его потере! – отвечал я, и затем сообщил ей все, что случилось.

– Дал он тебе какое-нибудь поручение? – спросила она.

– Да, – отвечал я и передал ей о желании ее сына, прибавив: – поспеши с похоронами.

– Услыхав это, она снова упала в обморок, но, очнувшись, решилась тотчас же исполнить желание сына.

Я пошел домой, раздумывая о красоте погибшего юноши, как вдруг кто-то взял меня за руку, и, вглядевшись, я увидал, что это рабыня Шемс-Эн-Нигар. Узнав друг друга, мы горько заплакали и так в слезах дошли до дому, где я сказал ей:

– Ты слышала, что случилось с Али, сыном Беккара?

– Клянусь Аллахом, не слыхала, – отвечала она.

Я сообщил ей, что сталось с Али, сыном Беккара, и затем спросил у нее:

– А в каком положении находится твоя госпожа?

– Царь правоверных, – отвечала она, – не поверил тому, что против нее говорили, вследствие своей чрезмерной любви к ней; но все поступки ее объяснил в хорошую сторону, и сказал ей: «О, Шемс-Эн-Нигар, ты дорога моему сердцу и я не оттолкну тебя, несмотря на всех твоих врагов». Он отдал приказ убрать вызолоченную гостиную и роскошную спальню, и она вследствие этого события приобрела еще большую силу. Случилось так, что он сидел за своим обычным кубком вина в присутствии своих наложниц, которым он приказал сесть по местам, а Шемс-Эн-Нигар он посадил подле себя. Она находилась в ужасном состоянии духа, и он приказал одной из рабынь спеть. Рабыня взяла лютню, ударила по струнам и запела следующее:

Есть люди, что любви моей желали,

И я желанья исполняла их;

И слезы на моих щеках рисуют

Картину восхищенья моего.

Как будто капли на глазах знакомы

С делами нашими и открывают

Все то, что я скрывала, и скрывают

Все то, что открывала я для всех.

Так почему же, если это так,

Желаю я иметь мою любовь

Секретною и тайною, когда

Безумная страсть сердца моего

Показывает ясно чувствовать,

Которые живут в моей душе.

Смерть для меня теперь отрадой стала,

Когда возлюбленного моего

Смерть унесла. Дай Бог, чтоб знала я,

Кто подаст мной желанной моей смерти

Поправиться поклонникам моим.

Когда Шемс-Эн-Нигар услыхала это пение, она не могла усидеть на месте и упала в обморок. Халиф бросил кубок и привлек ее к себе, и закричал, и рабыни тоже подняли крик, а царь правоверных, приподняв ее, увидал, что она умерла. Он стал горевать о ней и приказал разбить музыкальные инструменты, находившиеся в комнате, а затем перенес ее в спальню и до утра просидел у трупа[186], а когда стало светать, то приказал готовить похороны, обмыть и убрать ее, и горевал о ней очень, не спрашивая о ее поведении.

– Аллахом прошу тебя, – прибавила рабыня, – сообщи нам, когда начнется погребальная процессия Али, сына Беккара, и позволь мне быть у него на похоронах.

– Что касается до меня, – отвечал я, – то ты можешь найти меня, где сама укажешь, но ведь за тобой я не могу прийти туда, где ты живешь.

– Когда Шемс-Эи-Нигар умерла, – отвечала она, – то халиф освободил ее рабынь и меня в том числе, и мы находимся у ее могилы, в таком-то месте[187].

Я встал и пошел, и, придя на кладбище, посетил могилу Шемс-Эн-Нигар и затем, уйдя, стал ждать погребальной процессии Али, сына Беккара, и когда жители Багдада направились примкнуть к ней, то и я пошел с ними. Среди женщин я увидал рабыню, плакавшую громче других, и никогда не видывал я в Багдаде более пышных похорон. Мы шли плотной толпой за гробом, пока не дошли до его могилы, где и похоронили его, и я постоянно посещал как его могилу, так и могилу Шемс-Эн-Нигар.

Глава десятая

Начинается со сто семидесятой ночи и кончается в половине двести сорок девятой

История царевича Камараль-Земана и царевны Бадур

Жил-был [188]в давнишние времена царь по имени Шах-Земан, у которого было очень много войска, и царедворцев, и телохранителей. Он жил на Калиданских островах, неподалеку от Персии, и был женат на четырех царских дочерях, и, кроме того, у него было шестьдесят наложниц. Но года у него уже были не молодые, и он не отличался бодростью, и во всю его жизнь у него не было сына: это его очень огорчало и тревожило, и, говоря с одним из своих визирей, он жаловался ему:

– Я боюсь, что после моей смерти царство мое погибнет, так как у меня нет наследника.

– Может быть, Господь, – отвечал визирь, – устроит все в свою пользу. Надейся на Бога, о царь, и, сделав омовения, прочти молитвы. Я советую тебе задать пир и пригласить на него бедных и неимущих, и угостить их, и просить помолиться Богу (да святится имя Его), чтобы Он благословил тебя сыном. Может быть, между бедняками найдется такая чистая душа, молитвы которой будут услышаны. После этого, вероятно, желание твое исполнится.

Царь согласился на этот совет, и жена его сделалась беременна и в урочный срок родила ему мальчика красивого, как ясный месяц на безоблачном небе, и царь назвал его Камараль-Земаном. Он ужасно радовался рождению сына, и город был убран в продолжение целой недели, барабаны били, а глашатаи громко возвещали о счастливом событии; кормилицы и няньки ухаживали за ним, и он рос, окруженный любовью и заботами до пятнадцатилетнего возраста.

Он был поразительно хорош и миловиден и отличался правильностью форм. Отец его до такой степени был к нему привязан, что ни ночью, ни днем не мог жить без него, и однажды обратился к одному из своих визирей с такими словами:

– О визирь, я боюсь за своего сына Камараль-Земана и желал бы при жизни своей женить его.

– Знай, о царь, – отвечал ему визирь, – его брак – вещь похвальная, и нет ничего дурного в твоем желании женить сына при жизни.

– Ну, так приведи сюда моего сына Камараль-Земана, – сказал царь.

Царевич пришел и скромно поклонился отцу до земли.

– О Камараль-Земан, – сказал ему отец, – знай, что я желаю женить тебя и при жизни порадоваться за тебя.

– Знай, отец мой, – отвечал царевич, – что жениться я не хочу, и никакой склонности к женщинам не имею, так как читал много книг об их болтливости, вероломстве и превращениях, совершаемых ими по злобе. Поэт говорит:

Ну, если знать желаете мое вы

Про женщин мнение, то я скажу

Вам в качестве врага, который

Прекрасно знает женские дела.

Когда у мужа волосы седеют,

Или его богатство убывает,

То их любовь проходит без следа.

А другой поэт сказал:

Не отдавайся женщинам во власть,

Окажешь этим ты повиновенье

Завету Бога, как то надлежит.

С тех пор, как юность больше не желает

Преуспевать, то кто направить может

Ее на настоящую дорогу.

Желает воспрепятствовать круг женщин

Ему вполне достигнуть совершенства

В прекрасных качествах его души,

Хотя провел тысячелетье он

За изученьем суммы всех наук.

Прочитав эти стихи, он прибавил:

– О отец мой, я никогда не соглашусь на брак, хотя бы из-за этого мне пришлось испить чашу гибели.

Когда царь Шах-Земан услыхал эти слова своего сына, у него потемнело в глазах, и он сильно огорчился недостатком послушания со стороны своего сына Камараль-Земана, но он так любил его, что не повторил своих слов, чтобы не сердить его, а напротив того, был к нему внимателен и сердечно ласков.

Между тем Камараль-Земан с каждым днем становился красивее и миловиднее и изящнее в обращении. Царь Шах-Земан терпеливо выждал целый год, когда сын его приобрел и знания, и умение говорить и восхищал собою решительно всех. Лицо его было так красиво, что могло пристыдить ясный месяц, а статным и гибким станом своим он походил на ветвь восточной ивы или на тростник, а щеки его напоминали анемон, как и вся фигура напоминала ивовую ветвь. Они был изящен, как говорили поэты, описывая его:


Явился он, и молвили они:

Благословение Аллаху, слава

Ему, что сотворил и одарил

Его он высшим совершенством.

Он царь красавцев всей вселенной, так как

Его другие подданными стали.

И влажность уст его подобна меду,

И зубы у него подобны перлам.

Все чары в нем одном соединились,

И красота его пленяет всех.

И на щеках его Богиня красоты

Такое изреченье написала:

Я признаю, что никого не знаю,

Кто мог бы с ним сравняться красотою.

По прошествии года отец призвал его и сказал:

– О, сын мой, внемли моим словам.

Камараль-Земан упал на колени перед отцом от страха и стыда и отвечал:

– О отец мой, разве я могу не слушать слов твоих. Раз Господь постановил повиноваться тебе и не противиться тебе?

– Ну, так знай, о сын мой, – продолжал царь Шах-Земан, – что я желаю женить тебя, порадоваться за тебя, пока я жив, и при жизни своей сделать тебя султаном над своими владениями.

Камараль-Земан, выслушав отца, повесил на некоторое время голову, а затем, подняв ее, он отвечал:

– О отец мой, я этого никогда не сделаю, хотя бы мне пришлось испить чашу погибели. Я знаю, что Господь повелевает мне повиноваться тебе, но умоляю тебя, не принуждай меня жениться и не думай, чтобы когда-нибудь в жизни я женился: так как я изучил как старые, так и новые книги и знаю, какие бедствия и несчастия бывают из-за женщин и из-за их бесконечных происков. Как хорошо говорит поэт: